Борис Миловзоров – Точка бифуркации (страница 86)
Прошедший год Проквуст провел в комфортном заключении среди берез и аккуратных дорожек вокруг одинокого дома. Он жил под строгим, но ненавязчивым надзором полностью изолированный от внешнего мира. После первоначальных, довольно-таки грубых действий по отношении к его свободе, к нему вдруг прониклись уважением. Грубоватые служители закона в синей форме, сменились молчаливыми и вежливыми молодыми людьми в одинаковых костюмах. Его всего несколько раз вывозили за пределы высокого забора в фургоне без окон, зато с удобными сидениями. Во время таких поездок вокруг него суетилось множество людей, в основном в белых халатах, его обвешивали кучей датчиков и задавали разные глупые вопросы. Все допросы проводились в другой половине одноэтажного дома, в котором он жил. Два раза к нему привозили странных людей, напряженно уговаривающих его спать, производящих некие пасы над его головой. Видимо это были местные маги, пытающиеся внушением выведать у него его тайны. Это было смешно, но Георг не смеялся. Его все устраивало: он был в тепле, сытый, чего еще желать человеку, который ищет на Земле то, не зная что? Почему-то Проквуст был уверен, что вечно его держать здесь не будут. И вот он свободен! Так неожиданно, так быстро все свершилось. Однако надо было решать, что делать дальше. Он сунул газету обратно в урну и побрел по улицам, наполняющимися сумерками.
Георг немного попетлял по переулкам, постепенно спускаясь от древних стен обратно в сверкающий огнями город. На первом этаже одного из современных серых зданий он увидел сквозь широкие витрины, как люди ели и что-то пили из высоких кружек. Ему вдруг стало так голодно, что он не задумываясь свернул и толкнул двери. В помещении клубами висел сигаретный дым, наполненный гулом множества разговоров. На Проквуста никто не обратил внимания, кроме полного человека за барной стойкой. Он наполнял стеклянную кружку пенящимся напитком, но при появлении Георга отставил кружку в сторону, и облокотился на стойку. У него были большие круглые глаза, чуть навыкате, и они пристально рассматривали нового посетителя. В зале вдруг громко заиграла музыка, поэтому Проквуст не расслышал, что проговорил это человек, но этот зов расслышал худой длинный официант, тут же подлетевший к стойке. Он выслушал бармена и неожиданно направился прямо к Георгу.
— АНГЛ. Здравствуйте. Куда желаете сесть?
— Здравствуйте, — машинально ответил Проквуст на английском, — Мне все равно.
— У нас есть зал для некурящих.
— Спасибо, мне дым не мешает.
— Тогда присаживайтесь вот сюда, здесь вам будет уютно.
Официант радушным жестом указал на маленький столик в дальнем углу. Георг сел и блаженно расслабился, посматривая вокруг с глупой улыбкой на лице. Про улыбку он понял, когда она сбежала с губ, испуганная стремительным появлением официанта.
— Вы посмотрели меню, что будете заказывать?
— Меню?
Проквуст только теперь обратил внимание на темно-коричневую кожаную тетрадь, все это время лежащую перед ним. Он машинально открыл его и увидел перечень блюд, напротив которых стояли какие-то цифры, судя по всему, цены. В душе у него шевельнулось беспокойство.
— Простите, я недавно приехал в ваш город, скажите, этого хватит, чтобы получить еду?
Георг протянул красную бумажку, полученную от Карпухина, официанту. Тот недоуменно взял десять рублей в руки и беспомощно оглянулся на наблюдающего за ними бармена.
— Так вы русский?, — Спросил официант на русском языке. В его голосе звучало разочарование и раздражение, усиливаемые жутким акцентом.
— Я?, — Проквуст чуть не сказал «Да», но вовремя спохватился, ведь теперь он должен жить по новой легенде!, — Нет, я эстонец.
— Да?, — Перешел официант на эстонский. — Тогда никаких проблем, этого вполне хватит на хороший ужин.
— О, благодарю вас, я очень проголодался!, — Ответил ему Проквуст на эстонском.
Он разговаривал на этом языке впервые, поэтому чувствовал, как губы двигаются не вполне правильно. Видимо, его речь звучала с некоторыми искажениями, но официант ее понял. Его лицо расплылось в улыбке.
— Сию, минуту.
Официант юркнул в сторону и через минуту вернулся с уставленным подносом.
— Вот, пожалуйста. — Ласково ворковал он, расставляя приборы и ставя перед Георгом запотевшую от холода кружку с янтарно-пузырчатым напитком. — Вы пока попробуйте фирменное пиво нашего паба, а горячее будет через тридцать минут.
