Борис Миловзоров – Точка бифуркации (страница 71)

— Но почему?! Ты что, бросаешь вызов Темной Империи?

— В каком смысле?

— А в таком! Используешь меня как приманку, вынуждаешь их к активным действиям. Послушай-ка, мой большой друг, — Георг хитро прищурил глаза, — а ты часом двойную игру не ведешь?

— Веду. Только не двойную, а тройную, четвертную и так далее. Ты что же, человек, думаешь, кроме тебя мне больше во вселенной заниматься нечем?!

— Но я думал ты ведешь честную игру.

— А я разве тебя обманул в чем-то?

— Нет, но ты явно что-то недоговариваешь. Хоравы ведут себя также: никогда не лгут, но часто умалчивают.

— Не вижу ничего дурного ни в собственном поведении, ни в поведении хоравов. Не жди, Георг, оправдываться и объясняться не буду, поэтому решай сейчас: ты сам по себе или со мной?

— С тобой конечно. — Грустно вздохнул Проквуст.

Тайно доставить Проквуста до Солнечной системы вызвался сам канцлер. Его крейсер целиком заполз внутрь гигантского корабля Чара. Люций Гариль накинул на Георга черный плащ до пят с капюшоном и провел по пустынным коридорам своего корабля.

— Где команда?, — Шепотом спросил Проквуст.

— Молчи, Георг, потом поговорим.

Они вошли в каюту канцлера, и тот показал ему за одним из шкафов скрытую дверь в соседнее помещение. В нем теперь предстояло ему жить безвылазно довольно долгое время: несколько месяцев. Впрочем, каюта была просторной и удобной, грех было жаловаться.

Полет начался в ту же минуту, как Проквуст загрузился на крейсер. Об этом ему сообщил в тот же вечер Гариль. Он пришел к нему и смотрел, как его гость с аппетитом поглощает пищу. Теперь Проквуст должен был есть хотя бы два раза в день, но это совсем не тяготило его, напротив, как же приятно было ощущать вкус еды и наслаждаться им! Он давно все это забыл.

— Спасибо, Люций.

— За что, Гора?

— За то, что я вновь стал почти собой. Мое тело, это ведь подарок хоравов, мне Чар сказал. И хотя я знаю, что мой теперешний рост раза в три меньше роста среднего ирийца, я этого не ощущаю, а в остальном, все как в стародавние дни моей человеческой жизни. Я не могу передать вам, канцлер, всего того восторга, который переполняет меня.

— Пустяки, Георг, не стоит благодарностей. — Гариль сделал паузу, а потом вкрадчиво спросил. — Скажите, Георг, вы уверены, что мы идем по верному пути?

— Нет.

— То есть, как это нет?!, — Канцлер чуть не поперхнулся от удивления.

— А что вы так удивились, Люций? Посудите сами, если бы я был уверен, значит, я знаю решение вашей проблемы, разве не так?

— Да, Георг, все правильно. Просто нам очень хочется верить, что с вами хоравы возродятся.

— Разве дело во мне, канцлер? Вы неправильно поставили вопрос. Спросите меня не о правильности вашего пути, а о том, достигните ли вы рано или поздно финиша?

— Ну?

— И я отвечу, что в этом я уверен. Вы главное не отступайте и о боге не забывайте.

— А ты его видел, Гора?

— Бога?!, — Проквуст сначала хотел засмеяться, но смех застрял в горле, он вдруг подумал, что, наверное, видел, вернее, ощущал себя внутри него. — Вот что, Люций, на этот вопрос я отвечать не буду, потому что ответа не знаю. — Георг отодвинул от себя сосуд, отдаленно напоминающий глубокую тарелку. — Лучше давайте поговорим о чем-нибудь другом.

— Георг, расскажите мне о Темной Империи.

— Что ж, слушайте, канцлер, расскажу кое-что…

Хоравы Земля6.

Коринни шагнул навстречу канцлеру, вышедшему из прибывшего корабля, выражая собой саму любезность.

— Здравствуйте, канцлер! Как добрались?

— Здравствуй, Пол, рад тебя видеть. — Гариль внимательно осмотрел Коринни с ног до головы. — А ты возмужал. Не могу сказать, в чем это выражается, но вижу. Кстати, ты не возражаешь, что я продолжаю обращаться к тебе на «ты», ведь ты теперь важная персона для Недины?

