Борис Нукрат – Игла империи Альби (страница 18)

И вот надо же было так случиться, что на широкой дворцовой лестнице «Золотой Устрицы» в самом начале схватки появился выдающийся, влиятельный и весьма жестокий пиратский капитан, один из пиратских баронов, Чёрный Джафар. Кроме трех необычной красоты девушек, в его свите были два черных дракона – представители знаменитой расы и непревзойденные галактические бойцы. Об их способностях в кают-компаниях пиратских кораблей рассказывались истории, в которые, впрочем, мало кто верил. В тот самый момент, когда возникла секундная пауза после первой атаки, Чёрный Джафар вдруг закричал:

– Стоп-стоп-стоп! Бартез, а почему ты меня не пригласил на свою веселую пирушку?! Тем более, насколько я припоминаю, после нашего рейда ты мне кое-что задолжал?..

Затем, уже обращаясь к Ди, Джафар произнес:

– А что за претензии у вас к моему другу и должнику? И кто вы такие?

Ди уже понимал, что бой продолжен не будет, и предпочел объяснить пирату суть претензий:

– Бартез и его люди угрожали клану Серенити и должны ответить за это.

Чёрный Джафар, чувствуя, что уже управляет стихиями тех энергий, которые только что бушевали на арене боя, спустился по ступеням и обратился к Ди:

– Пройдем, поговорим, не при свидетелях, думаю, я смогу уладить это недоразумение. – И повторил с нажимом: – Это недоразумение! И уберите сабли, они сегодня не напьются пиратской крови!

Он увлек Ди с его сообщниками в боковую галерею и оставил в зале изумленных такой концовкой пиратов Бартеза.

Когда Черный Джафар со всей свитой скрылся из глаз, Бартез перевел взгляд сначала на Скрипача, и тот только развел руками, затем взгляд капитана остановился на Джеке.

– Дорогой мой Джек, я рад сообщить тебе, что за этот вестерн, который ты мне организовал, ты будешь нанят в следующий рейд за половину твоего контракта. И вообще, что-то мне захотелось в космос.

Тут уже Трезубец развел своими огромными руками.

– Но, капитан, мы же только начали… Ну, я имею в виду, развлекаться.

Бартез с Дуардо уставились друг на друга и разразились хохотом. Но это был не очень веселый смех, а скорее нервная разрядка, и она немного помогла прийти в норму после напряжения последних минут.

К ним подошли Том с земанкой. Скрипач взял за руку Джоан.

– С тобой всё в порядке, дорогая?

Певица рукой сжимала порванное платье.

– Не совсем, – виновато ответила она и оглянулась на Тома.

Молодой человек растерянно произнёс:

– Я не нарочно… Она пыталась вырваться…

– Это не страшно. Платье разошлось по шву. В гримёрке мы это исправим.

Тут появился Чёрный Джафар.

– О-о, Бартез, представь меня нашей гостье из империи Земы.

– Знакомьтесь, Джоан, это наш друг. Джафар. И он, как всегда, появился очень вовремя. Не хотелось портить такой прекрасный вечер.

Пиратский Дон улыбнулся всей компании без исключения и сказал:

– Господа, пока не прозвенел первый звонок, прошу вас быть гостями за моим столом в «Золотой Устрице».

В этот момент один из бойцов клана Серенити подошёл в компании.

– Разрешите забрать саблю? – он показывал рукой под ноги земанки.

Джоан, нахмурившись, спросила у Скрипача:

– Что он хочет?

– Его сабля под вашими ногами.

Джоан надменно пнула оружие в сторону бойца Серенити. Тот поднял и с угрозой в голосе процедил:

– Повежливей, инопланетянка.

В ответ, едва повернув голову, земанка сказала что-то на своём языке.

Пристыженный бандит удалился.

Джафар спросил Скрипача:

– Что она ему сказала?

– Знаете, я пока ещё не силён в ее языке, но насколько я понимаю, она сказала… «Грубый мальчик!»

– Грубый мальчик?.. Грубый мальчик! Потрясающе! Бартез, учись! Вот как должен отвечать на хамство настоящий аристократ. Я слышал, что титул Джоан в империи Земы соответствует нашей герцогине. Господа, прошу к моему столу, и мы отметим знакомство. Вечер начинается прекрасно.

И он увлёк всю большую компанию обратно в «Золотую Устрицу». Там к ним присоединилась и Мид, с широко раскрытыми глазами, в тревоге, выслушавшая рассказ Тома о драке с кланом Серенити.

Уже за столом, когда принесли фрукты и шампанское, по предложению Джафара все подняли тост за очаровательную герцогиню Земы и её творчество. Сразу после этого Скрипач и Джоан ушли готовиться к концерту, а Чёрный Джафар отвёл Бартеза в сторонку, чтобы перекинуться парой слов.

– Бартез, говорят, ты был где-то далеко, но, наверное, успел прочитать в газетах наши новости?

– Ты про арест Генри Чича? Да уж… Всегда вспоминаю его лихо закрученные усы. А я тебя ещё в прошлый раз предупреждал. Он хотел пересидеть и не заниматься политикой, дождавшись гибели своих врагов, как говорится в древней поговорке гуннов. Но политика, видимо, сама занялась им?

