Борис Орлов – Цвет сакуры – красный (страница 43)
Что это? Эй, Окада, а ну-ка окликни этих. Что они возле насосной делают?! Окада?! Что с тобой?!
Волков проверил манометр на выходе. Показания в норме, значит, предложенный им новый режим разделения фенольной воды себя оправдывает. Буквально на днях из Союза пришла премия за прошлую рацуху, и вот – пожалте бриться! Эдак в следующем месяце можно ещё рубликов на восемьдесят рассчитывать. Считай, на полновесную сотню иен. Неплохо, совсем неплохо…
Он уже собирался спускаться с колонны, когда заметил проходящий внизу патруль рабочей дружины. «Э, нет, – рассудил Всеволод Николаевич. – Если сойти сейчас, разговоров на целый час будет. Расспросы пойдут: что да как, да во что всё это выльется? Эдак на сон меньше пяти часов останется. А я и так уже словно мокрая соль – не высыпаюсь…»
Ожидая, пока дружинники пройдут дальше, он задержался на площадке, где лежала предназначенная на замену арматура: задвижки, клапана, вентили. И вдруг…
Откуда взялись метнувшиеся к патрульным тени, Волков разглядеть не успел. Но шедший впереди дружинник вдруг схватился за горло и безмолвно рухнул наземь. Второй, высокий парень, успел сорвать с плеча винтовку и засветил прикладом одной из теней в лоб. Судя по короткому вскрику, удар не пропал даром.
Хлёстко ударил винтовочный выстрел, но к парню ужом скользнул кто-то в чёрном. В лунном свете блеснуло лезвие, парень захрипел…
Оставшиеся двое дружинников лупили из своих «Арисак» с такой скоростью, с какой только успевали передёргивать затворы. «В божий свет – как в копеечку, – ругнулся про себя инженер. – Однако пора бы и вмешаться…»
Снова короткий взблеск клинка и тут же раздался сдвоенный крик. Тот, кто так ловко орудовал мечом, попал под удар штыка. Руки у мечника дрогнули и удар пришёлся скользом, стесав однако у дружинника изрядный кусок мяса с руки. Тот выронил винтовку и завалился на бок, зажимая страшную рану.
Перед последним дружинником остались всего двое противников. Почему-то с мечами. Работяга не собирался сдаваться без боя и бойко, едва ли не со скоростью швейной машинки, тыкал в противников штыком. Похоже, мужик был знаком с оружием не понаслышке, потому как почти сразу же один из его оппонентов упал на колени, зажимая распоротый живот.
И в этот момент Волков заметил, как сзади к дружиннику подкрадывается ещё одна тень. «Прыгнуть вниз? – пронеслось в голове. – Смысл? Много от меня толку с голыми руками…» Всеволод Николаевич лихорадочно огляделся, затем, натужно хекнув, поднял трёхпудовую задвижку, перевалил её через ограждение и…
Эту операцию он выбрал для того, чтобы показать своим санро-кай и вакагасира[214], что он силен и может обойтись без них. А вот они без кумитё – нет.
Сперва всё шло по плану. Несколько бойцов подготовили лаз на территорию «Сумитомо-Бакелит», ещё одна группа кобун расчистила путь к выбранному объекту. Человек из дзайбацу[215] Сумитомо, которому заплатили очень много, сообщил, что взрыв насосов высокого давления даст отличный результат. И не надо взрывать динамитом или порохом – достаточно просто перекрыть пару вентилей.
Всё шло хорошо, но всем известно: «И обезьяна падает с дерева». Вынесло же на них этих тупиц-дружинников. Грязные черви! И ведь стреляют. Только не попадают. Правильно говорил Дзиротё из Симидзу[216]: «Пистолет холоден, он лишь механизм, в нём нет души. А меч – продолжение руки, плоти. И я могу передать всю глубину ненависти к противнику, вонзив в него свой клинок. Нет большего наслаждения, чем, погружая руку-меч в тело врага, произнести: прошу вас умереть».
Но черви опомнились. И взялись за свои винтовки со штыками, точно за нагамаки или нагинаты[217]. Однако кобун всё же оказались лучше. Хотя…
Демонов дружинник остался один на один с бойцом. Нет, поединка допускать нельзя. Жестом приказав своим телохранителям ждать, он бесшумно двинулся к рабочему. Руки сомкнулись на рукояти меча – творении великого Мурамасы[218]. Ещё один шаг, он мгновенно обнажит меч и разрубит наглого червя пополам.
Клинок с лёгким шипением вылетел из ножен и…
Тяжёлая задвижка ухнула вниз, и в ту же секунду Волков прыгнул следом. Приземлился не слишком удачно и покатился по земле, шипя про себя ругательства. Отставленной рукой зацепился за что-то острое, ухватил это с земли. Катана? Чудесно! Зарычав, Всеволод Николаевич вскочил с земли, перехватывая меч за рукоять. Одновременно он осмотрелся: бывший хозяин катаны валялся тут же. Только без головы: полцентнера кованной стали буквально дезинтегрировали бестолковку нападавшего.