Проквуст с опаской пригубил напиток, подержал его во рту, проглотил. Очень странный вкус: вроде бы даже чуть горчит, но вкусно! Он поднял кружку и, раздвигая губами пену, щедро плеснул в себя освежающую жидкость. Вот теперь ему стало совсем хорошо. Легкий хмель прошелся по его усталому организму, люди вокруг стали ближе и добрее.
— Разрешите?, — Раздался сбоку от Георга мелодичный голос.
Он повернул голову. Рядом, обаятельно улыбаясь, стояла очаровательная девушка. Светловолосая, стройная, в стильной кожаной юбке и свитере с большим воротником, в правой руке тонкая дымящаяся сигарета в мундштуке.
— Если у вас занято, я уйду. — Опять проворковала она.
— Да, нет, что вы!, — Приобрел дар речи Проквуст. — Присаживайтесь, пожалуйста, я буду очень рад.
Девушка церемонно присела на край стула, положила ногу на ногу, обнажив красивое колено, и изящно стряхнула пепел.
— Вы не подумайте, что я навязываюсь, просто сейчас время такое, что все, кто говорят на нашем древнем языке, словно родные друг другу. Вы согласны со мной?
— О, конечно!, — Георг смущенно замолчал и почувствовал, как краснеет, он так и не научился общаться с девушками.
— Не смущайтесь, друг мой, скажите лучше, как вас зовут?
— Георг.
— А меня Эльвира. — Девушка томно вздохнула, поглубже уселась на стуле и откинулась на его изогнутую деревянную спинку. — Я здесь часто бываю.
В это время подошел официант с двумя салатами и большой тарелкой, на котором исходил запахом и соком толстый кусок мяса. Он невозмутимо расставил тарелки, и уже уходя, мимоходом взглянув на Эльвиру, призывно кивнул головой.
— Извините, я на секунду.
Девушка встала и двинулась за официантом. Около стойки бара они о чем-то пошептались. Эльвира через плечо взглянула на Проквуста, улыбнулась и прощально махнула рукой. Тот, было, встрепенулся догнать, но девушка уже вышла на улицу, и Георг обреченно рухнул обратно на стул. Он не мог бросить ужин, слишком хотелось есть.
Его трапеза подходила к концу, когда рядом с его столом опять возникла какая-то суета. Проквуст поднял глаза и увидел, что грузный бармен протискивается сквозь спинки соседних стульев, высоко держа две кружки с пивом. Он явно направлялся к нему. Господи, подумал испуганно Георг, неужели я там заметен, что непрерывно привлекаю внимание?!
— Разрешите, молодой человек?, — Бармен одновременно с вопросом сел за столик Проквуста. — Вы не удивляйтесь, вот, выпейте со мной пива.
— Спасибо, с удовольствием, только я не знаю, хватит ли у меня денег?
— Пустяки, это за счет заведения. Позвольте представиться: Андрес Кукк, хозяин этого ресторана.
— Георг Ратас.
— Фамилия у вас эстонская и говорите вы хорошо, но с акцентом. Вы приезжий?
— Да, сегодня приехал.
— Из Союза?
— Да.
— Что ж, можно было не спрашивать.
— Простите, может быть, я что-то делаю не так?
— Вы?, — Бармен склонил голову, потер толстыми пальцами подбородок и, отхлебнув пиво, ответил. — Да, молодой человек, вы чем-то неуловимо отличаетесь от окружающих, но в тоже время как-то сразу располагаете к себе. Не могу вам объяснить почему, но вы, как только вошли, понравились мне.
От этих слов Георг слегка испугался, непроизвольно напрягся, пронзив внутренним взором собеседника насквозь, словно мгновенным рентгеном, и сразу же все понял. Добродушный толстяк от природы был одарен сверхчутьем, и неосознанно потянулся к энергии, вернее, к солнечному огню, прячущемуся в глубинах души Проквуста. Кукк в этот момент слегка запнулся, потягивая из кружки пиво, но не обратил на это внимания. Слава богу, он был неопасен.
— Вы где-то уже остановились?, — Спросил он, вытирая усы тыльной стороной ладони.
— Нет.
— У вас родственники в Эстонии есть?
— Когда-то очень давно мама рассказывала, что дальние родственники отца живут где-то на севере, но связи с ними были потеряны.
— И что, никаких сведений?
— Нет. Отец, может быть, и знает, но он мне никогда не расскажет.
— А мама?
— Мама умерла. Три года назад.
— Сочувствую, это очень больно терять родителей в таком возрасте.
— Спасибо.
Они замолчали, каждый думал о своем.
— А где же ваши вещи?, — Первым заговорил Кукк.
— Все мои вещи на мне. — Смущенно пожал плечами Проквуст. — У меня украли чемодан.
— О! Это очень печально. Наверняка это русские безобразничают, они очень вороватые.
— Может быть, я не видел, как это случилось: вроде на секунду отвлекся, и вещи пропали.