Борис Орлов – Святой Грааль (страница 15)

— Робер, мне нужно поговорить с вами наедине, — заявила она, как только закончила целоваться с Машенькой и восхищаться маленьким Генри. — Простите, дорогая, — она кивнула Марион, — но вам сейчас не до политики, а дело не терпит отлагательств.

И с этими словами она тронула свою кобылку в сторону, всем своим видом показывая, чтобы я следовал за ней.

Когда же мы отъехали достаточно далеко, и были отрезаны от остального мира несокрушимой стеной Литлей, Беренгария повернулась ко мне:

— Робер, мне не хотелось бы тревожить вас еще более, чем это уже пришлось сделать в своем письме, но, что должно было случиться — случилось. Алианора собрала гораздо более мощную армию, чем можно было даже предположить. И дело не только в количестве: ее воины не ополченцы, наподобие тех, что каждый день прибывают в Лондон, а закаленные ветераны, многие из которых воочию видели зеленые холмы Кипра, раскаленные пески Палестины и желтые скалы Сицилии. И ведут их прославленные полководцы: ваш дядя — король Альфонсо Кастильский и командир наемников у вашего отца Эдвард Меркадье. Последний поклялся отомстить мне, вам и всем остальным за смерть своего повелителя и друга…

— Да ладно тебе, мамочка, — я чуть приобнял ее за плечи. — Чего ты разволновалась-то? Высадятся эти два козла со своим стадом у Дувра — тут им и славу поют!

— Не сомневаюсь в вашей храбрости, мой дорогой, но не слишком ли много в ваших речах самоуверенности? Подобное свойство натуры, в отличие от храбрости, чаще приводит к поражению, чем к победе, и к поражению весьма болезненному! Не поддавайтесь ему! Не стану спорить, вполне возможно, что мой зять и Меркадье — действительно dvakas la, что бы эти слова ни значили, но они не те соперники, с которыми вам будет легко справиться…

— Да нормально всё будет. Меня тут просветили по поводу героического прошлого обоих этих "полководцев". Этот твой Мерд-кан-дьё только и умеет, что деревни подчистую вырезать да монастыри сжигать, ну а Альфонс — это ж вообще! Евреи рассказывали, что это чмо из-за своего гонора сражение просрал, да так, что чуть своей державы не лишился! Великий полководец, что и говорить!

Не могу же я ей показать, что сам чуток трушу. Моя женщина должна быть уверена в том, что её мужчина — самый надёжный защитник на свете! Да и потом, о моральном состоянии армии тоже надо озаботиться…

Я гордо посмотрел на Беренгарию, ожидая увидеть её успокоенной, но она только покачала головой и опустила глаза:

— Простите меня, Робер, мне не хотелось бы этого говорить, но если я не скажу сейчас, потом может быть уже поздно…

Она тяжело вздохнула и произнесла так тихо, чтобы расслышать смог только я:

— Знаете, если бы я не была твёрдо уверена, что вы не рождены от Ричарда, я бы сказала сейчас, что вы — его истинный сын! То же высокомерное презрение к опасностям, то же глупое бахвальство и поразительно легкомысленное отношение не только к своей жизни, но и к жизням тех, кто зависит от вас, кто вам доверился…

Она помолчала, подбирая слова, а потом продолжила еще более грустно:

— Задумайтесь на мгновение, что ожидает вашу жену, вашего сына, ваших соратников, да и меня, наконец, в том случае, если вы проиграете? А вы вполне можете проиграть, если продолжите в том же духе… Я очень боюсь убедиться, что вы настолько жестоки, Робер…

Ее губы дрогнули, и по щеке скатилась слеза. Но тут же Беренгария взяла себя в руки и спокойно произнесла:

— Ладно, этот вопрос мы обсудим позже, но есть дело, которое не может ждать… — Она гордо подняла голову, — Завтра — ваша коронация, сын мой…

О да, это была коронация, мать её! Беря нагнала в Лондон целую толпу народу, в том числе каких-то конкретных проходимцев, типа Вальдемара — брата короля Дании Кнута, которого я в свое время поколотил, правда — опосредованно. Какого лешего этот Вовочка к нам приперся — понятия не имею, но он сделал прочувствованный подарок в виде нескольких пудов серебра и очень просил заключить с Данией Пакт о ненападении. Ладно, коронуюсь — подумаю.

Имелся посол Бериного брата — короля Наварры Санчо Сильного. Здоровенный бугай, который бросает на меня какие-то странные взгляды, словно бы собрался живьем сожрать. Ладно, будем поглядеть…

Отец Адипатус собрал в Лондон кучу всяческого духовенства, в том числе двух епископов из Англии, одного — из Уэльса и одного — из Нормандии. Правда, про последнего мне шепнули, что он вроде как не совсем епископ, или кем-то там не признанный епископ, но вполне себе такой солидный и, кажется, не глупый.