В темноте перед Волковым шевельнулся кто-то ещё. Лезвие меча угрожающе блеснуло в лунном свете:
– А ну, суки, подходи! – рявкнул инженер. – Кому Армагеддона?! У меня как раз свеженький есть!..
Глава 4
«Пёс ты старый! Скоро в гроб, а ты все адреналина ищешь! Прямо как та блондинка, что искала приключений на нижние девяносто. Впору футболку… то есть тенниску по-нынешнему заказывать, с надписью «Я – блондинко!» Нет, ну вот же угораздило!..»
Примерно так рассуждал Всеволод Николаевич, в который раз шагая после смены в районное отделение Коан тёса-тё. Та ночная схватка, в которой, если быть откровенным, Волков почти ничего и не сделал, обернулась серьёзными проблемами. И что с ними делать, не понятно…
Когда инженер буквально свалился на головы нападающих, боя не получилось. В темноте раздался только горестно-изумлённый вопль нескольких человек, а потом – дробный топот убегавших. И хорошо, потому как среди многих талантов Волкова фехтование не числилось. А кендзюцу[219] – тем более, так что ожидать от него молниеносных ударов старинных самураев не приходилось. Да что там! Вряд ли он сумел бы хоть зацепить своих оппонентов, дойди дело до схватки.
Тогда инженер перевёл дух, и поспешил к Ути-да, который уже неуклюже пытался перевязать своего раненого товарища кусками оторванной от одежды ткани.
– Вот, – сообщил Кену Волков, протягивая мастеру меч, после того как они общими усилиями справились с перевязкой. – Трофей. Держи.
И вот тут начались странности. Кен Утида пристально оглядел меч, однако не прикасаясь к нему руками, а потом вдруг начал быстро кланяться, одновременно отрицательно мотая головой.
– Нет, – выдохнул он наконец. – Волков-сан, я не могу прикоснуться к этому мечу…
– В смысле? – изумился Всеволод Николаевич. И тут же встревожился: – Он что – отравленный?
Старый мастер снова замотал головой, а потом быстро-быстро заговорил. Из его рассказа Волков с трудом разобрал, что это священный меч великого древнего мастера, и брать его в руки может только тот, кто… Тут инженер окончательно запутался в незнакомых словах, уяснив только, что лично его здоровью эта железяка не угрожает. Во всяком случае, в данный момент.
Он попытался всучить трофейный меч офицеру народной полиции, примчавшемуся вместе с толпой рабочих на выстрелы. Тот внимательно осмотрел клинок, вгляделся в какие-то наведённые золотом иероглифы у самой рукояти, а потом оттолкнул от себя меч с таким видом, словно Волков вручил ему живую кобру.
– Это – ваш и только ваш меч, – запинаясь сообщил полицейский. – Ведь вы добыли его в честном поединке?
Всеволод Николаевич задумался: можно ли считать поединок честным, если один из участников вооружён, а второй с голыми руками, и является ли поединком сбрасывание на голову оппонента тяжёлых предметов? Ни к какому решению он не пришёл, а пока размышлял, толпа любопытствующих рассосалась, оставив инженера в гордом одиночестве. С проклятым мечом в руках.
Пришлось притащить чёртов дрючок домой. Хотя при ближайшем рассмотрении меч оказался очень красив той благородной, мужественной красотой, которая так притягивает к оружию сильный пол. Вот только деть его в квартире, которую Волков занимал в ДИС (Доме Иностранного Специалиста), было решительно некуда. Ковра, на который меч можно было бы повесить, не наблюдалось, не говоря уже о специальной подставке для мечей, принятой в самурайских домах. Решив, наконец, что раз меч засчитан его личным трофеем, Всеволод Николаевич сделал себе зарубку на память: заказать в механическом цеху эту самую подставку. Которую ему на следующий день не только сделали, но и доставили на дом, что оказалось совсем не лишним: подставка была изготовлена из имевшихся под рукой материалов, в данном случае – из полированной хромистой, «нержавеющей» стали и весила поболе той задвижки, с помощью которой собието спесаристо и стал обладателем чудо-клинка.
Уложив меч на подставку, Волков полюбовался блеском стали, оттеняемой мрачной чернотой ножен и лезвия. Действительно, красивая вещь! «Если разрешат вывезти – поставлю дома на видное место, – подумал он. – А не разрешат – сфотографируюсь рядом с мечом и повешу на видное место карточку. И стану рассказывать Груше и Васе, как героически отжал самую крутую катану Японии практически голыми руками…»
Это развеселило его, и он негромко засмеялся. И почти сразу же раздался осторожный стук в дверь. Всеволод Николаевич открыл и замер: на пороге стояли двое среднего возраста японцев с очень неприятными лицами, а из-под манжет рубашек выглядывали цветные татуировки.