Борис Миловзоров – Гроздья миров (страница 13)

В коридоре замаячила сухопарая фигура Пауля Блендера, важной походкой вплывающая в зал заседаний. Харман посмотрел в бесцветные глаза Блендера и беспомощно пожал плечами. Генеральный советник социальной безопасности Совета Федерации, едва заметно кивнул и многозначительно поднял руку, мгновенно наступила тишина. Было слышно, как под неким грузным телом заскрипело старое кресло.

— Друзья мои, — произнес он печальным тоном, — наш уважаемый председатель сегодня трагически скончался.

Блендер сделал многозначительную паузу, зал затаил дыхание, готовясь к взрыву эмоций, но Пуаль опять поднял вверх ладонь.

— Господа, попрошу вас не шуметь!, — жестко приказал он. — Я все объясню, если вы не будете меня перебивать. — Кто-то громко кашлянул, на него зашикали. — Спасибо. — Блендер прошелся перед столом, задумавшись, остановился.

— Ох, хорошо держит паузу!, — подумал Харман.

Блендер вновь заговорил:

— Мне поручили сообщить вам, что наш мир настигли перемены и Совет Федерации с настоящего момента упраздняется.

Что тут началось! Гвалт поднялся невообразимый, степенные господа подпрыгивали над своими креслами и орали несообразности, брызгая слюной и размахивая руками. Блендер невозмутимо смотрел на это и терпеливо ждал. Как они с Харманом и предполагали, лобовое заявление привело к эмоциям, а не действиям, рано или поздно они утихомирятся. Скоро так и случилось: суеты стало меньше, выкрики тише, под напором любопытства возмущение быстро сдавало свои позиции. Можно было вновь говорить, но тут из глубины зала раздался спокойный и уверенный в себе голос:

— Уважаемый, Пауль, значит ли это, что некая неведомая сила заставила вас и директора социального института подчиниться вопреки всем вашим безграничным полномочиям?

До Хармана донесся легкий шум, все сначала повернулись к говорившему, а потом вновь вперили напряженные взгляды в Блендера. Рональду хорошо был знаком этот голос. Он принадлежал Даймону Лезурье, очень богатому и чересчур независимому сенатору, род которого к тому же обладал уникальной привилегией: имел собственный аппарат деструкции и штат специалистов. В своё время Харман долго изучал досье, но так и не понял, за какие заслуги клан Лезурье был столь обласкан. Его любопытство было столь острым, что как-то он задал вопрос Блендеру. Тот блекло посмотрел на него и коротко бросил: «Вода!». Только после этого у Хармана все сложилось: на планете Ирия лишь клан Лезурье располагал огромными запасами чистейшей питьевой воды. Деньги, вот и весь секрет… Но пора было помогать Паулю. Харман встал.

— Господа, — все взоры моментально слетелись к нему, — вы давно меня знаете. Я всегда добросовестно стоял на страже интересов Новой Цивилизации, но то, что случилось повергнуло в шок весь мой прежний жизненный опыт…

— Короче, Рональд!, — проскрипел все тот же голос.

— Минуту терпения, господа, поверьте, я попытаюсь быть максимально кратким. Итак, неведомая сила, это один единственный человек, который обладает даром изменять окружающий нас мир, волен над людьми, я лично был свидетелем, как он превратил неких строптивцев в дохов простым усилием воли, и точно также произвел из доха нормального человека.

— Это невозможно!, — крикнул толстяк из третьего ряда.

— Расстрелять подлеца!, — заверещал кто-то истошно с самой галерки.

А Лезурье вдруг молча уселся на свое место, весьма удивив этим Хармана. Но тут шум, нарастающий безудержной волной вдруг мгновенно стих. Из ближайшей стены вышел молодой человек в элегантном черном костюме с небольшой тросточкой и вспорхнул к столу. Озорно тряхнув копной русых волос, он медленно обвел зал глазами.

— Меня зовут Бенни Адамс. Я упраздняю вашу прогнившую Новую Цивилизацию и объявляю Ирию своей империей.

Тут же зал взорвался воплями, вернее готов был взорваться. Адамс поднял руку и звук пропал. Растерянные члены совета еще какое-то время беззвучно разевали рты.

— Господа, я не люблю шум. Прошу это усвоить раз и навсегда. Кстати, я никому не разрешал покидать собрание!, — несколько фигур, торопливо пробирающихся к выходу, рухнули словно подкошенные на пол. — Я не намерен вас ниспровергать, если вы присягнете мне на верность. Кстати, хочу сразу предупредить, тот, кто будет неискренен, погибнет, тот, кто не решится… я подумаю, что с ними делать, но жить будет, я обещаю. Последнее, что вам хочу сказать: не будьте идиотами. Вбейте в ваши заплывшие жиром и бездельем мозги, что прежнего мира больше нет, теперь им владею я, и вами тоже, хотите вы этого или не хотите.

Ни один звук не мешал голосу говорящего, неведомым способом он выключил все звуковые волны, кроме собственных слов. Бенни обвел зал глазами, удовлетворенно стукнул тростью по ладони и кивнул Харману, который тут же подхватил свой стул и, спустившись с ним вниз, застыл невозмутимым изваянием. Адамс еще раз кивнул, сделал неуловимое движение рукой, и перед ним загустилось туманное облачко, с каждым мгновением приобретающее форму кресла. Он сел.

