Борис Миловзоров – Точка бифуркации (страница 96)
Водитель сел в машину, Проквуст хлопнул одной дверцей, потом второй, после чего подошел к открытому водительскому окну. Профиль водителя был суров и неподвижен.
— Мы уже сели, вы везете нас в Пярну, на автовокзал, вам все понятно?
— Конечно, домчим быстрее ветра!
— Когда приедете, получите оплату. — Георг сунул доллары под козырек ветрового стекла.
Водитель невозмутимо кивнул, завел двигатель и быстро поехал по пустынному шоссе.
Они добрались до Пайды без приключений, на обычном рейсовом автобусе, остановка которого находилась в паре сотен метров перед мостом. В городе они перекусили и, поймав частного извозчика, направились к цели своего путешествия. Хутор Ювеналия стоял на границе леса в окружении высоких ветвистых деревьев. От дороги к нему вела старая грунтовая дорога, заросшая травой, между которой петляла утоптанная тропинка. Она ныряла под деревья и поворачивала вдоль забора, сложенного из плоских желтых камней. За забором стоял большой одноэтажный дом под выцветшей черепицей, и длинный амбар, покрытый плотными, потемневшими от дождей и времени, вязанками соломы. Пейзаж дышал таким покоем и тишиной, что Проквуст даже остановился, любуясь на него.
— Что, красиво?
— Очень! Наверное, здесь хорошо сидеть на крыльце и размышлять о смысле жизни.
— Ты, прав, Георг, батюшка Ювеналий любит пофилософствовать.
— Леночка, а кто отец Ювеналий по национальности?
— Эстонец.
— Как, православный священник эстонец?!
— Ничего странного в этом нет. — Засмеялась Елена. — Да, отец Ювеналий чистокровный эстонец, но это нисколько не мешает ему быть православным, также как нескольким поколениям его предков.
В это время их беседу прервал звон цепи, и едва слышимое утробное рычание, донесшееся из-за забора. Георг остановился и настороженно посмотрел на Елену.
— Батюшка всегда любил собак, а когда жил в городе, завести не мог. Теперь у него их целых три, — она улыбнулась, — а может, уже и четыре. Насколько я помню, ту, что на цепи, — девушка кивнула на забор, — зовут Реха, она самая первая и самая злая.
Они подошли к аккуратной калитке с электрическим звонком. Елена нажала на кнопку. Прошла минута, две, три. Дом безмолвствовал. Девушка виновато посмотрела на Проквуста.
— Странно, обычно он всегда дома. Георг, нужно подождать.
— Вообще-то, здесь лучше не отсвечивать. А что если мы войдем внутрь, батюшка очень рассердится?
— Нет, что ты, он добрый! Только мы войти не сможем.
— Это почему же, замков на калитке нет.
— Там живые замки бегают, с зубами и клыками.
— Причина только в этом? Ну, тогда пошли.
Проквуст смело толкнул калитку и перешагнул порог. Елена испуганно замерла, но из-за забора не доносилось ни звука.
— Леночка!, — Донеслось до нее. — Что же ты, не отставай, а то эти три чудища рассердятся.
Елена вошла и увидела, что сбоку от дорожки из плоского известняка, ведущей к дому, сидят рядком три здоровенных пса, тяжело дышат и смотрят злыми глазами. Особенно непоседливо вел себя самый большой, лохматый, на длинной цепи, со слюной, падающей на землю. Проквуст и Елена прошли по дорожке и поднялись на застекленную веранду, внутри которой стояли стол, стулья и даже старый диван, то есть было весьма комфортно. Проквуст присел на скрипучий диван и усадил рядом свою любимую. Они просто и естественно стали целоваться, словно только и ехали для этого через полстраны.
Только часа через два по гравию дорожки зашуршали шаги. Скрипнули доски на крыльце, и в веранду вошел высокий, худощавый старик в пыльной, если не сказать, грязной, рясе. Он хмуро посмотрел на незваных гостей.
— Здравствуй моя девочка, всегда рад тебя видеть, только день сегодня печальный.
— Что случилось, батюшка?!
— Беда случилась. — Ювеналий бессильно опустился на стул. — Пайдеского Успенского храма больше нет, сгорел сегодня ночью. Только — только возродили служения в нем, и вот, все огонь поел.
Елена вскочила, прижав руки к груди.
— Господи, да как же такое могло случиться?!
— Вот, дочь моя, случилось. — Старик тяжело вздохнул. — Не к добру это. Предвижу я, что тяжкие испытания ожидают веру православную в Эстонии!
— А что, храм подожгли?, — Не удержавшись, спросил Проквуст.
— То одному богу известно. Двести лет стоял, а теперь одни головешки остались! Думал я, что до смерти служить господу при храме буду, а оно вон как все повернулось. — Ювеналий расправил складки на скатерти, покрывающей маленький столик, потом поднял тяжелый взгляд на Георга. — А ты, сын мой, кем Леночке приходишься?
— Это мой жених!, — тут же вставила Елена.
— Да? Помню, помню, тезка мой, твой отец, говорил мне, что нашел тебе жениха. Только сдается мне, что это не тот. — Он кивнул в сторону Проквуста. — Зовут то тебя как?
— Георг Ратас. — Проквуст встал, чувствуя себя под пристальным взглядом батюшки, словно под рентгеном. — Простите, батюшка, а почему вы решили, что я не тот?
— Потому что ты совсем не похож на свою фотографию, где вот она, — Ювеналий кивнул на девушку, — с Маргусом обнимается.
Проквуст невольно нахмурил брови.
— Георг, не вздумай ревновать!
— Не буду. — Проквуст улыбнулся. — Хотя очень хочется.
— Ну, что ж, молодежь, бог вам судья. Коли любите, так и несите свою любовь, словно чашу драгоценную.
Елена радостно подскочила к батюшке и обняла со словами благодарности.
— Ладно, не благодари, мы с тобой еще поговорим, а пока иди, посмотри там, на кухне, приготовь что-нибудь. А ты, Георг, — остановил он вставшего Проквуста, — здесь со мной посиди, не надо женщине мешать. Иди, иди Леночка, не съем я твоего суженного.
Ювеналий рассматривал Георга, постукивая пальцами по столу. Проквуст терпеливо молчал и размышлял, почему он вызвал к себе столь пристальное внимание, только потому, что Леночка назвала его женихом? При этой мысли у него из сердца разлилось тепло, на губы набежала улыбка.
— Значит, Георгом тебя зовут?
— Да.
— И откуда ты?
— В каком смысле?
— Ты ведь в Эстонии недавно?
— Да, а как вы догадались?
— А не знаю, вижу просто, что не с этой ты земли родом.
Проквуст при этих словах вздрогнул, уж слишком двойственно они звучали.
— Вы правы, я год, как приехал из Союза.
— Понятно. Православный?
— Теперь, да. Благодаря Леночке крещен был в храме Александра Невского.
— Хорошо. — Ювеналий тряхнул бородой. — Молодец девочка. Ну, это мы еще обсудим, а пока скажи мне начистоту, почему вы сюда так неожиданно приехали? Только не ври! Вынь крест! Хорошо, а теперь целуй и клянись правду говорить.
Проквуст не смел отказать этому странному старику и машинально проделал то, что он просил. Только после того, как он вновь спрятал свой крестик за пазухой, до него дошло, что он поклялся говорить правду перед богом! Как же теперь ему быть?!
— Что молчишь, тяжела правда?
— Очень.
— Все равно говори!
— Мы приехали к вам скрываться, нас ищут.
— Вас?! А Леночку то за что?!