– Всё это так, Бартез. Но нарушен некий негласный договор с империей. Много лет империя не трогала пиратских Донов, если они не интриговали против неё.

– Скажи-ка мне, что за фабрикацию они применили, чтобы подставить Чича?

– Как обычно. Сначала одного бизнесмена запугали и заставили написать заявление, а когда дело стало рассыпаться, бросились искать других, кого можно было бы заставить дать показания против него.

– Ты моё мнение знаешь, Джафар. А Генри я предупреждал. Знаешь, что я сказал ему при последней встрече?

– Нет.

– Я сказал ему, что он окружил себя ядовитыми змеями и к тому же частенько поворачивается к ним спиной. Вот предатель и воткнул ему кинжал в спину. Он думал, что если встроится в государственную систему, то Император его пощадит. А теперь он висит на крюке в подвале, и, даже подняв весь флот, мы не сможем его вытащить. Это под силу только Земе. Но с некоторых пор эти сверхсущества стали слишком много позволять нашему тоталитарному государству. Может, их купили чем-то? Не знаю, а может, ворон ворону глаз не выклюет?

– А знаешь, о чём я говорил с Генри во время нашей последней встречи?

– О чём?

– Ты знаешь, Бартез, когда-то Чич был одним из лидеров Свободных Миров. Я спросил его, верит ли он в существование души человека? «Да, верю», – ответил Генри. Тогда я продолжил: «А что для дьявола важнее? Завладеть разумом или душой человека?» – «Не знаю, – сказал он. – Не готов тебе сразу ответить». – «Разум рождается и живёт в мозгу, а душа где? – продолжал спрашивать я. – В сердце, по твоему мнению, или во всём теле, включая мозг?» – «Скорее во всём теле. И в сердце, и в мозгу, а значит, и в разуме», – отвечал Генри. – «А кто сильнее – разум или душа?» – «Наверное, у разных людей по-разному…» – «Но у кого-то разум может победить душу, а у кого-то душа может подчинить разум. Тогда я снова спрошу тебя. Что для дьявола важнее? Овладеть разумом или душой человека?» – «Я понимаю, к чему ты клонишь, Джафар, – отвечал он, – но представь себе правителя, чьим разумом завладел дьявол, а душа ему не подчинилась. И что? Что она может сделать?» – «Думаю, что многое может…» – «Например?» – «Например, она может остановить дьявола и его дела и его замыслы, молитвой». – «Не знаю, не хочу спорить на эту тему. Может, ты и прав… Кстати, в главных словах господа, к которым он призвал обращаться в трудный час, всего лишь две просьбы: “Прости долги наши, яко и мы прощаем должникам нашим” и “Не введи во искушение и избавь нас от лукавого…” – «Вот и я о том же, – сказал Генри Чич. – Понятно, что все банкиры служат дьяволу, но ему этого мало, он хочет, чтобы и должники продали ему души…» Вот такой был между нами разговор. Ладно, Бартез, давай всё-таки найдём время, чтобы спокойно поразмыслить, как реагировать на эту ситуацию. Ты ведь понимаешь, зачем они это сделали?

– Понимаю, – откликнулся капитан, – чтобы каждый задавал себе вопрос: если Генри подвесили на крюк, то не окажусь ли я следующим?

Прозвучал второй звонок, и все пошли в зал. Шоу было великолепным и продолжалось больше двух часов. После окончания концерта вся компания снова собралась в «Золотой Устрице». Появление Скрипача и Джоан было встречено аплодисментами всего зала. Весь вечер рекой лилось шампанское. В какой-то момент Джоан упросили исполнить что-нибудь со сцены ресторана. Никто не ожидал, что знаменитая во всех галактиках певица согласится. Но она уже стояла с микрофоном в руке, освещаемая лучами софитов. Джоан объяснила музыкантам, как нужно аккомпанировать, и весь зал восторженно слушал её волшебный голос. Голоса у земанцев были другими, нечеловечески глубокими и красивыми.

– Господа, эту маленькую песенку я написала только что. Простой мотив и несколько слов. И эту песню я исполняю для моих друзей, Капитанов звёздных дорог.

Все были в приподнятом настроении, и прекрасный голос принцессы иных миров привёл публику в полный восторг. Хорошая, запоминающаяся мелодия и слова на языке Джоан. Припев звучал на языке, понятном всем, и было там всего два слова: «Грубый мальчик! Грубый мальчик! Грубый мальчик!»

Никто в тот вечер и подумать не мог, что песня станет популярной и прокатится по всем системам. Хит, который сочинили на ходу, через неделю напевали миллиарды существ Вселенной: «Грубый мальчик! Грубый мальчик! Грубый мальчик! На-на, най-на. На-на, най-на. На-на, най-на. Э-ху, ху-ху. Э-хму, хму-хму. Э-хму, хму-хму…»

Бартез наклонился к уху Скрипача.

– Текста, конечно, маловато, но есть энергетика и мотивчик хороший. Как привяжется, так и будешь полдня напевать.

– Подожди-ка, – сказал Том, наклонившись к Скрипачу с другой стороны: