Борис Орлов – Снайпер-«попаданец» (страница 44)

Так вот этот самый принц влюбился в нашу девочку, причем влюбился со всей силой потомка Ричарда. Он писал ей письма в стиле своего папеньки-трубадура, слал дорогие подарки и даже принял участие в состязании стрелков, лишь бы только заслужить одобрительный взгляд моей дочери…

И вот в мое отсутствие он явился в Нотингем в сопровождении верных ему рыцарей, какого-то епископа из Иерусалимского Королевства, едва ли не духовника своего венценосного родителя, и, не откладывая в долгий ящик, тут же и женился на нашей Марион. Успев перед этим наголову разгромить Гая Гисборна — пусть плохого человека, но отменного рыцаря, да и полководца не последнего…

Ну, если он так ее любит, то это очень неплохо. Возможно, он не тронет родителей своей любимой молодой жены?..

— …И вот теперь ты немедленно — слышишь?! — немедленно должен идти вместе со своими людьми и рыцарями к принцу и принести ему оммаж и фуа[60]…

Я вздохнул. Как, интересно, она себе это представляет? Тронуть он меня, может, и не тронет, ибо Марион — добрая девочка и, уж наверное, вымолит своему отцу прощение за смерть молочного брата и мужа кормилицы принца, но вряд ли ей удастся выбить для меня хоть какое-то место при дворе… Да ладно: в живых оставят — и то уже неплохо!..

Но моя дражайшая супруга заявила, что я должен сделать все так, как она сказала, а не то…

— Я на коленях умоляла принца помиловать тебя, и он дал мне слово. Но если ты и дальше будешь вести себя, как гордый петух и упрямый осел, то не только я, но даже и наша девочка не сможет помочь тебе, Ральф Мурдах!

Да, если он пошел в своего отца — недаром же его называют «Да и нет»! — то мне и сейчас ничего не гарантировано… И ехать к нему надо — тут супруга права, и страшно до безумия. Кто его знает, этого юного Плантагенета — что ему придет в голову?..

И вот тут меня осенило:

— Послушай, Шарлотта, а что он говорил о Гисборне?

— Мой стыд не позволяет мне повторить все то, что говорили об этом содомите сподвижники принца…

— А сам он что говорил?

— Да ничего он не говорил! Он был занят с Марион…

Та-ак… Значит, ничего не говорил… Но Плантагенет никогда не забудет врага и никогда не простит. Уж в этом-то я уверен… Ну-с, сэр Гай, возможно, вы поможете мне наладить отношения с моим зятем…

— Послушай, дорогая. Я смертельно устал, да и эти твои новости — словно палицей по шлему ударили! Распорядись на кухню, чтобы мне подали ужин и вина побольше! Я поем, а ты мне все подробно расскажешь, с самого начала…

— Да, дорогой, конечно, — она улыбнулась и лукаво посмотрела на меня. — Тебе подать наше вино или вино аббатства Святой Марии?

— Что?.. А откуда у нас вино из аббатства?

— Наша дочь обвенчалась именно там. А так как спутники принца нанесли изрядный урон нашим запасам вина, то принц велел аббату отправить к нам восемьдесят бочонков самой лучшей мальвазии, какая только сыщется в его погребах. А епископ, святой отец Адипатус[61], лично проверил подвалы аббата и выбрал самое наилучшее…

На третий день по моему возвращению в Нотингем я вышел вместе со своим отрядом из города и отправился в Шервудский лес, на поиски своего зятя. За прошедшее время я успел многое передумать и многое сделать. И, сдается, теперь я могу надеяться на благожелательный прием со стороны своего новоявленного родича.

Колонна воинов растянулась по дороге, но, проехав вдоль неторопливо бредущего войска, я не увидел обычного тупого, унылого выражения на лицах пехотинцев. Наоборот, они шли бодро, радостно и, я бы сказал, даже вдохновенно. Цель нашего похода была известна всем, и это означало, что все они готовы служить королевскому сыну. Благородные рыцари, оруженосцы и пажи, ехавшие за пехотинцами, сгрудились вместе и судачили о происходящем, точно ярмарочные кумушки. Ну разумеется: такой резкий поворот в политике хоть кого собьет с толку. Кстати, с нами ехал и сэр Сайлс, который уже дважды уходил от тяжелой карающей десницы принца. Изредка он бросает на меня не слишком любезные косые взгляды. Еще бы: у него — две дочери на выданье, и, если быть до конца откровенным, намного более красивых, нежели Марион. Не то что наша — тощая, на лице — одни глаза, грудей, можно сказать, вовсе нет! А те — девицы ядреные, кровь с молоком! И как же это Плантагенет внимания на них-то не обратил? А ведь до рубах их раздевал!..

