Борис Миловзоров – Точка бифуркации (страница 18)

Георг задумался. Если это не галлюцинации, то откладывать поиск нельзя. Тем более, что он все равно собирался последовать совету Адамса. Он вспомнил кодовую программку, полученную от Люция, и максимально сосредоточился, ведь предстояло каким-то неведомым способом ухватить тонкий миг, разделяющий миры. Вот рядом знакомо задрожало прозрачное желе то ли уплотненного пространства, то ли размягченной ее границы. Георг вплотную приблизился к ней и медленно притронулся не пересекая, как прежде. Его ладонь явственно отпечаталась легким фигурным углублением, чуть надави, и пленка лопнет, распахнув перед ним другое измерение. Как удержаться на этой невесомой грани, посильная ли это для него задача в принципе, а, главное, сможет ли он вернуться? Проквуст напрягся и положил на дрожащую поверхность вторую ладонь и машинально начал поглаживать ее, словно уговаривая впустить. А невесомая прозрачность под его руками вдруг обрела плотность, чуть помутнела, обрела глубину, в которой появились далекая долговязая фигура, призывно машущая руками. И тогда Георг решился, он не прыгнул в эту глубину, а прислонился к ней, мысленно представив себя бесконечно плоским и тонким. И он слился с этой дрожащей пленкой.

На миг его постигла темнота, а потом в глаза брызнул яркий солнечный свет. Он лежал в траве, остро пахнущей душистым клевером, стебельки трепетали на легком ветру и щекотали его кожу. Проквуст сел и растерянно оглядел самого себя. Он был тверд, осязаем, в новеньком комбинезоне играла мышцами плоть. Георг вдохнул воздух полной грудью и чуть не захлебнулся от восторга. Что это, рай?

— Вставай, друг, давай обнимемся!, — раздался за спиной знакомый голос.

Проквуст оглянулся и рассмотрел темный силуэт человека, омываемого потоком солнечного света из-за спины.

— Это ты, Чарли?, — Не веря своим глазам, с придыханием спросил Георг.

— Я, мальчик мой, я! И я рад тебя видеть, хотя не понимаю, как ты смог сюда попасть.

— То есть как это?! Ты же меня позвал!

— Я?! Да как бы я это смог сделать? Я сижу здесь в своем бесконечно замкнутом мирке и медленно тухну. — Пульдис махнул рукой и, шагнув вперед, протянул руку Проквусту. — Впрочем, не слушай меня, на самом деле я бесконечно счастлив здесь.

Георг поднялся, вцепившись в сильную, горячую и шершавую ладонь Чарли.

— Прости, но как такое может быть одновременно?, — Удивился он.

— Здесь, может.

— Где здесь?

— В моем личном царстве, названным мною пенсионным раем. Мы еще поговорим, Георг, а пока поехали в мой дворец.

Проквуст оглянулся. Странно, на сколько хватало глаз, тянулся травяной покров, ни бугорка, ни деревца. Между тем Чарли повернулся и вытянул руку. В тоже мгновение перед ним появилась огромный шикарный лимузин. Его черные, начищенные до зеркального блеска бока, отражали нетронутую луговую гладь.

— Садись. — Дверцы гостеприимно распахнулись. — Праздник начинается.

— Как же мы поедем?, — Поинтересовался Проквуст, с удовольствием утопнув в велюровом великолепии кресла и глядя на травяной ковер вокруг.

— Очень просто, — весело отозвался Пульдис, — смотри, я щелкаю пальцем и…

Перед капотом машины стрелой легла идеально ровная автострада.

— Но-о!, — Чарли небрежно пнул ладонью в обшитый кожей руль.

Лимузин вздрогнул и величественно покатил по дороге. Пульдис уперся локтями в руль, положил на сведенные ладони лицо и машинально теребил пальцами свои большие уши. Глаза смотрели вдаль, не видя этой дали, в них плескалась грусть и печаль. Проквуст душой ощутил бездонность тоски своего бывшего друга и содрогнулся от острой жалости.

— И не надо меня жалеть!, — Выкрикнул вдруг Чарли и зло посмотрел на Проквуста. — У меня все хорошо. Все хорошо!, — Он повторил эти слова, словно заклинание.

— Чарли, мы же хотели обняться. — Тихо проговорил Проквуст.

— Да, ладно, брось. — Пульдис устало махнул рукой. — Я и так знаю, что ты рад меня видеть, а я, поверь, рад видеть тебя. Только обниматься нет прока, во всяком случае, для меня.

