Борис Миловзоров – Точка бифуркации (страница 38)
— Святой Гора, — обратился к нему обескураженный скоротечностью происшедшего, канцлер, — что все это значит?
— Я попросил нас встретить, Гариль Люций. Думаю, что надо ждать.
Сам он вовсе не был уверен, что он что-то сообщил, но что еще ему оставалось делать, признаться в своем бессилии? Если так, то это выяснится само и очень скоро.
— Сколько же мы должны ждать, Святой Гора?
— Шесть часов. — Почему шесть? Откуда Георгу знать, взял, да, и сказал.
Канцлер кивнул и вернулся к своему креслу. Никто не расходился, хоравы ждали. Они были не только дисциплинированны, но и очень терпеливы.
Для Проквуста эти шесть часов стали мукой. Сначала он растерянно вспоминал, то, что сделал и размышлял, почему просто не отказался от провокационного вызова канцлера? Сказал бы, что не знает, как это сделать, и все. Если хоравы не знают, как известить о своем прибытии, то почему он должен знать? Так, нет, поддался на уловку, пошел на поводу собственной гордости, как же, ведь он дважды святой! Потом Георг наткнулся на хорошую идею, которая вселила в него надежду. Недина, это пусть не очень большая, но планета, не может быть, чтобы представители Совета Цивилизаций не заметили ее прибытия. Следовательно, они ею заинтересуются и прибудут сюда, или хотя бы как-то проявят себя. Часы шли, надежды таяли. Спасительная идея тоже таяла. В самом деле, зачем Совету рассматривать небо, если у них наверняка есть автоматические системы безопасности. Недина даже в их звездную систему еще не вошла, осторожные хоравы подвесили планету-корабль на расстоянии, с которого могли наблюдать, не привлекая внимания. Даже если Недину заметят, то за шесть часов никто не среагирует. И почему он назвал этот срок?! Сказал бы три дня и спокойно пошел спать, что ему в голову стукнуло?! Последний час стал особенно мучительным, потому что Георг стал представлять насмешливо — укоризненные взгляды хоравов, снисходительные улыбки и лживые утешения. Кажется, они все здесь украдкой посматривают на него, предвкушая миг, когда смогут сбросить его с пьедестала, на который сами и возвели. И не просто сбросить, а еще и потоптать в пыли.
От нервного рассматривания собственных пальцев Проквуста отвлек шум. Все, началось, подумал он. Но оказалось, что дело не в нем. На обзорных экранах появилось призрачное светлое пятно. Пилоты во главе с капитаном Халом суетились вокруг пульта, видимо предполагая, что это сбой электроники, но потом они застыли, наблюдая за происходящим. Пятно света наливалось сполохами ослепительного белого огня, они вспыхивали и, цепляясь друг за друга, складывались в сложную конструкцию. Неопределенность формы не могла позволить определить расстояние до пятна, поэтому и его размеры оценить было очень трудно. Канцлер уже крутился рядом с пультом и что-то возбужденно обсуждал с капитаном. Проквуст прислушался и неожиданно из общего шумного фона уловил их негромкую перепалку.
— Капитан, — зло шипел Гариль, — я требую принять немедленные меры защиты!
— Уже приняты, канцлер, защитное поле выйдет на полную мощность в течение минуты.
— Хорошо, а какая угроза может исходить от этого объекта, и что это такое, наконец!
— Знаете, Люций, — неожиданно резко пробасил капитан в ответ, — не стройте из себя начальника, я подотчетен только совету Недины! Думаете, ваши окрики помогут разобраться в проблеме?!
— Не надо сердится, Греон, — примирительно зашептал канцлер (
— Все волнуются. — Буркнул в ответ, сразу остывший от кратковременных эмоций капитан.
— Ну, может быть, у вас есть какие-то версии об этом объекте?
— Да, не объект это!
— Не понял.
— Видите, ни один радар его не видит!
— А пси-экран?
— Пси-радар один и работает, именно от него поступает сигнал на обзорный экран, но если его отключить, то перед нами будет обычное… Стоп, что-то меняется!
Изображение на экране начало наливаться материальной плотью. Его величина оказалась раза в два больше Недины, бедная планета хоравов начала мелко дрожать от слишком близкого гравитационного возмущения, но Хал и его команда поколдовали над пультом, и вибрация прекратилась. К концу шестого часа перед взорами хоравов предстал громадный корабль хозяев системы. Он был в диаметре больше Недины, к тому же еще и вытянут на три — четыре ее диаметра. На нем виднелось множество надстроек, переливающихся огоньками. Корабль навис над Нединой и казалось, приготовился ее проглотить.
— Братья, свершилось!, — Внезапно раздался голос канцлера. — Мы благодарим Святого Гору, за то, что он привел нас к цели.
Проквуст почувствовал, как десятки пар глаз обратились на него. Он встал и неуклюже поклонился.
— Теперь нам надо решить, что будем делать дальше. — Продолжил Гариль, но его тут же прервал капитан Хал.
— Канцлер!
Тот резко и явно сердито обернулся. Рядом с ним стоял один из пилотов и протягивал лист.
— Прочтите это. Это только что пришло по всем нашим каналам связи.
Послание было на межгалактическом языке, компьютер перевел. Люций взял листок и повернулся к остальным хоравам.
