Борис Миловзоров – Точка бифуркации (страница 9)

— Что ж, ты приятный собеседник.

Хоравы жили дружно. Их наука и техника процветали, они овладели многими тайнами материи. Они обследовали две другие планеты своей солнечной системы, но каких либо поселений на них создавать не захотели. В их планы не входила звездная экспансия, слишком многим для этого пришлось бы пожертвовать, в том числе самым дорогим, жизнями. Хоравы и без этого были довольны своей жизнью и собой. Благополучная и спокойная жизнь продолжалась почти двести тысяч лет, и только одно обстоятельство омрачало их безоблачное существование — смерть. Она безжалостно выкашивала их ряды, а рождаемость падала, количество хоравов стало неуклонно снижаться. Они научились искусственному продлению рода, но через три-четыре поколения с ужасом увидели, что потомки «искусственников» катастрофически быстро деградировали. Было подсчитано, что всего лишь через пятьдесят тысяч лет их цивилизация может безвозвратно потерять свой интеллект. В конце концов, наука исчерпала все возможные средства для продления жизни, и две эти проблемы: смерть и воспроизводство, встали на пути их цивилизации неразрешимой и страшной преградой. Но они нашли выход! Они покинули свои физические тела, сохранив свои астральные тела в этом мире, и победили тем самым смерть. А проблема рождаемости отпала сама собой.

Хоравы создали для обеспечения материальных потребностей своего мира интеллектуальных роботов, а также роботов, в которых они могли вселяться и управлять материей. И опять они зажили счастливо и спокойно. Даже еще лучше, чем прежде. Все, кто был свободен от кратковременных обязанностей, обитали в своих новых мирах, настоящих или выдуманных, но всегда реальных и приятных. Хоравы никого не трогали, и себя оградили от незваных гостей, которые изредка появлялись из глубин далекого космоса.

Но спокойная жизнь продолжалась недолго: их солнце стало гаснуть, беспричинно и стремительно. Флора и фауна на планете погибли. Но они решили и эту проблему, переделав свою планету в гигантский космический корабль. Теперь они не зависели даже от солнца, им нужна была лишь энергия, получаемая из инертной материи. Когда они исчерпают ресурсы собственной солнечной системы, они отправятся в бесконечное путешествие по Вселенной, которая тогда вся станет их большим домом.

Люций замолчал.

— Так значит, — спросил Гора, нарушив затянувшуюся паузу — на большой планете грузовики для вас вывозят породу?

— Совершенно верно.

— Но как же они сюда попадают?

— Слышал когда-нибудь о телепортации?

— Да, кажется. — Гора пытался выловить в своей скудной памяти обрывки информации. — Это передача материи на расстояние?

— Именно. Только есть большая проблема в данном способе транспортировки: при передаче все молекулы материи перемешиваются в однородное вещество. Поэтому в наши грузоприемники прибывают не грузовики с породой, а куча мелкой пыли. Так что грузовики у нас одноразовые. Кстати, Гора, ответь мне, почему ты не последовал за грузовиком через завесу?

— Не знаю, что-то меня остановило.

— Да, — задумчиво произнес Люций, — хотелось бы мне понять это «что-то».

— Скажите, а я бы погиб, если бы пересек завесу?

— Да.

— И вы меня не остановили, не подали знак?

— Рады бы, но как?

— Да, наверное, никак.

— Гора, ты так многого не знаешь, но у тебя великолепный ум, который только и ждет настоящих знаний.

— Вы хотите сказать, что предлагаете мне стать ученым?

— Да нет, что ты!, — Усмехнулся Люций. — Ученых у нас хватает, я просто предлагаю стать высокообразованным существом.

— Это очень заманчиво, но я пока не готов… Никак не могу понять, а откуда же тогда вы берете столько грузовиков?

— На большой планете, уже очень давно, нами построен полностью автоматизированный завод, который их выпускает.

— Но как они попадаю вниз, прямо в проходческую машину?!

— А вот здесь уже работает особенности нашего четырехмерного пространства.

— Четырехмерного?!

— Конечно, а какого же?

— Но я воспринимаю мир обычным трехмерным. Не понимаю.

— Понятно. — Люций послал Гору снисходительно добрую улыбку. — Ответь мне, как ты себе представляешь четырехмерное пространство?

— Никак. Даже не задумывался об этом.

— Хочешь понять?

— Конечно!

— Тогда смотри, вот трехмерное пространство, а вот его система координат.

Перед внутренним взором Гора засветились три прямых линии.

— Теперь давай нарисуем в этих трех координатах куб. Видишь?

— Да.

— Пока все понятно?

— Конечно.

— А теперь добавляем к трем координатам четвертую. Что изменилось?

— Лучше покажите.

— Показываю.

К трем координатам из нулевой точки выросла еще одна координата, с которой стали рисовать куб первые горизонтальные оси. Получилось три, сросшихся тремя боковыми сторонами друг с другом куба. Они были несколько неправильной формы, если смотреть на них сразу, но когда Люций стал их медленно вращать их, то каждый ближний выглядел вполне нормальным кубом.

— Гора, тебе понятно?

— Пока вполне.

— Хорошо. А теперь смотри, почему четырехмерное пространство на первый взгляд не отличается от трехмерного.

На глазах Гора кубы медленно стали врастать друг в друга. Их общая геометрия ломалась, но кубы оставались кубами, вот они сложились, и остался опять один куб, только грани у него были потолще.

— Люций, кажется, я начинаю понимать!

— И что же ты понял?

— В вашем пространстве я просто не вижу больше трех измерений.

— Да! А еще запомни, что в каждом следующем измерении присутствует предыдущее.

— Но тогда все измерения должны выглядеть одинаково?

— Нет, они меняются. На это есть причины. Если останешься, ты узнаешь о них, и еще о многом. Например, о том, как в четырехмерном пространстве может быть множество трехмерных, не пересекающихся миров. Мы их называем параллельными.

— А в пятимерном пространстве может быть множество четырехмерных?

— Совершенно верно!

— Люций, а в каждом из четырехмерных пространств, которые входят в пятимерное пространство, есть еще и свои трехмерные?

— Да! Гора, ты очень быстро все схватываешь.

— Это сколько же всего миров получается?!

— Я бы назвал это бесконечной величиной.

— Во вторичном мире не может быть бесконечных величин. — Машинально вырвалось вдруг из недр памяти Гора.

— Что, что?!, — Взволнованно переспросил Люций. — Что ты имеешь в виду, Гора?

— Не знаю, просто с языка сорвалось.

— Ну-ну, ты оказывается парень не простой.

Гора на это внимания не обратил. Он все еще находился под впечатлением рассказа о многомерности вселенной. Он думал о том, что найти свое солнце в этой каше миров невозможно без божьего проведения. И, наверное, Люций уловил что-то из этих мыслей.

— Я могу задать вопрос?

— Конечно, Гора, что за церемонии!, — Слова его собеседника прозвучали вкрадчиво и сладко.