подходи, взгляни поближе.
натюрморт – в оконной раме.
душно что-то вечерами.
«Всё будет хорошо. Как заклинанье…»
Всё будет хорошо. Как заклинанье.
Ходить по клетке, как тот самый зверь,
что меряет шагами ожиданье —
окно, торшер, трюмо, входная дверь.
Опять трюмо, мелькает отраженье —
конечно я! – кому ещё здесь быть! —
В движении, в бессмыслице круженья —
преддверье пораженья… Обвинить
тебя во всём, сказать: адью, родная,
живи, как хочешь, мне пора, пошёл…
И повторять, как кукла заводная:
Всё будет, будет, будет хорошо.
«не стерпится…»
не стерпится.
не слюбится.
не сбудется.
затянется, останется рубец,
и, словно след на оживлённой улице,
сотрется и…
финита ля…
пиздец.
а морю что, – по-прежнему волнуется.
и раз и два, и замирает в лёд. —
тоска пройдёт. не надо, ты же умница —
сама всегда всё знаешь наперёд:
наладится, со временем и с опытом,
поселятся покой и мир в душе.
лишь иногда далёким горьким шёпотом:
не слюбится, не сбудется уже.
«Пиши, моя красавица, пиши…»
Я стою, рука в тpусах…
Шурка Севостьянова
Пиши, моя красавица, пиши,
Покуда не оплавится душа,
Покуда яд течёт с карандаша,
И эти откровенья от души.
Пиши, моя красавица. Спеши
Отобразить отвратность бытия,
Покуда жизнь паскудная твоя
Ещё чего-то стоит. Потроши
Себя на составные. Покажи
Угрёбище внутри себя, меня.
Прекрасные порывы – миф, хуйня.
Пиши, моя красавица, пиши.
«по глянцу ломкого листа…»
по глянцу ломкого листа
рука выводит закорюки
ах эти творческие муки
нести себя на пьедестал
и водружать на постамент
в тенистость липовой аллеи
белеет ночь восток алеет
цемент скрепляет монумент
и словно бисер на губе
пот выступает от напряга
пиши перо скрипи бумага
я типа памятник себе
СТИШКИ В АЛЬБОМ
развитие движется по спирали
чья-то глупость
самоповторенья неизбежны. 
