Борис Пармузин – До особого распоряжения (страница 169)

- Но как? - опять спросил бедняк.

- Очень просто. Я тебе помогу.

- Я за этим и пришел, владыка... - поклонился бедняк.

- Встань! - приказал Живой Бог. - Возьми вон ту чашку и принеси мне воды.

Бедняк немедленно выполнил незначительную просьбу.

Ага-хан взял чашку, отпил один глоток. Присутствующие при этой церемонии замерли.

- Теперь возьми чашку. Иди... Ты будешь богатым и счастливым.

Осторожно, опасаясь пролить хотя бы каплю воды, которая отныне стала святой, бедняк вышел с

глиняной чашкой в вытянутых руках.

Слух о святой воде опередил бедняка. За каждую каплю ему предлагали бешеные деньги, дорогие,

редкие вещи. В свой поселок человек вернулся на хорошем коне, в дорогой одежде, с деньгами. Он вез с

собой остаток воды на донышке чашки. И эта вода охраняла его от самых дерзких бандитов.

В поселке люди приходили смотреть на чашку, на святую воду. И конечно, приходили не с пустыми

руками.

О благе своих подопечных Живой Бог не думал. Но Махмуд-бек знал, что с ведома Ага-хана и при его

помощи банда снабжается иностранным оружием. Ага-хан держит под своим контролем все тропы,

ведущие к советской границе. Именно с ведома Живого Бога живет и процветает шайка Джанибека-кази.

Ага-хан служит Великобритании. Любой свой поступок он может оправдать перед верующими.

Может. . Но не будет. Разве Бог обязан перед кем-нибудь оправдываться?

Без благословения, без разрешения Ага-хана нельзя ничего сделать в горах Памира. И даже с

опытными проводниками Махмуд-бек не сможет добраться до становища Джанибека.

Какая-нибудь случайность, например шальная пуля или просто камень, приостановят движение

маленькой, никому не известной группы.

Ага-хан должен знать планы этой группы.

Поселок, где возвышался огромный, неуклюжий дворец Ага-хана, был прикрыт горами от злых ветров.

Здесь находилась широкая базарная площадь, на которой тосковало несколько упрямых продавцов.

Настоящий базар здесь бывает два раза в год. С гор спускаются люди. Они продают и покупают, а

точнее, меняют вещи и продукты, запасаются самым необходимым на долгую зиму, на рабочее лето.

Махмуд-бек и Адхам остались в маленьком пустом караван-сарае.

- Сидите здесь, - предупредил проводник.

В поселке каждый новый человек хорошо заметен. И нужно ли шляться по базарной площади,

обращать на себя внимание жителей и верующих, пришедших на поклонение к Ага-хану.

172

- Был бы Живой Бог здоровым и в хорошем настроении... - прошептал, словно молитву, проводник.

Он потоптался у двери, смущено поглядывая на Махмуд-бека.

- В чем дело? - спросил Махмуд-бек.

- Хозяин, до Живого Бога трудно дойти. Там столько слуг! Охрана! Меня пропустят, но долго буду

идти...

Махмуд-бек вытащил деньги, отсчитал несколько ассигнаций.

- Английские? - спросил проводник.

- Да, настоящие английские.

- Их любят они... - сообщил проводник и, спрятав деньги, ушел добиваться для Махмуд-бека приема у

Живого Бога.

Адхам покосился на дверь и, расстелив халат, решил лечь. Он избегал оставаться наедине с Махмуд-

беком. Адхам старался не выказывать своих чувств к этому человеку, но и не умел их прятать.

Единственным спасением для Адхама были привалы и ночевки. Он притворялся усталым, ложился и

моментально закрывал глаза.

Сейчас Махмуд-бек не дал ему повернуться к стене.

- Хотелось бы увидеть Живого Бога? - спросил он.

- Интересно, - не очень уверенно ответил Адхам. Он старательно сворачивал рукава халата,

подкладывая их в изголовье.

- Владеть огромным краем... - покачал головой Махмуд-бек. - К тому же люди на тебя молятся...

Адхам не поддерживал разговора. Плохо, если он задержится у Джанибека на несколько дней. Его

могут раскусить, и не вырвется парень на родную землю. Да и Махмуд-бек не сможет ему помочь. И

сейчас он мог только рассказать Адхаму о могущественном Ага-хане, который так поддерживает их,

бедных мусульман. Адхам слушал его с большим вниманием. Он, видимо, старался запомнить факты,

населенные пункты, людей, которые встречались с Живым Богом перед уходом к Советам.

Махмуд-бек говорил медленно, повторяя имена и даты, восхваляя Ага-хана, Джанибека - всех, кто

решил посвятить жизнь «освобождению» Туркестана. Неожиданно прервав рассказ, Махмуд-бек

нахмурился и недовольно сказал:

- Разболтались мы. Пойди отыщи хозяина. Пусть готовит хороший ужин.

Ага-хан был удивительно тучный, с красным лицом, с маленькими, внимательными глазками. О своей

вере Живой Бог не распространялся. Он заговорил о судьбе народов Востока, о беспощадной борьбе с

неверными.

Ага-хан старался быть предельно сдержанным, говорил коротко, весомо. Но порой он забывался. И от