— Но почему?!

— Да, потому, что я вижу иллюзию, которую создаю. Вернее не вижу, а ощущаю. Я ем, и знаю, что не ем, я иду под ярким солнцем, а его нет, вокруг великая пустота, куда даже Господь не заглядывает!

— Чарли, не надо гневить Бога упреками!

— Да? А что он мне может сделать? Наслать болезнь? Я вылечусь. Лишить меня способности управлять этим миром? Так это, может быть, было бы самым лучшим благом!

— Господи, как же ты мучаешься!, — невольно вырвалось у Георга.

— Ты чувствуешь?, — Пульдис благодарно посмотрел на Проквуста. — Спасибо. А то я боялся, ты воспринимаешь меня, как полусвихнувшегося капризного переростка. Впрочем, я, наверное, именно им и являюсь. Сам посуди, как тут сохранить самообладание, когда светлый и идеальный мир, в котором ты царь и бог, превратился в жуткую гримасу реальности!

— Вот видишь, значит, Бог здесь есть!

— Здесь, рядом со мной, сейчас?!

— Именно здесь и сейчас!

— Тогда пусть он поможет мне.

— За что ты просишь помощи?

— Не понял?

— Ты же не веришь в Бога?

— Почему не верю, верю. — Голос Пульдиса звучал не очень уверенно. — Но ведь он бросил меня!

— Господь не может бросить тех, кто верит в него.

— Георг, а ты то откуда это все берешь?! Ты же мальчишка, ты… Погоди, ты сказал, что я звал тебя?

— Да.

— Значит… — Чарли побледнел и откинулся в кресле медленно катящей по дороге машины. Он замолчал, словно наткнувшись на какую-то важную мысль, которая прежде ускользала от него. — Выходит, это Господь позвал тебя ко мне?! Но почему?

— Наверное, ты просил его об этом?

— Просил? Да, наверное, просил. Вернее, я с одной заветной мыслью никогда не расставался, но там не было тебя, Георг, ты уж извини.

— Ты хотел уйти отсюда, Чарли?

— Да, тысячу раз, да! Отсюда давно ушли все, кто был. Они уставали жить в сказке, где нет ни трудностей, ни труда, где даже фантазия не ограничена ничем, кроме моей воли, дабы не наплодили монстров или чудовищ. Они приходили ко мне и просили разрешения уйти, и я разрешал, хотя мог и оставить!

— Ты поступал правильно.

— Да, ты так думаешь? А как ты оценишь их проводы? Я устраивал их торжественные похороны, развлекаясь на всю катушку?

— Но ты же уже понял глупость своего поведения?

— Понял, но не осудил, потому что думал, что Бог меня оставил. А он, оказывается, ждал, ждал, когда я вспомню о нем! Какой же я был кретин! Тупой, неблагодарный кретин!

— Постой, Чарли!, — Спохватился вдруг Проквуст. — Бенни мне рассказывал, что ты оседлал какого-то иномерного червя, что управляешь им и активно способен проявлять себя в материальном мире? Разве это не так?

— Было так. — Пульдис махнул рукой. — Только червя с Ирии выгнали, я так понимаю, — он, прищурившись, хитро посмотрел на Георга, — не без вашего участия с Адамсом?

— Мы никого не выгоняли, просто Бенни залатал дыру между мирами, из которой на Ирию выползали всякие твари.

— Понятно, мир спасли. Ну, и правильно.

— А к чему ты об этом спросил?

— Да, потому что, когда червя потащило с Ирии, я же чувствовал, как он упирается изо всех сил, он меня выплюнул вместе с моим пенсионным раем, и мы зависли неизвестно где.

— Почему же, известно, в границе между мирами.

— Это что же, такая толстая граница, что может вместить все это?!, — Пульдис красноречиво провел перед собой рукой, беспрепятственно пройдя насквозь стойку автомобиля и верхнюю часть руля.

— А разве ЭТО имеет толщину?!, — Георг рассердился.

Он взял и высунул руки наружу, прямо через крышу. Пульдис открыл рот от удивления.

— Ты такое можешь?!

— А что здесь странного, если вокруг только иллюзия?

— Но ведь и наш реальный мир, иллюзия.

— Это кто же тебе, Чарли, сказал?

— Сам додумался!

— Не ты первый. Только авторы иллюзий разные. — Съязвил Проквуст.