Борис Орлов – Господин из завтра. Тетралогия (страница 128)

Пятьсот рублей, названы так из-за изображения на купюре Петра I.

Художественный фильм «Отроки во вселенной», киностудия им. М. Горького, 1974 год.

Высшее совещательное учреждение по делам государственного кредита и финансовой политики Российской империи.

Двадцать пять рублей с изображением Александра Невского.

«Радуга», она же «катенька» — сто рублей с портретом Екатерины II.

Племянники (фр.).

Подавился коньяком (фр.).

Дерьмо (фр.), подонок (нем.).

Громко и сердито (фр.).

Титулованная сволочь (фр.).

Грязные сплетни (фр.).

Субъекта (фр.).

Сильным ударом (нем.).

Дело рук анархии (фр.).

Герои средневековой рыцарской поэмы.

Петрович имеет в виду великих князей Владимира Александровича и Сергея Александровича.

Келлер Федор Эдуардович (1850–1904) — граф, участник Сербско-турецкой, Русско-турецкой и Русско-японской войн.

Долгоруков Владимир Андреевич (1810–1891) — князь, российский военный и государственный деятель, генерал-адъютант, генерал от инфантерии, московский градоначальник, московский генерал-губернатор в 1865–1891 годах.

Бреверн де Лагарди Александр Иванович (1814–1890) — граф, генерал-адъютант, генерал от кавалерии, с 1879 г. — командующий войсками Московского военного округа.

Духовский Сергей Михайлович (1838–1901) — генерал от инфантерии, участник боев на Кавказе (1864), Русско-турецкой войны 1877–1878 гг. Начальник штаба Московского военного округа, в дальнейшем — Приамурский и Туркестанский генерал-губернатор.

Волкобой Петр Миронович (1859–1918) — генерал-лейтенант (1915). Участник Русско-японской войны 1904–1905 гг.

Декавиль (декавилька) — от франц. decauville — узкоколейка, узкоколейная железная дорога.

Данилович Григорий Григорьевич (1825–1906) — генерал от инфантерии, военный педагог, был воспитателем Николая II и великого князя Георгия Александровича.

Интерлюдия написана Иваном Сергиенко.

Реальный случай.

Баранов Николай Михайлович (1837–1901) — государственный деятель, генерал-лейтенант. Был губернатором Н. Новгорода в 1882–1897 гг.

Прибор управления артиллерийским огнем.

Однер Вильгодт Теофил (1845–1905) — шведский инженер. Переехал в Санкт-Петербург в 1868 году, где прожил до конца жизни. В 1890 году изобрел свою модель арифмометра, которой в нашей стране пользовались вплоть до пятидесятых годов XX века.

Рукавишников имеет в виду 20-мм ЗАК «Вулкан-Фаланкс» (США), который в своей артиллерийской части использует снабженную электроприводом схему картечницы Гатлинга.

Автор интерлюдии Александр Романов.

Костович Огнеслав (Игнатий) Степанович (1851–1916) — изобретатель и конструктор, автор многих изобретений в различных областях техники.

В 1882–1884 гг. на Охтенской судостроительной верфи Костовичем был построен первый двигатель внутреннего сгорания в России. Этот четырехтактный двигатель имел мощность 80 л.с. и весил 240 кг.

В написании этой главы участвовал Сергей Плетнев.

М79 «Thumper» — 40-мм однозарядный гранатомет (США).

АГС-17 «Пламя» —30-мм автоматический гранатет (СССР/Россия).

Французские крепости, где во время франко-прусской войны 1870–1871 гг. французские войска были окружены и капитулировали.

Прозвище императора Франца-Иосифа, вошедшее в обиход несколько позднее описываемых событий.

Во время войн 1854–1856 и 1877–1878 гг. Австро-Венгрия занимала исключительно враждебную России позицию и, опасаясь территориальных приращений России, практически открыто угрожала вооруженным вмешательством.

Официальное название Турции до младотурецкой революции 1908 года.

Романова Ксения Александровна (1875–1960) — великая княгиня, дочь императора Александра III. Прославилась своей благотворительной деятельностью.

ТРЕТЬЯ КНИГА ЦИКЛА

* * *

ХОЗЯИН ЗЕМЛИ РУССКОЙ

ТРЕТИЙ ДЕСАНТ ИЗ БУДУЩЕГО

* * *

АННОТАЦИЯ

Новые приключения нашего современника, который, завладев телом Николая II, пытается переиграть прошлое России, переписать его набело. С помощью десанта, прибывшего ему на помощь из нашего времени, новый Хозяин Земли Русской совершает грандиозный рывок в будущее: российская промышленность развивается невиданными темпами, стремительно растет уровень народного образования и культуры… Но любые успехи России ненавистны нашим врагам — и прошлым, и будущим. Для противодействия русским «прогрессорам» из XXIII века прибывает «регрессор» с заданием не допустить изменения привычного хода истории. «Светлому» будущему не нужны ни сильная Россия, ни ускорение научно-технического развития, ни даже отсутствие кровавых мировых войн. Потомки «золотого миллиарда» не хотят ничего менять…

Кто победит в этой беспощадной схватке исторических альтернатив? Чей «десант из будущего» одолеет инерцию Времени? Удастся ли русским «прогрессорам» изменить ход истории? Будет ли у России светлое прошлое?

