Борис Миловзоров – Точка бифуркации (страница 21)
— В какой-то степени, с этим можно согласиться.
— А почему вы не попытались возобновить деторождение?
— Почему же не пытались, пытались. У нас остался огромный банк биоматериала, но у нас не получилось.
— Биоматериал испортился?
— Испортился?, — Гариль едва заметно улыбнулся. — Нет, у нас такого на Недине не бывает, мы не ошибаемся при управлении материей. Проблема в другом. При слиянии клеток по старым, многократным методикам, у нас начинают расти прежние организмы, только в них нет души.
— Как нет души?!
— А так, они пусты. Организмы растут, а новая личность в них отсутствует!
— Господь лишил вас искры божьей!, — Прошептал Проквуст, но канцлер его услышал и грустно качнул головой.
— Да, вы правы, Георг, мы пришли к тому же выводу.
— И теперь вы пытаетесь вернуть внимание Бога?
— Да, но только не в качестве самоцели. Теперь мы хотим понять свое предназначение.
— Простите, канцлер, но, я думаю, пока у вас, его нет.
— Как ни горько это признавать, вы правы. Поэтому-то я так и обрадовался, узнав, что, возможно, вы останетесь с нами. Я очень надеюсь, что господь заметит нас рядом с вами и вернет нас к себе. Георг, давайте искать истину вместе!
— Истину?! А почему вы решили, что я должен искать истину?
— А что же еще может искать избранник господа?!
Люций вдруг встал и неуклюже преклонил правое колено, словно присягал на верность. Его большая голова покорно склонилась.
— От имени всего народа хоравов я прошу вас, Георг Проквуст, останьтесь с нами.
Георг испуганно вскочил с кресла и бросился поднимать старого канцлера.
— Господь, с вами, Гариль!, — Запричитал он, подхватывая собеседника под руку. — Поверьте, я не заслуживаю преклонения, я сам должен перед богом каяться.
— Нет!, — Люций упрямо мотал головой и не вставал с колена. — Вы наша последняя надежда, Георг.
— Ну, хорошо!, — выкрикнул неожиданно для самого себя Проквуст. — Я остаюсь с вами! Но только учтите, — он отстранил от себя радостно вскочившего канцлера, — я не обещаю быть с вами вечно!
— Хорошо, мы согласны на все. Разрешите мне ненадолго уйти, всего на минуту, народ ждет вестей!
— Да, ради бога!
Проквуст вернулся в кресло и удивленно взирал на смешно семенящего вдали канцлера, невольно сравнивая его с прежним Люцием. Неужели так возможно кардинально измениться? Или хоравы играют с ним?
Проквуст примерил свое новое тело. Оно было гибким, чувствительным, дышащим, оно было живым. Он посмотрел на свои необычные руки. Хоравы постарались на славу, вырастив для него пятипалые ладони. Они несколько отличались от настоящих человеческих, были поуже, подлиннее, потоньше, но они были! Георг пошевелил пальцами. Очень необычно, они изгибались в любом месте, у искусственного организма суставы отсутствовали, в нем вообще не было костей. Ткань уплотнялась до каменной твердости там, где импульсы из мозга этого желали. Он глубоко вздохнул и ощутил легкую и свежую струю воздуха.
Проквуст вспомнил недавний разговор с Дамой, у которой оказалось приятное имя Джулия.
— Зачем вам эти биообъекты, разве металлическая оболочка робота менее надежна?
— Нет, Святой Гора, роботы прочнее. Причина не в безопасности, а в предназначении. Мы предполагаем, что на своем пути непременно встретимся с другими разумными существами, и поэтому не хотим, чтобы нас принимали за цивилизацию машин.
— Ну, а если на какой-нибудь планете будут очень тяжелые условия, холод или, наоборот, жуткая жара, или атмосфера будет ядовитой?
— О, это нашим организмам в определенных пределах нестрашно, они рассчитаны на функционирование в самых агрессивных средах, и даже некоторое время могут находиться в открытом космосе.
— Джулия, а почему искусственные организмы так похожи, почему нельзя было придать им индивидуальные отличия.
Она улыбнулась и объяснила, что данный вопрос вызвал у хоравов многолетнюю полемику.
— Понимаете, Святой…
Георг до сих пор внутренне вздрагивал от подобного к себе обращения, но попыток что-либо изменить, уже не предпринимал. Пробовал, не помогло. Он только диву давался, что могло приключиться с этой цивилизацией, которая из массы застарелых эгоистов и циников чуть ли не мгновенно превратилась в доброжелательное и богобоязненное общество. Они всерьез считали его святым и только руководство планеты могло обращаться к нему двойным именем, для остальных хоравов он был Святым.
— Понимаете, Святой Гора, когда природа награждает или обделяет тех или иных индивидуумов внешностью и здоровьем, это не так обидно. А в нашем случае, мы добились абсолютно здорового организма и, естественно, смогли бы придать ему любые черты, пришедшие на ум хоравов. С одной стороны это могло несколько оживить наш мир, побудив состязательность фантазий, но с другой, это могло принести потенциальную конфликтность. В конце концов, победила точка зрения унификации.