Я глубоко задумался над превратностями судьбы и чуть не получил стрелу в открытое забрало шлема. Посланница смерти противно прошипела у меня перед самым носом так внезапно, что я невольно дернулся и чуть было не свалился с коня. Очень хорошо приветствует зять своего тестя!..

Откуда вылетела стрела, я так и не понял, хотя старательно оглядывал все деревья и кусты. Воины быстро загородились щитами, лучники приготовились дать залп в ответ, всадники сбились в плотную группу… А лес молчит. Ни новых стрел, ни криков, ни команд, ни топота убегающих ног. И я решился — выехал вперед, поднял руку и крикнул:

— Эй, стрелок! Сообщи своему господину, что к нему едет благородный сэр Ральф Мурдах, шериф Нотингема и его тесть! Я веду к нему пополнение!..

Я смотрел в одну сторону, но кусты неожиданно раздвинулись совсем с другой стороны, и на дорогу вышли двое: широкоплечий детина и худой, гибкий паренек. Оба — в новой и вовсе не дешевой одежде, с длинными валлийскими луками в руках, при колчанах за спиной и тяжелых тесаках у пояса. Ни дать ни взять — воины состоятельного сеньора…

— Тесть, говоришь? — поинтересовался детина, даже не подумав поклониться. — Ну что ж, раз тесть — добро пожаловать, твоя светлость. Слезай с коня, да пойдем за нами. Ужо принц решит, что с тобой делать…

— Ты никак рехнулся, воин? Я тебе говорю: я — его тесть и привел ему воинов для его войска…

— Этих-то? — детина усмехнулся, презрительно сплюнул и повернулся к своему спутнику: — Слышь, Вилли, их светлость воинов привел. А только, сдается мне, что никакие энто не воины, а так — сброд.

И он снова сплюнул. Я уже открыл рот, чтобы одернуть наглеца, когда тот неожиданно двинулся вдоль строя.

— Ты! Как стоишь?! Баба на сносях — и то ровнее стоит! Подтянуть брюхо! А ты?! Куда смотришь?! Смотреть на командира! Это у тебя что? Лук? А я думал — дрючок для свиней! Кто так оружие держит! Salaga! Ничего, ничего, duhi besplotnie, я из вас людей сделаю! Gryaznuhu знаешь? A crocodila?

—

—

—

Глава 10

Заключительная, но, вполне возможно, не последняя

Появление моего тестя — сиятельного шерифа Нотингемского, было неожиданным, но вполне приятным событием. Как я и предполагал, начиная свою карьеру самозванца, благородный сэр Ральф Мурдах примчался на всех парах изъявлять покорность и заверять в своей верности, лояльности и покорности. В качестве доказательства своей приверженности делу его высочество Робера фон Гайавата де Каберне де ля Нопасаран, графа Монте-Кристо, тесть привез с собой голову Гая Гисборна, который, оказывается, выжил после нашей теплой встречи.

Правда, ненадолго. Узнав, что теперь он — мой тесть, шериф нимало не сумняшеся велел посадить означенного Гисборна на кол, а за компанию с ним казнил еще нескольких особенно верных принцу Джону людей. И вот теперь он, подпрыгивая от нетерпения, готов идти со своим зятем на Лондон, дабы отобрать трон у своего давнего друга и благодетеля, а ныне — врага народа, принца Джона. Вот так.

— …Я уже послал гонцов в Йорк и в Ланкашир, к верным вашему отцу баронам, дабы они были готовы поддержать вас в вашем походе, — вещал мне тестюшка. — И я уверен, ваше высочество, что узурпатор не устоит перед вашим победоносным войском…

Откровенно говоря, мне уже надоело его общество хуже горькой редьки. Но Машка так рада, что ее отец у меня — в ближайших советниках, что я решил потерпеть еще немного. Тем более что за мои страдания днем со мной сполна расплачиваются ночью. Да еще как!