Борис Пармузин – До особого распоряжения (страница 197)
200
Высокому гостю было не по себе. Этот выскочка Азими все-таки зарвался. Каким-то брезгливым
жестом Баймирза отодвинул пиалу. И тарелочку с халвой тоже отодвинул.
Спас положение слуга, который, почтительно склонив голову, доложил:
- Люди начали собираться.
- Хорошо! - сказал Азими.
А у Баймирзы Хаита настроение было совершенно испорченным.
Вновь с почтительно склоненной головой появился слуга. Нельзя было рассмотреть его лица. Только
по услужливым поклонам, легким движениям можно догадаться, что он молод. А вот насколько предан
хозяину - покажет время.
Слуга сумел заметить кивок головой, еле заметный кивок Азими, и, отступив в сторону, пропустил
величественного старика.
Вероятно, Азими дал указание, кого из гостей следует сразу ввести в мехмонхану. За европейским
столом пустовало несколько мест.
Старик оказался известным торговцем. Несколько лет назад он навещал муфтия Садретдин-хана,
слушал его многообещающие речи, приносил деньги, а потом исчез, махнул рукой на «святую борьбу»,
перебрался в эту страну и занялся более прибыльным делом.
Старик не узнал Махмуд-бека. Он со всеми учтиво поздоровался и сел на предложенный хозяином
стул.
«Ну из него Баймирза не выжмет пи гроша», - подумал Махмуд-бек.
Вошли хозяин ковроткацкой мастерской, еще один торговец и двое солидных, по неизвестных
Махмуд-беку людей, видно тоже из торговцев.
И опять разговор о делах в мире, о растущих ценах, налогах... Баймирза Хаит изнывал от этих пустых
слов. Он с тоской взглянул на Махмуд-бека. И тому пришлось прийти на помощь.
Махмуд-бек сказал о важной роли Туркестанского комитета, о заслугах таких преданных «святой
борьбе» людей, как Вали Каюм-хан и Баймирза Хаит, о новых планах комитета, которые потребуют
участия всех истинных правоверных.
Присутствующие слушали Махмуд-бека, но украдкой поглядывали на высокого гостя.
Баймирза, казалось, при лестных словах даже приподнялся над столом, расправил плечи. Но вскоре
почувствовал, что Махмуд-бек ничего существенного не сказал, не подтолкнул этих солидных, денежных
людей к деловому разговору.
Нужна существенная помощь комитету... Деньги, деньги и только деньги... Не пошлешь же этих
жирных, краснощеких на боевое дело... Можно послать молодых, здоровых, тех, кого нужно кормить и
одевать.
Баймирза сам решил приступить без всяких намеков к конкретному разговору.
Но старик торговец понял его намерение. Разгладив бороду, он степенно, взвешивая каждое слово,
заговорил о трудных временах:
- В банках паника. Деньги стали дешевыми. А золото мы раньше отдавали, когда на Гитлера
надеялись.
- Будет новая война, - напомнил Баймирза. - Против большевиков встанет весь мир.
Но старик твердил свое: плохие времена, все обнищали, надо подождать, как себя покажет Америка,
Англия.
Азими не вмешивался в разговор, но, взглянув на Махмуд-бека, кивнул в сторону двери: во дворе
нарастал шум. Видимо, с этой новостью, как всегда вовремя, появился слуга.
- Люди собрались! - объявил Азими и первым поднялся.
Все почтительно уступили дорогу Баймирзе Хаиту. И тот вновь расправил плечи и в сопровождении
состоятельных, уважаемых людей вышел на террасу.
Баймирза внимательно осмотрел переполненный двор, людей в довольно разнообразной, дешевой, в
основном потрепанной одежде и понял всю несостоятельность этой встречи. Просто очередная
пропагандистская речь, которая не даст никаких результатов. Он понимал, что в этом городе
туркестанских эмигрантов не так много. Но не ожидал, что состоятельные люди, с которыми он
встретился несколько минут назад, так с ним обойдутся.
Показная почтительность... Парадность...
Рядом с Баймирзой оказался мулла и протяжно, не очень искренне, как-то торопливо прочитал суру
из корана и, приподняв худые ладони к лицу, выдохнул:
- А-минь!
Разноликая толпа повторила вразнобой:
- А-минь! А-минь!
Пришло время выступать Махмуд-беку. Он, собственно, повторил те же лестные слова, которые
произносил несколько минут назад в адрес Баймирзы Хаита и Туркестанского комитета.
Речь Баймирзы была посвящена все той же борьбе за освобождение Туркестана, новой войне.
Махмуд-бек видел на лицах, особенно бедных эмигрантов, что не все слова, не все мысли Баймирзы
доходят до сознания.
201
Баймирзу просто рассматривали. Рассматривали его шикарный костюм, яркий галстук. Для бедных