— Джулия, но ведь искусственные организмы, насколько я понимаю, не вполне похожи на хоравов, почему?
— Мы решили, что эти организмы не мы сами и лучше, если мы не будем об этом забывать.
— Да, это логично. — Согласился Георг.
Проквуст перевел взгляд со своих рук на апартаменты, в которые его заселили. Они состояли из трех комнат, одна из которых была спальней. Помнится, когда он первый раз зашел сюда, ему очень польстило, что там стояла большая кровать, но потом он вдруг вспомнил, что не спит.
— Да, — грустно подумал Георг, — и не сплю, и не пью, и не ем, и девушек не люблю. Разве это жизнь?!
Вообще-то Проквуст лукавил. На самом деле его новая оболочка требовала редкого потребления некой биокашицы, не очень приятной на вид, но вполне вкусной на вкус. А еще новое тело требовало за собой ухода. Его иногда надо было мыть, и еще более редко, чем есть, посещать туалетную комнату. Когда Георг ее осмотрел, то подивился ее сходности с обычной человеческой ванной комнатой, все было также разумно и рационально. Так что, ворчал Проквуст зря, на самом деле, ему нравилось все это делать, нравилось ощущать упругие струи воды душа на сильных плечах, нравилось глотать невзрачную пищу (
Как-то, валяясь на мягких длинных валиках, служивших хоравам подушками, и скучно поглядывая в потолок, он спросил себя, интересно, а какая на ощупь, кожа Джулии? И испугался, потому что раньше такие мысли в его голову не приходили. Последние недели он проводил с ней много времени. Она водила его по разным уголкам планеты, рассказывала, как пользоваться местным компьютером, обучала необходимым хоравским словам и символам. Он и не заметил, как стал скучать без нее, как с нетерпением ждет нового дня, чтобы продолжить общение со своей Дамой. Георг быстро привык к тому, что он святой, что молодая хоравка смотрела на него глубинным взглядом, полным восхищения и почитания. Нет, он не подсмотрел это в ее глазах, в этих черных фонарях ничего нельзя было прочитать, он это чувствовал и знал, что не ошибается. Он был уверен, что и ей с ним интересно, вот только в причинах ее благорасположения он сомневался, боялся, что она просто гордиться тем, что недоступно всем остальным хоравам: общение со святым.
В дверь раздался стук. Проквуст радостно вскочил с кресла.
— Войдите!
Дверь открылась, и в нее вошел, вернее, вплыл торжественный канцлер.
— Святой Гора! Я приветствую вас.
— Я тоже, Люций. — Ответил Проквуст, с трудом пряча разочарование.
— Гора, пришло время, народ ждет встречи с вами!
— Да?!, — Георг расстроился еще больше, он никогда не любил больших сборищ, а тут, к тому же, придется выступать в незнакомой для него роли «хозяина вечеринки». — Давно мечтал. — Слукавил он.
— Георг, возьмите. — Он протянул ему сиреневый плащ. — Все наши знатные хоравы носят такие плащи.
— Спасибо. — Искренне поблагодарил Проквуст, одеваясь. Ему давно было неуютно ходить голым, особенно перед Дамой. — Люций, почему столь необычный цвет плаща?
— Все просто, Гора. Для вас выбран цвет, который ранее не использовался.
— Понятно. — Георг посмотрел в зеркало, поправил складки, волной спадающие вниз, полюбовался их отблесками. Вместе с ними в душу спустилось спокойствие: «Не я очаровывал этот народ, он сам мной очаровался, так что пусть принимает таким, какой есть», — Он повернулся к Гарилю. — Я готов.
Канцлер одобрительно посмотрел на него и довольно улыбнулся.
— Прошу. — Он протянул руку, и перед ней всколыхнулось пространство. — Здесь мы пройдем сразу на место.
Такого увидеть Проквуст не ожидал, а он то думал, что знает Недину! Они с Люцием очутились на весящей между небом и землей большой круглой платформе, на которой полукругом сидели хоравы, все сплошь в разноцветных плащах. Георг мельком взглянул вниз и вздрогнул. На огромной, теряющейся за горизонтом поверхности стояли хоравы. Не было свободного места от них, но они стояли безмолвно и недвижимо, терпеливо ожидая возможности лицезреть его особу.
— Господи!, — Взмолился Проквуст. — Не оставь меня, надоумь, что делать!
До данного момента у него все получалось, можно даже сказать, получалось легко и непринужденно, а теперь рок вел его туда, где он ничего не смыслил. Он понимал, что ему надо будет что-то сказать, но что? Невидящим взглядом он смотрел на канцлера, говорящего с остальными знатными хоравами, Георг смотрел мимо, вернее, в себя, он судорожно листал свои воспоминания, пытаясь найти в них хоть какую-нибудь подсказку. Ничего толкового в голову не приходило.