ты чувствуешь себя нехорошо,
точнее говоря, – совсем лажово,
ещё точнее – так, что даже слова
такого нет. надвинув капюшон,
закрой глаза. вчерашний день прошёл.
в мозгу туман. нутро бунтует. снова
не вспомнить ничего. цветёт лилово
под левым глазом бланш. чего ещё
тебе расскажут про минувший праздник,
что удался на славу, не иначе?
ты ждёшь с тоской и думаешь: «ну вот,
опять из жЫзни выпал литр последний,
я что-то как-то разошёлся нынче».
и вздрагиваешь: скоро новый год.
Разбиться стеклянным гоблином ©
Я был с тобою нежен, ангел мой…
Листаю памяти истёртые страницы —
Юдоль моей души. Как говорится,
Бреду воспоминаньями. Хромой
Лирически-клинический герой
Юродствует, ему опять не спится:
«Ты так красива, что…», «Ты словно птица…»,
«Ей богу, ты…». Мне кажется порой —
Будь я иным в каких-то проявленьях:
Язвительнее, скажем, или злее, —
Давно б затёр лицо, глаза твои.
Увы, в покрытых изморозью стенах
Растёт кристалл тоски и с губ не смеет
Ангинно-сипло… расколоться… и…
мы на горе всем
гляди в окне
вскрывает вены ленин
и варшавянку ангелы поют
горит в огне
страна моя и тени
согбенные так суетно снуют
трубит труба
пожар от ветра воет
и гремлины беснуются в дыму
трещит судьба
по швам вопит шестое
от ужаса и пищи нет уму
умру ли я
на то и крематорий
чтоб мировой пожар не погасить
любимая
мне кажется порою
что проще пить блевать и дальше пить
«тони, тони, пакетик с чёрным чаем…»
тони, тони, пакетик с чёрным чаем,
в казённой чашке со следами от
губной помады (фигли – общепит).
день нескончаем, про печаль поёт
корейский шансонье, точней сипит,
бубнит под нос. поверхность изучаю
застеленного скатертью стола.
разводы, пятна, ты мне не дала
позавчера, и вряд ли дашь сегодня.
и в этой суете предновогодней
терпеть ещё неделю или две —
«семейный праздник» ибо. в голове
зудит рефрен: я по тебе скучаю…
тони, тони, пакетик с чёрным чаем.
«Я твой нарисовал портрет…»
Я твой нарисовал портрет 
