Борис Можаев – Мужики и бабы (страница 41)
– Мельницу паровую сделать.
– Мельницу?! А жернова? Нужен кремень, магний…
– Кремень у меня есть, а магний в Рязани купить можно. Жернова отолью – будь здоров. Оковать их для тебя – плевое дело.
– Дак ты что хочешь?
– С тобой на паях мельницу сладить…
– Не знаю, – тяжело выдавил Лепило.
– А чего тут не знать? Дело само в руки идет. Машина есть, привод сообразим. Я теперь свободный от всяких артелей. Железо есть. Кузница своя, ну? Что ж мы вдвоем ай мельницу не сладим?
– Об чем речь!.. Сообразим… Но сил хватит ли? Лес нужен и на постройку и на мельничный стан.
– Я уж приглядел и дубовых столбов для стана, и лежаков сосновых. Тесаных.
– Где?
– У Черного Барина.
– У него, поди, не укупишь.
– В долг отдаст…
– Ах ты, едрена-матрена. Завлекательно. – Лепило почесал свой лохматый затылок и вдруг толкнул локтем Алдонина: – Смотри-ка!.. – кивнул на дорогу. – Вроде к нам.
С дороги свернули к кузнице Кречев и Бородин. На Кречеве была неизменная гимнастерка хаки, с закатанными по локоть рукавами, Бородин шел в синей рубахе, без кепки.
Алдонин забеспокоился:
– Насчет мельницы при них ни слова.
– Ну, ясно дело. Вот денек, то поп, то председатель, – хмыкнул Лепило.
Кречев и Бородин чинно поздоровались, присели на водило.
– Чья молотилка? Твоя? – спросил Алдонина Кречев.
– Каченина, – ответил Прокоп.
– А ты чего здесь загораешь? Или новую артель сколачиваешь под названием «Чугунный лапоть»? – не скрывая раздражения, спрашивал Кречев.
– Я пока еще не подневольный, – огрызнулся Прокоп. – Хочу – дома на печи валяюсь, хочу – в кузнице семечки лузгаю.
– А у тебя кроме хотения совесть есть? – накалялся Кречев.
Андрей Иванович дернул его за рукав.
– Да ну его к… – отмахнулся Кречев. – Он ходит по селу, лясы точит, а мы топай за ним по жаре, уговаривай, как девку красную. Надоело!
– А чего вы за мной ходите? Я вам не должен.
– Ты не должен! У-у!.. Он еще смеется. А кто говорил на собрании, что подпишемся на заем при расчете с артелью? Я, что ли?
– Там много было говорунов, – ответил Прокоп. – Я их всех не упомнил.
– Так все они подписались. Все! А ты один увильнул.
– Я больше всех пострадал.
– Ты пострадал? Ври, да знай меру…
– Погоди, Павел Митрофанович, – осадил опять Кречева Андрей Иванович и к Алдонину: – Брось придуриваться, Прокоп. Ведь за тобой как за малым ребенком ходят, а у тебя все новые байки. Надоело же, пойми.
– Какие байки? Я мотор для артельной глиномялки покупал, а теперь он у меня на дворе валяется. Кто мне за него заплатит? – брал на горло и Прокоп.
– Черт-те что… Ну при чем тут мотор? – сказал Кречев.
– При том. Заем-то у вас какой? Индустриальный? Возьмите у меня мотор. Отдам по дешевке. Вот вам и будет заем от меня, индустриальный. – Прокоп глядел сердито и нахохленно, и не поймешь, то ли смеется, то ли всерьез предлагал свой мотор.
– Он мне зачем, твой мотор? Баб на собрании глушить? – спросил Кречев.
– И мне он не нужен. А я за него заплатил чистые денежки из своего кармана. Вот вам и заем.
– Слушай, не фокусничай… Добром говорю, – тоскливо сказал Кречев.
– Я фокусами не занимаюсь. Это вон Серган может вам кое-что показать.
– А это мы всегда пожалуйста! – Серган, все еще голый по пояс, вскочил от стены и с готовностью подошел к начальству. – Чего желаете? К примеру, кирпич попробовать на голове Сергана, а?
– Какой кирпич? – спросил отрешенно Кречев.
– А вот хоть этот, – Серган нагнулся, поднял здоровенный кирпич, валявшийся под деревянными водилами. – Кладем его на голову… Вот таким манером, и молотом аккуратно… Грох.
– Ты чего, пьяный, что ли?
Серган осклабился, морда чисто продувная – круглая, шириной в таз, блестит от копоти и пота, как сапог:
– Был пьяный, но только вчерась… А седни я с похмелья… Да вы не беспокойтесь, много не возьму, по полтиннику с рыла, – и, не давши опомниться, позвал младшего Бородина: – Ваня, рубаху и молот… Живо!
Иван одним духом приволок кувалду и валявшуюся под стеной Серганову черную рубаху. Серган покрыл рубахой голову, положил кирпич на затылок и нагнулся:
– Бей!
Иван ахнул изо всей силы кувалдой по кирпичу. Серган только отряхнулся от пыли, поднял две половины от разбитого кирпича, развел руками:
– Алямс! Ваша не пляшет. – Потом кинул кирпичные осколки, стянул кепку с Ивана и подошел к Кречеву: – Прошу оказать поддержку чистому пролетарию.
– Ну и циркач, – усмехнулся Кречев. – А ты не пробовал головой сваи забивать вместо бабы?
– Могу, но только чужой. Как насчет платы за представление?
Кречев покопался в кармане, достал целковый.
– На, заработал.
– Премного благодарен! Следующий, – подсунул кепку Андрею Ивановичу.
Тот кинул несколько серебряных монет.
А Прокоп сказал:
– Бог подаст.
Серган покачал головой и скорбно произнес:
– Вот что значит несознательный элемент.
– Ладно, отойди, – сказал Сергану Лепило.
– Ну дык как насчет подписки, Прокоп Иванович? – спросил Бородин, после того как Серган удалился.
– А никак, – твердо ответил тот.
Кречев только зубами скрипнул.
– Мотри, мужик, с огнем играешь, – сказал Андрей Иванович. – Придется тебя на сходе обсуждать.