Борис Орлов – Господин из завтра. Тетралогия (страница 155)
Я вполуха выслушиваю рапорт офицеров, когда внезапно мое внимание привлекает песня, доносящаяся из ближайшего вагона. Под визгливый напев пары гармошек хор мужских голосов весело выводит:
Сказать, что я удивлен, — вообще ничего не сказать. Неведомые исполнители поют песню Газманова «Есаул», и поют, надо отметить, неплохо. Но от припева папироса медленно валится у меня изо рта:
Вообще-то я уже попривык к странноватому репертуару строевых песен этого времени. Не далее как позавчера одна из сотен Атаманского полка продефилировала мимо меня по Кремлю, радостно горланя песню Дунаевского и Лебедева-Кумача «Герои Хасана». С некоторыми изменениями и дополнениями по тексту, согласно задачам текущего момента… А официальным маршем бронесил России считается «Гремя огнем…» Но вот это…
Оч-чень интересно! Это кто же постарался?..
— Егор, — мой голос сладок, как мед, и вкрадчив, как поступь тигра. — Не скажешь ли мне, братец: кто вот эту песню сочинил?
— Дык, Александр Михалыч, государь, — бодро рапортует Шелихов.
— Рукавишников?! Ты чего это плетешь, дружище?!
— Так точно, ваше величество, — вступается за друга Махаев, — господин Рукавишников. Мы эту песню еще весной услыхали, и дюже она нам понравилась, но слова мы тогда не запомнили, а вот после нам Ерема записал…
Великий сочинитель казачьих песен — купец первой гильдии Рукавишников! Зашибись! Особенно меня умиляет припев, доставшийся этому варианту песни из замечательной кавээновской пародии. В сочетании с исходным текстом пародийный припев производит незабываемый эффект…
— Ну хорошо, а казачки как эту песню узнали?
Егор, искренне не понимая, в чем он провинился, сообщает, что песню разучивали лейб-конвойцы, а тут родня нагрянула, вот и… Да нет, я не против. Слава Единому, что хоть не поют любимый «шЫдевр» Димыча «Нас не догонят…». Правда, Димыч исполняет сию балладу только сильно нагрузившись и к тому же заменяет предлог «не» известным русским словом из трех букв…
Я отправляюсь обратно к своему КП, а в спину мне несется:
А теперь он спутанный стоит,
Хэй, хэй, хэй!
Занесенный хлыст над ним дрожит,
Хэй, хэй, хэй!
Разорвать ремни
Не хватает сил,
Конь мундштук железный закусил.
Если б знать, что в будущем нас ждет,
Хэй, хэй, хэй!
Знать, куда табун коней несет,
Хэй, хэй, хэй!
Времени хлысты
Подгоняют нас,
Дали нам с конем последний шанс.
…Наступление на Питер продолжается уже третий день. Наши передовые части сбили охранение и заслоны противника, и теперь мы наступаем тремя войсковыми группами. По последним данным, 116-й Малоярославский и 65-й Московский полки, подкрепленные двумя казачьими полками, сломили сопротивление остатков 4-й пехотной дивизии и вышли на окраины Тосно. Георг Корфский, возглавив бригаду из тех самых Орловского и Елецкого полков, в которых три месяца назад сменились командиры и некоторые офицеры, наголову разгромил 9-й Бенгальский и 6-й Шотландский полки, с ходу взял Боровичи, выкурив англичан из укрепленных домов огнеметами, форсировал Мсту и двинулся на Тихвин. Если и дальше все пойдет, как запланировали Куропаткин и Духовский, то мы вполне можем обойтись без привлечения к активным действиям бронепоезда и новейшей батареи «московских львов». Сохранить их, так сказать, нетронутыми для возможного тесного общения с флотом ее величества.
Сейчас мой командный пункт расположился в районе станции Ушаки, что в десяти верстах от Тосно. Связисты ежеминутно выдают новые сообщения от командующих группами генералов Алхазова и Столетова. Они сообщают, что наступающие части уперлись в заблаговременно подготовленную противником линию обороны. Только Алхазов под Гатчиной, а Столетов под Тосно.
— …Государь! Государь! Генерал Столетов на связи!
Судя по лицу связиста — положение не ахти. Я вхожу в вагон связи, бросаю привычное «Вольно» и беру телефонную трубку:
— У аппарата…