Борис Миловзоров – Точка бифуркации (страница 122)
— Скоро, это когда?
— Дней через десять.
— Десять?, — Король вопросительно посмотрел на Проквуста.
— Конрад, мне все равно, лишь бы был жив и здоров.
— Хорошо, через десять дней я лично приеду за последним Монахом.
Уже в машине Проквуст молчал, погруженный в воспоминания и думы о Бенни Адамсе. Какой подарок тот сделал для него: остался жить!!! Георг чувствовал бы себя совсем счастливым, если бы не мысли о Елене. Король тоже помалкивал, как оказалось, он, утомленный обилием событий, уснул. На площади перед Белой Горой уже стоял огромный летательный аппарат, похожий на огурец с коротенькими крыльями, ни винтов, ни турбин на нем Проквуст не заметил. Конрад третий и его поредевшая свита забрались внутрь, и расселись по удобным креслам.
С этой минуты жизнь Георга Проквуста приостановилась, и началось стремительное существование Святого Проквуста. Едва поспав несколько часов в большом королевском особняке, он был разбужен, и тут же утянут водоворотом церемоний. С утра пораньше к нему явился отец Феодор. Оказывается, он лишь исполнял обязанности главного Монаха, ведь формально Бенни Адамс был жив. Проквуст тер глаза и мечтал о чашке кофе, которого на Ирии не было. Голос старика звучал расслабляющее, смысл ускользал, Георг вдруг подумал, что это неудобно, заснуть во время беседы со столь важным ирийцем. Он потянулся и резко вскочил на ноги. Феодор от неожиданности замолчал. Похоже, он не очень то ожидал от меня такой прыти, подумал Проквуст. А вдруг он меня специально усыплял?! Нет, тут нельзя расслабляться, надо держать ухо востро! Он прошел мимо сидящего на невысоком кресле монаха, и здесь не выпускающего из рук затертого руками и временем посоха, и выглянул за дверь. Как и ожидал, увидел красивую девушку, сидящую за письменным столом. Напротив нее в кресле сидел маленький и хмурый Ян Данбар, а из-за приоткрытой входной двери слышался приглушенный гул множества голосов. Ничего себе, это они все ко мне?! Ужаснулся Георг. При его появлении девушка встала, а председатель планетарного Совета остался сидеть, только еще больше напрягся.
— Простите, а как вас зовут?, — Обратился Проквуст к девушке.
— Елена.
Георг вздрогнул, улыбка сбежала с его губ.
— Э-э, — замялся он, — будьте любезны Елена, организуйте мне горячего чая.
— Завтрак уже ждет вас в соседней комнате, Святой Проквуст. — Девушка сделала нечто подобное реверансу.
— Спасибо.
Он вернулся к невозмутимо сидящему отцу Феодору.
— Вы не откажетесь со мной позавтракать?
— Откажусь. — Хмуро отозвался тот.
— В таком случае, давайте договорим и я сделаю перерыв. На чем мы остановились?
— На вере. Я говорил, что вы, как святой Церкви Рока, должны всячески поддерживать нашу церковь.
— Я с удовольствием, только не совсем понимаю, как я это могу делать.
— О, здесь нет ничего сложного. — Оживился старик. — После тех чудес, которые вы явили миру, каждый ириец боготворит вас. Вам, Святой Проквуст, всего лишь не следует отрицать свою святость. Не надо разочаровывать народ.
— Хорошо, я постараюсь, хотя совсем не представляю себя в роли живого святого. Вам то я могу честно сказать, что я обычный человек, просто обладаю некоторым набором уникальных качеств, подаренных мне господом, а не заслуженных или выстраданных, как это может показаться со стороны.
— Пусть так, это внутреннее, а в вере важно внешнее.
— Что-что? Простите, отец Феодор, но я не понял.
— Все просто, сын мой, дело любой церкви часто рисуется для верующих мазками обрядов и традиций, и уже после этого проникает в глубь души. Возможно, это звучит несколько цинично из уст старого монаха, но такова наша жизнь. Люди погружены в каждодневные заботы, быт, работу, семью и вспоминают о боге не часто. Многие посещают храмы редко, а то и вовсе мимо них проходят, но каждый раз в такие редкие моменты его душа невольно соприкасается с вечным! Пусть кто-то из них думает, что он, заходя в храм ради дани обряду или событию, выходя из него, остается тем же, но на самом то деле это не так! Неверие теснит душу, а в храме она дышит свободно, вбирает в грудь силы на последующую борьбу за вверенного ей человека! Поэтому даже если с неверием, но с любопытством в сердце человек потянется вслед за новоявленным живым святым, то он подспудно потянется к богу, хочет он этого или не хочет, осознает это или не осознает.
Монах закашлялся и замолчал. Проквуст увидел, как набухли жилы у него на шее, видимо он сдерживался. Георг быстро подбежал к нему и стукнул своей крохотной ладонью по костлявой спине старца. Он словно на железо наткнулся и машинально провел по этим корявым и острым граням, сглаживая их. Старик затих.
— Что с вами, отец Феодор?, — Испугался Георг.
— Уже ничего, сын мой. — Монах встал, поклонился в пояс и озадаченно покачал головой. — Удивляюсь я, насколько замысловаты, бывают промыслы божьи. Ведь вижу, простой ты человек, Святой Проквуст, а какая же силища внутри тебя бродит! Ведь ты мне снял сильнейший приступ и даже не заметил. Оставайся же таким всегда и бог никогда тебя не разлюбит. До свидания. Во время праздничной недели я буду рядом с тобой, сын мой, всегда помогу, коли нужда встанет.