— Здесь написано, что ждут нашу делегацию, не более трех представителей.
При этих словах поднялся светлейший Бруно.
— Я пойду.
— Но светлейший!
— Что еще?!, — Сурово спросил тот.
— Я не дочитал еще одну фразу!
— Зачитайте, канцлер, и извините за мою торопливость.
— Здесь написано, что мы должны взять с собой координатор!
Воцарилась молчаливая пауза. Каждый понимал, что кристалл может нести только Проквуст. Бруно раздраженно расправил складки плаща, видимо, в состав делегации включать Георга никто не собирался.
— Что ж, в таком случае, второй член делегации тоже определился. Кто третий? Молчите, канцлер, ни слова о том, что вы хотите присоединиться! Вы же знаете правила! Итак, кто?
Странно, думал Георг, у нас на Ирии в такой ситуации отбоя бы от желающих не было!
— Разрешите мне, братья. — С заднего ряда поднялся молодой хорав.
Это был Пол Коринни, так сообщил ему опознаватель, встроенный после покушения на него в каждый биоорганизм. Почему Георг решил, что он молодой? А потому, что Проквуст так его видел. Он давно уже воспринимал хоравов не только зрением, а еще и неким внутренним взглядом, которому открывались оттенки их ауры. В основном это были оттенки голубого цвета. Георг не знал, что они означают, просто у каждого хорава сочетание оттенков было особым, как отпечатки пальцев у человека, кроме того, в них еще были заложены черты их характера, возраста. Особенно ярко они всплывали внутри него при первом знакомстве. Вот и сейчас он заметил, как прозрачная голубизна Бруно на миг подернулась багряной тенью. Сердится, наверное, старик, подумал Проквуст. Его размышления прервал канцлер.
— Друзья!, — Возвестил он торжественно. — Я думаю, Совет Недины поддержит нашего брата и доверит судьбу планеты и в его крепкие руки!
Ответом прозвучало дружное одобрение. Все, вопрос был решен. Делегация собралась в центре рубки, Проквуст зажал в ладони координатор. Напутственных слов не было, они покинули рубку под напряженными взглядами остальных хоравов. Их никто не провожал, хотя для Георга это было бы вполне естественным. Наверное, решил он, боятся пропустить что-то важное, потому от экранов оторваться не могут. Делегация молча дошла до ближайшего ангара с дисколетом. Такие Проквуст еще не видел, он был раза в три больше обычных, в нем было просторно, в рубке вместо трех кресел было восемь кресел в два ряда. По пути Георг несколько раз ловил на себе настороженный взгляд Бруно, поэтому внутри дисколета сразу же уселся подальше.
Бруно что-то пощелкал на пульте, и управление кораблем взяла на себя автоматика. Проквуст заворожено смотрел на приближающуюся громаду чужого корабля. Он размышлял, сколько же труда вложено в него, и каков же уровень технического развития его строителей, но от дум его отвлекли голоса.
— Пол, — приглушенно отчитывал светлейший сидящего рядом хорава, — что за глупая шутка?! Ты мой племянник, последний близкий родственник, более того, ты мой преемник, разве можно так рисковать, напрашиваясь в состав делегации?!
— Но дядя, — оправдывался молодой хорав, — участие в такой важной миссии дает мне в будущем право на особое положение в Совете!
— Вот как, у тебя есть амбиции?! Ты что, хочешь власти?!
— А почему бы и нет?! Почему должность канцлера тысячи лет бессменно занимает один и тот же хорав?!
— И что в этом плохого?
— То, что во власти отсутствует свежая кровь! Надо систематически обновлять состав Совета, это…
— Где ты узрел в нас свежую кровь?!, — Перебил племянника Бруно с горькой усмешкой. — И зачем лично тебе это нужно, если ты, благодаря моей протекции, тоже сидишь в Совете ни одну тысячу лет?!
— Ну, — замешкался Коринни, — это требует логика политического развития, и я…
— Прости, Пол, — опять перебил его Коринни Фа, — но на Недине слово «развитие» не очень то популярное. Ты то его где подобрал?!
— Неважно! Главное, что Недина движется к серьезным изменениям, и я бы хотел быть в гуще этих событий!
— В гуще?, — Бруно усмехнулся. — А может быть, во главе?
— А почему бы и нет?!, — С вызовом и мальчишеским задором ответил Пол.
— Понятно, моя должность тебя не устраивает. На канцлера метишь?
Ответа Проквуст расслышать не смог, так как дисколет вдруг мелко завибрировал и стал подвывать низким басом. Огромный корабль на экране перестал приближаться, Проквусту показалось, что их дисколет уперся в прозрачную стену, беспомощно тыкался в нее, но не мог сдвинуться ни на сантиметр. Дядя и племянник суетились возле пульта. Сначала они внимательно всматривались в приборы, а затем вдруг стали яростно спорить. Сквозь окружающий гул до Георга доносились лишь отдельные возгласы, но и их было вполне достаточно, чтобы понять суть спора. Коринни Фа требовал выключить двигатели, а Пол яростно его от этого отговаривал. Наконец авторитет дяди видимо сыграл свою роль, и он сердито махнув рукой в сторону племянника, нажал красную клавишу. И тут же все стихло.