— Прошу, господа, — вновь раздался его голос. — Процедура совершенно несложная: желающие проходят и садятся на стул. Господин Харман запишет ваше имя и вы станете моим верным подданным. Итак, кто первый.

— Я!, — неожиданно громко заявил Лезурье и направился к Харману. — Что нужно говорить, Рональд?

— Ничего, Даймон, просто садись, а потом встань.

— Минуту!, — прервал их Бенни. — Лезурье, вы готовы умереть ради моей империи?

— Я готов умереть за Ирию, — не задумываясь отозвался Даймон.

— Хм, а как же на счет верности повелителю?

— Служить клянусь, а умру лишь по зову сердца.

— Хорошо, Лезурье, от вас такой ответ приму, — Адамс тяжело оглядел безмолвно застывший зал. — А остальных предупреждаю: кто позволит себе подобные рассуждения… — Бенни перевел взгляд на Даймона. — Садитесь, Лезурье, и слушайте, что вам сердце скажет.

Лезурье, уже склонившийся над стулом, вздрогнул, но лишь на мгновенье. Сел. Ничего не произошло. Он вопросительно посмотрел на Хармана.

— Вставай, Даймон, — на лице Рональда мелькнула улыбка.

Харман склонился над листом бумаги и под номером один записал Лезурье. Зал терпеливо ждал.

— Даймон, — заговорил вдруг Адамс, — я вас вызову для беседы.

Лезурье с достоинством поклонился.

— Я к вашим услугам, Ваше Величество!

Харман поднял голову.

— Прошу вас, господа, кто следующий?

Над залом повисла напряженная пауза. Адамс невозмутимо рассматривал свою трость, судя по его виду, он никуда не торопился. Безмолвье давило и народ явно нервничал. Внезапно, словно гром прогремели чьи-то слова: «Сколько же может продолжаться эта комедия?!». Чудесным образом слова застыли в вышине желтоватыми облачками. Бенни встал.

— Кто сказал?

Зал испуганно замер.

— Чего вы боитесь? Я тоже всего лишь хочу побыстрее закончить эту комедию. Ну?!, — Адамс подождал с полминуты. — Жаль, я о вас был лучшего мнения. Что ж, тогда вернем слова тому, кто их породил.

Он махнул вверх своей тростью и облачка медленно потянулись вниз. Они сгустились вокруг запотевшей лысины грузного мужчины, с нервозно бегающими глазками.

— Рональд, кто этот толстяк?

— Белуччи Гир, мой Повелитель.

— Белуччи? Очень хорошо. Белуччи! Ты что, не понял?!, — голос Адамса налился металлом, а облачка над головой Гира из слегка золотистых превратились в яростно желтое пламя. Толстяк заверещал от ужаса и сломя голову ринулся к Харману, преследуемый горящими языками огня. Если бы он не сидел с краю, то кого-нибудь мог бы покалечить. Гир с разбега опустил свой зад на сиденье и замер. Жар над его головой медленно и бездымно рассеялся. Глаза вопросительно смотрели на Адамса.

— Ну, что ты смотришь, чудак?, — ласково проговорил Бенни. — Видишь, как все просто? Теперь ты будешь служить мне, и все будет хорошо. Только за своим языком следи, ладно?!

Белуччи энергично закивал головой, и радостно подскочив, побежал к своему месту. После этого к стулу потянулись остальные. Адамс смотрел им в лица и поражался примитивности чувств, отраженных на них. Кто-то открыто боялся, кто-то прятал страх за маской невозмутимости, но на большинстве лиц читалась усмешка, замешанная на презрении, мол они внутренне презирают всю эту дурацкую игру. Бенни ждал, что будет с этими кривыми улыбками… И тут, как продолжение его мысли очередной член Совета тихо осыпался на пол пеплом. Не было ни пламени, ни дыма, человек сразу же стал горсткой летучего праха. Словно столбняк пал на толпу не прошедших еще испытание, они поняли, что с ними не шутят, что рядом дышит холодом смерть.

— Что же вы застыли, господа? Разве я обманул вас? Еще раз напоминаю, что те, кто сомневается, может отойти в коридор. — Адамс оглянулся, как он и ожидал, там уже стоял Блендер, ожидая отступников.

Из хвоста очереди отделились несколько человек. Перед стулом стоял худой и старый мужчина, провожавший тоскливым взглядом вышедших из очереди.

— Клаус!, — слегка повысил на него голос Харман. — Вы так и будете стоять здесь столбом?! Решайтесь, наконец!

Мужчина вздрогнул, быстро опустился на стул и тут же вскочил, радостно улыбаясь. Рональд Харман перегородил вдруг ему дорогу.

— Не мухлюй, Клаус! Садись еще раз!

— Не буду! Я прошел испытание!

— Клаус!, — вмешался в перепалку Адамс. — Поднимитесь ко мне. — Бенни с интересом рассматривал трясущегося от страха человека, еле переставляющего по короткой лесенке ноги. — Зачем же спорить и шуметь, Клаус, мы сейчас все проверим.