Монах вышел, а Проквуст прошел в соседнюю комнату, в которой был накрыт завтрак. Посуда и мебель были подобраны под его рост, а все большое убрали, дабы он не ощущал себя недорослем. А он и не ощущал. Он как-то легко воспринял бродящих вокруг него великанов, наверное, потому, что уже не планировал оставаться здесь. Его место на Земле, рядом с Еленой и его будущим ребенком. Он машинально что-то жевал, а мысли все время возвращались к беседе с монахом. Когда тот говорил: «сын мой», поначалу у Проквуста внутри все коробилось, ведь он был старше Феодора на многие тысячи лет, но после того, как он его послушал, он вдруг понял, что тот ему действительно в отцы годиться. По своему жизненному опыту, по глубине мысли, по мудрости, наконец. Конечно, он и сам пережил невероятные события, такие, о которых этот старик и понятия не имеет, но все равно рядом с отцом Феодором он ощущал себя мальчишкой.
— Ну, что ж, святой, так святой. — Проквуст встал и направился проводить дальше прием населения.
В комнате приема уже восседал председатель планетарного Совета Ян Данбар. Он держал на коленях папку, и нетерпеливо постукивая ногой, перелистывал какие-то бумаги.
— Здравствуйте. — Поприветствовал его Проквуст.
— Что?
Данбар сделал вид, что не заметил появления Георга, он важничал и трусил одновременно, и все это Проквуст понял мгновенно. Вот только как на это реагировать: разозлиться или посмеяться? Ни то и ни другое. Святой, так святой, повторял он про себя, как заклинание и оно помогало, на свое место Георг уселся спокойным и невозмутимым.
— Слушаю вас, председатель.
— Вы меня знаете?
— Вчера на церемонии вас косвенно представил король.
— Ах, да, король. — Данбар закрыл папку и положил ногу на ногу. — Собственно, э-э, господин Проквуст, у меня нет особых дел. Я пришел засвидетельствовать свое почтение и заодно узнать о ваших дальнейших планах. Меня так сказать интересует экономика и финансы.
— За почтение спасибо. — Усмехнулся Георг. — Только хочу ТЕБЕ напомнить Ян, что я святой, а не господин. Ты веруешь в единого господа?
— Я?!, — Председатель растерялся. — Ну, как вам сказать, конечно, особенно в науку и разум, вот… — Данбара от усилия даже пот прошиб.
— Понятно. В храм ходишь?
— А как же, регулярно!
— Ну, тогда благословляю. Иди Ян, служи Ирии, и не волнуйся, я не принесу твоей казне разорения.
— Но понимаете, праздник…
— Не я праздник придумал, иди, разбирайся с королем. От меня если чего хочешь, то только для души. Что тебе для души надо?
— Извините, Святой Проквуст, — Данбар встал и, сунув папку в подмышку, слегка изогнулся, — я все что хотел, выяснил, разрешите удалиться.
Дальше было проще. Елена зашла, мило улыбнулась, и предложила отодвинуть кресло для посетителей в сторону. Нет проблем, сказал ей Георг. Не вставая со своего стула он протянул руку, тяжелое кресло оторвалось от пола и слегка покачиваясь перелетело к дальней стене, где и успокоилось. Девушка смотрела широко раскрыв глаза, потом вдруг прижала руки к груди, шагнула к Георгу и встала перед ним на колени.
— Святой Проквуст! Благослови меня.
— На что тебя благословить, Елена. — Ласково спросил Георг.
— Я беременна, попроси у бога здоровья для моего дитя, а мне сил и терпения.
Проквуст встал и, подойдя к девушке, поцеловал ее в душистые волосы, потом поднял к себе ее голову и, глядя прямо в глаза, сказал:
— У тебя все будет хорошо, верь в это! А еще я сегодня помолюсь за тебя. Но ты и сама молись, господь любит молитвы.
— Прости, Святой Проквуст, но я грешна.
— Чем же?, — Удивился Георг.
— Я молитв не знаю.
— Как же не знаешь?! Ну-ка, повторяй за мной: господи не оставь меня, помоги мне в добрых делах. Повторяй, повторяй. Так, хорошо. А теперь ответь, ты что, этих молитв раньше не знала?
— Но это же не молитвы…
— Все что из сердца, это все молитвы, а причитания без души, все равно, что черствый хлеб. Иди, Елена, носи своего ребенка, а мне принеси тетрадь и ручку, а то ведь не запомню, за кого молиться придется.
Люди шли и шли, мало, кто осмеливался просить что-нибудь кроме благословения. Кто-то просил за здоровье родных, кто-то признавался, что грешен, каялся. Таких Проквуст тайком записывал в свою тетрадь. Через четыре часа он еле держался на ногах, спасибо пришел король и забрал его на торжественный обед, где опять было много народа, но зато можно было отдохнуть. После обеда Георг вылетел в другой город. Их встречали толпы ликующего народа, стоящие вдоль дороги и Проквуст опять щедро и искренне дарил им свое благословение, наполняя его всей своей внутренней энергией. После ужина в кругу важных горожан, а таких набралось не менее двух сотен, Георг наконец-то остался один рядом с постелью. Но лечь он не мог, предстояло еще помолиться за тех, кому обещал. Он достал тетрадку, взял в руки нательный крестик и принялся творить молитву, стараясь не пропустить ни одной человека, который вспоминался ему на основе записи. Полночи молитв, потом сон без сновидений и снова прием людей. Все началось и продолжилось по вчерашнему сценарию: прием, обед, перелет в следующий город, торжественная встреча с народом, не менее торжественный ужин, полночи молитв и потом все сначала.