Борис Пармузин – До особого распоряжения (страница 163)
- Подумайте, - спокойно согласился инженер.
Как и предполагал Махмуд-бек, инженер оставил деньги на «святое, великое дело».
Проводник не высказал удивления, что с ними пойдет третий человек. Он беспрекословно подчинялся
Махмуд-беку, выполняя приказ молодого вождя.
- Будет труднее... - сказал он. - К Живому Богу его не следует вести.
- Ты прав, - ответил Махмуд-бек.
Третий путник догнал Махмуд-бека через день.
- Я от «Моррисонов», - представился парень.
Махмуд-бек видел его в поселке мельком. Он даже не подумал, что выбор падет на этого тихого,
ничем не приметного парня. За всю дорогу парень не проронил ни слова, даже старался не смотреть на
Махмуд-бека, будто пытался скрыть свою неприязнь.
Насколько хорошо Махмуд-бек стал разбираться в людях, тот парень, кажется, решил перехитрить
своих «Моррисонов». Ему просто нужно отсюда уйти. Нужно добраться до родной земли.
Это пока было только предположение.
О положении на фронте в последние месяцы Великой Отечественной войны я получал информации
из местных газет, от сведущих людей. Но о том, что происходит в тылу, в моей республике, я знал очень
мало. Сведения до меня доходили редко, особенно в тюрьму.
Впоследствии по газетам прошлых лет и особенно из поездок по Узбекистану я мог представить, какие
огромные работы велись во всех уголках родного края.
В тяжелый 1943 год Узбекистан приступил к строительству одной из крупнейших в СССР
гидроэлектростанций - Фархадской ГЭС.
Вот короткое сообщение в одном из номеров республиканской газеты:
«Усилиями молодежных бригад был подготовлен котлован, потребовавший выемки 100 тысяч
кубометров земляных работ и кладки свыше 20 тысяч кубометров бетона».
Примеры высокого патриотизма, стойкости и воли приводятся в коротких информациях.
На строительство Нижнебозсуйской ГЭС пришел Алимджан Карабаев. В боях с немецко-фашистскими
захватчиками комсомолец лишился зрения. Никакие уговоры не могли изменить решение Алимджана.
Он настоял на своем и получил работу по выемке земли.
В сводках о сборе хлопка указывались сотни фамилий комсомольцев и коммунистов, сдавших в 1944
году по 10 000 и более килограммов «белого золота». Это при ручном сборе.
Поэт Султан Джура, которого я хорошо знал в юности, погиб за освобождение Белоруссии. Он
присылал с передовой в Узбекистан стихи о весне, о людях, которые помогают фронту своим трудом.
Так в эти тяжелые годы жила моя республика.
ГОРНЫЕ ТРОПЫ
Они поднимались неторопливо...
166
Цокали копыта маленьких лохматых лошадей. Неказистые на вид животные были выносливыми,
чуткими. Не обращая внимания на клокочущую воду, которая пенилась тут же рядом, на стремительные,
жутковатые обрывы, лошади находили надежный путь. Полностью доверившись их чутью и
осторожности, дремал в седле проводник. Дремал как-то странно. Он сидел прямо, вытянувшись, ни разу
не покачнулся и не склонил голову.
Проводнику лет двадцать пять. Он, наверное, вырос в седле и не впервые пускается в такой долгий,
опасный путь.
На перевалах едва заметные извилистые тропки расползались в разные стороны. Не было случая,
чтобы проводник задумался хотя бы на минуту. Он точно, безошибочно выбирал нужную. Махмуд-бек
хотел спросить, в который раз тот идет к Живому Богу, но удержался.
Проводник разговаривал мало. А о делах вообще молчал. Он понравился Махмуд-беку с первого дня
знакомства, когда внизу, в небольшом поселке, они вместе покупали этих лошадей. Выбирал проводник.
Он не хлопал лошадей, не трепал их гривы, не рассматривал зубы, а просто погладил одну по шее и
остался доволен:
- Хорошие... - коротко определил проводник. - Надо покупать. - Потом спросил о цене и, услышав
ответ, опять коротко сказал: - Надо платить.
Хозяин, получив деньги, бережно спрятал их в поясной платок, прочитал молитву и пожелал путникам
счастливого пути. Потом передал завернутый в грязноватую тряпицу солидный комок местного сыра.
Проводник, вероятно, почувствовал недоумение Махмуд-бека по поводу этой сделки, прошедшей
несуетно и быстро.
- Здесь честные люди, - позже объяснил он. - Хорошие люди. Не такие, как в городе. Эти лошади
стоят ваших денег.
Третий спутник молча выложил нужную сумму за свою лошадь. Расплачивался он небрежно, будто
всю жизнь так ловко орудовал солидными ассигнациями.
- Хозяин даже не пересчитал деньги, - потом вспомнил проводник. - Он тоже привык верить людям.
Молодой вождь дал Махмуд-беку не только сильного, опытного, но и умного проводника.
- Не слишком ли медленно мы двигаемся? - однажды спросил Махмуд-бек.
- Мы идем вслед за весной... - ответил проводник. - Она в горах не спешит. .