— Нет, канцлер, напротив, сочту за честь. Я глубоко уважаю вашу мудрость, которая не сделала меня вашим противником, заставила по-новому взглянуть на окружающий мир. Сам бы я до этого не додумался.

Люций удивленно посмотрел на младшего Коринни. Тот действительно сильно изменился, от него веяло уверенностью и умом.

— Пол, куда ты растерял свое мальчишество, а?

— Не знаю, канцлер, но порою мне его не достает. Прошу вас. — Коринни вежливо показал рукой перед собой. — Нам надо многое обсудить.

— Да, ты прав, Пол. Совет Недины очень неохотно дал мне разрешение на этот визит, поэтому сегодня вечером я улетаю обратно. Сколько мы не виделись?

— Почти сто лет, канцлер.

Дружески беседуя, они прошли в офис командора. Коринни видел, как вскочила Джулия из-за стола, прижав руки к груди, как едва заметно сбился шаг канцлера. В душе шевельнулось чувство, отдаленно напоминающее ревность, но он подавил его и бросив на ходу: «Люций, я жду вас у себя», скрылся в кабинете. Здесь, за своим столом все как-то быстро улеглось, тем более что канцлер появился буквально через две минуты. Они были умными хоравами, поэтому приступили сразу к делам.

— Люций, мы регулярно направляем на Недину человеческий материал, у вас есть положительные сдвиги?

— К сожалению, Пол, ничем новым порадовать не могу.

— То есть мы все так же далеки от репродукции, как и сто лет назад?

— Ну, ты же знаешь, Пол, что это не совсем так. Благодаря твоей работе мы теперь знаем о людях очень многое: мы можем клонировать их тела, лечить их болезни и раны, управлять их психикой, внушать то чего не было или изымать из памяти то, что было. Только…

— Только это не приблизило нас к разгадке собственной тайны!, — Раздраженно перебил его Коринни. — Извините, Гариль, я нервничаю.

— Я вижу, Пол, и не обижаюсь. Более того, я хорошо понимаю, что ты устал.

— Дело даже не в усталости, Люций, а в том, что я топчусь на месте. Порою мне кажется, что разгадка рядом, буквально в шаге, но потом вновь следует разочарование. Даже эти несчастные гибриды, которых мы тысячами плодим здесь, не приближают нас к цели.

— Мы на ученых советах часто разбирали эту загадку. Судя по докладам, которые направлял к нам Хаим Сью, при скрещивании генов женских особей с генами хоравов, он получал жизнеспособное потомство?

— Ничего подобного. — Усмехнулся Коринни. — На самом деле в лабораториях Сью в основном получали полуживых уродов, начисто лишенных признаков разума. Их изучали, а потом тихо ликвидировали. Лишь малая часть гибридов была более-менее приспособлена к самостоятельной жизни. Во всяком случае, они были личностями. Они осознавали себя и свое собственное бытие, были обучаемы, некоторые из них даже стали нам полезны при работе с поступающими с Земли людьми.

— Вот как?! Это очень интересно. И какой процент?

— Начинали с двух-трех процентов, сейчас доходим до 5-7 процентов.

— Нашли какие-то закономерности?

— Не знаю, Люций. — Командор пожал плечами. — Скорее мы стали делать меньше ошибок.

— Что ж, и это тоже результат.

— Наверное. — Коринни устало махнул рукой. — Что касается закономерностей, то главная закономерность в том, что мы не можем обнаружить закономерностей!

— Как это понимать?!

— А так: мы не можем прогнозировать рождение нормального гибрида. Кажется, вот, нащупали ниточку, сейчас поймем, но нет, только потянули, она рвется!

— И вторичных случаев рождений не зафиксировано?

— Самопроизвольных ни одного. Пока можно утверждать, что практически все гибриды бесплодны.

— Слышу в твоем голосе определенные оговорки, оставляющие некий небольшой шанс…

— Да, вы правы, канцлер, отмечены случаи самопроизвольных вторичных зачатий, но только на ранней стадии, потом плод неизменно исторгается.

— Через какой срок?

— Не дольше трех недель.

— Понятно, а искусственные зачатия, а скрещивание с генами хоравов?

Пол поморщился и нервно переложил бумаги на своем столе.