Пролог

Whatever happens,

They have got.

The Unicorn machine-gun,

But we did not.

(Из песни английских солдат на Русском фронте).

Самая главная ошибка моих врагов состоит в том, что они начали со мною враждовать!

(Олег Таругин — Император Николай Второй).

Я рад, что перенес столицу в Москву. Все-таки это — мой город, и я его люблю. В помпезном и чопорном Питере меня все время подмывает надеть войлочные музейные тапки. А Москва — совсем другое дело. Похожий на кустодиевскую купчиху и верещагинского солдата одновременно, этот город живой, бурный, радостный…

Мой поезд, в котором в Хабаровске японский император подписывал капитуляцию, прибывает на Казанский вокзал. Уже на подъезде к Москве видно, что Димка подошел к вопросу организации торжеств по случаю победы со всей серьезностью. Странно, я как-то раньше не замечал за ним способностей к режиссуре. Хотя, если твое состояние оценивают в миллиард фунтов стерлингов, если ты можешь подарить родной стране броненосец и полдесятка крейсеров, если ты на собственные деньги вооружил целый армейский корпус — ты вполне можешь нанять какого-нибудь Станиславского, который и срежиссирует за тебя все действо…

Вдоль дороги стоят девушки с букетами и солдаты в парадной форме. В наш поезд нескончаемым дождем летят цветы, а каждые пять минут где-то поблизости бухает артиллерийский салют. На всех станциях — мой огромный портрет с надписью: «Наше дело правое — мы победили!» Когда я увидел его в первый раз, то невольно вздрогнул: черт, неужели проклятая машинка дала сбой и перекинула меня в сорок пятый?! Но, приглядевшись, успокоился: в конце концов, никто не виноват в том, что все усатые люди чем-то похожи друг на друга…

Флаги, флаги, флаги — целый океан флагов. По мере приближения к столице их становится все больше и больше. А у черты города поезд входит в вереницу триумфальных арок из зеленых ветвей и цветных лент. Артиллерийский салют теперь грохочет, почти не переставая. Сплошной стеной вдоль полотна стоят люди. Это не мобилизованные — просто любопытные. Ну, пора выйти, народу показаться, что ли…

Я выхожу на открытую площадку салон-вагона. В голове внезапно вспыхивает мысль о возможном покушении, но тут же растворяется в спокойной уверенности, что и Димка, как шеф Императорской Инспекции, и Васильчиков со своим КГБ, и Гревс с ГПУ дело знают на «пять», а потому никаких случайных гостей из будущего со снайперками и радиоуправляемыми фугасами не предвидится…

Люди орут и беснуются. Я машу им рукой, с удовольствием разглядывая красные от натуги лица с распяленными ртами, глаза, в слезах счастья от лицезрения императора. А недурно мы с Политовым потрудились… Где-то я читал, что в тридцатые годы в Германии некоторые женщины в момент оргазма орали: «Хайль Гитлер!» Интересно, у нас ничего подобного не наблюдается?

Грохот орудий просто безостановочен. Так-с, это сколько ж пороху изведут? А, ладно, еще сделаем… Ого! Вот это да! В небо взмывают несколько воздушных шаров, к которым привязан гигантский портрет. Естественно, мой. Ну, Димон, хороший ты мужик, но меру бы знать все же стоило…

Вслед за шарами в голубую высь устремляются тысячи белых голубей. Поезд замедляет ход и под несмолкаемое «ура», заглушающее даже артиллерийские залпы, медленно втягивается на Казанский вокзал. И тут же разом взметывается вверх музыка духового оркестра. Боже, меня храни…

Весь перрон засыпан цветами. Прямо мимо преображенцев и лейб-стрелков ко мне устремляется Моретта. Кстати, хотя она совершенно искренне любит меня, но ход Димыч изобрел отменный: пусть все видят, что семья — основа общества!

Моретта кидается ко мне и повисает на шее. «Татьяна на шее» — смешно и трогательно. Я обнимаю ее и специально поворачиваюсь к фотографам: нате, пользуйтесь. Исторический кадр «Возвращение императора Николая с мирных переговоров в Хабаровске» у вас в кармане…

Я иду вдоль шеренг гвардейцев. Оп-па! А я вот этого парня знаю. Лично ему с полгода тому назад «Георгия» в госпитале вручал. Так-так…

— Здравствуйте, штабс-капитан Берг.

Он, вытянувшись в струнку, рубит:

— Здравия желаю, Ваше Императорское Величество!