Граф Солсбери наконец познакомил нас со своей супругой — симпатичной такой девчушкой по имени Элла. Я расчувствовался и, вспомнив читаную в октябрятском детстве книгу, сразу захотел подарить ей щенка Тотошку и серебряные башмачки, что я и сделал. Правда, Тотошка оказался несколько крупнее своего литературного прототипа — а что б вы хотели от молосского дога? Зато серебряные башмачки оказались супер. Спасибо Иегуде Бен Лейбу — сыскал в загашниках своей общины. Девчонка расцвела, расцеловала щенка, надела новую обувку и помчалась к Машеньке. Представляться, общаться, занимать придворную должность и вместе с Масяней играть с живой игрушкой — маленьким Генри.

Но дядя Вилли пригнал на коронацию еще до черта всяких аристократов, с которыми я знакомился чуть не до полуночи, а потом, вместо того, чтобы выспаться перед ответственным событием, чуть ли не до рассвета заучивал под руководством мамы Бери всё, что мне нужно говорить, делать, отвечать на церемонии. С грехом пополам заучили, и я на пару часов забылся тяжелым сном без сновидений. А утром…

… Гремят колокола, надрывно воют фанфары, войска орут "Спартак — чемпион!" Отец Тук… виноват, вот тут уж точно — архиепископ Кентерберийский Адипатус в парадном облачении, новой тиаре, которая ему наконец-то по размеру, возлагает мне на голову корону и одновременно с этим взрывается добрая тысяча фейерверков королевского алхимика Годгифсона. Надо мной развернули флаг с красным крестом… Я вам чё — медпункт?!

Мне в руки выдают здоровенный меч, я внимательно к нему приглядываюсь… Твою мать! Он же сломанный! Вот что значит устраивать всё впопыхах!..

— Джон! — Я протягиваю ему оружие. — Прикажи, чтобы быстро переточили! И мухой! Он мне прямо сейчас нужен!

Гран-сержант рыкнул на своих, и двое умчались с мечом на поиски кузнеца. Ну, что у нас там дальше по плану?..

Дальше по плану надевание на голову короны — довольно дурацкой штуковины из позолоченного серебра с крестом на макушке и каменьями по периметру. Ну, ладно, давай, примас Англии, возлагай на меня ворону или корову…

Едрить-колотить! Опять забыли! Ну, а Маше корона где? Где, я вас спрашиваю?!! Я тяну к себе Машу, вопрошая замполита:

— Тукало! А для Марион корону забыли, да?!

Тот оторопело кивает. Да что же это, я один за всех думать должен?!

Я лихорадочно оглядываюсь. Ну ни черта похожего на корону нет, хоть плачь! А, ладно! Будем решать проблемы подручными средствами!..

Я снимаю с себя корону и водружаю её на голову Маше, одновременно шипя архиепископу: "Мажь быстрее, мать твою!" Он машет своей метелкой, потом кропит Маню каким-то маслом… Уф, слава богу! Кажись, выпутались…

Ага! Черта! Никуда мы не выпутались! Для Генри короны тоже нет! А как же тогда?..

— Дядя! Возьми Генри и иди сюда!

Уильям Длинный Меч аккуратно принимает на руки крестника и подходит ко мне. Вид его выражает полное недоумение. Блин, будешь тут недоуменным, если короны на коронацию не принесли!

— Так, держи его вертикально. Адипатус, давай, осеняй наследника короной!

Ну вот, теперь всё по правилам. Короля короновали, королеву короновали, наследника короновали. Можно и отдыхать…

Двое Литлей влетают в собор и галопом несутся ко мне. Милвил протягивает мне меч. О, вот теперь — дело. Таким мечом можно и врагов сокрушать! Я поднимаю клинок, показываю всем заостренное лезвие, а потом привешиваю железяку к поясу. Ладно, если моя сабелька сломается — будет, чем заменить…

Глава 7

О военной тревоге, коронационных хлопотах, счастливой наглости и наглом счастье, или "Кто стучится в дверь ко мне?"

Когда Робер наконец-то отбыл в Нотингем, я, несмотря на обступившие меня хлопоты и заботы, к своему собственному удивлению, испытала облегчение. Когда Робер здесь, а, впрочем, не только здесь, в Лондоне, но и где бы то ни было еще, он заполняет собой все пространство. И иногда его бывает слишком много. Или это я так предвзято сужу? В нем столько энергии, что ее надо куда-то расходовать. А если подходящего дела нет, то даже сам воздух вокруг него словно начинает звенеть от напряжения.

Но после его отъезда в Тауэре царили тишина и покой. Все спокойно занимались своими делами: слуги приводили в порядок главный зал, весьма ощутимо загаженный после счастливой отцовской попойки, а заодно и прибирались во внутренних покоях. Мои немногочисленные придворные, которые делили со мной все мои радости и печали, а теперь в полной мере вкушали прелести жизни истинно королевской свиты, готовились к встрече Марион и наследника. Витавший в воздухе дворца аромат чисто выбеленных холстов и свежей соломы, смешанной с душистыми травами, радовал меня, а вид склонившихся над вышиванием дам умиротворял.