Борис Миловзоров – Дорога в Эсхатон (страница 28)

— Не побоишься зверя?

— Так ты ж его повязал накрепко.

— А князь что скажет?

— Не знаю. Я одно знаю: я себе сам князь!

— Что ж, милости прошу.

Георг ещё раз проверил надёжность пут и помог зелейнику сесть на повозку. Его колени чуть ли не упирались в бок зверя, но он был спокоен, деловито упёр клюку в пол и обхватил её руками.

— Вот уж не думал, что так близко увижу…

Караван двинулся в путь.

В дороге Георг пару раз проверял, жив ли наг, он был ещё нужен. Артём пытался поговорить с отцом, но тот сразу отрезал: "Сын, вот эту тварь ты должен просканировать до самых глубин его поганого мозга! Иди, и думай только об этом!". Сын всё сразу понял, посерьёзнел и шёл дальше задумчиво-самоуглублённым. Словоохотливый зелейник почти сразу задремал, так что шли в тишине.

На место прибыли вполне благополучно. Проквуст оставил Ратшу присматривать за повозкой, а сам проводил гостей к сторожке. Артём тут же восторженно застыл на краю площадки, пожирая глазами открывшиеся дали, Рукагин мельком глянув на красоты, тут же осведомился у Георга, есть ли в сторожке чайник. Ведагор с интересом принялся всё здесь осматривать, иногда низко нагибаясь, словно обнюхивая что-то. Особенно долго он крутился вокруг места, где до этого пазузу обстрелял нага, в конце концов, он опустился на коленки и принялся осторожно сдувать с него песчинки, пока они не открылось высохшее пятно светло-зеленого цвета. Зелейник достал из торбы туесок с плотной крышкой, посмотрел на него, опять принюхался, и спрятал обратно, достал из торбы металлическую коробку, и крохотной деревянной лопаточкой принялся соскребать вещество внутрь. Проквуст покачал головой, удивляясь чутью старика, и вернулся к повозке. Там Ратша уже нервно лохматил гриву коня. Увидев Проквуста, он облегченно вздохнул.

— Наконец-то!

— Соскучился?, — усмехнулся Георг.

— Страшновато мне с этой зверюгой одному, вон как опять на меня зрачками своим косит.

— Ничего, скоро откосит!

Проквуст подхватил нага, поднял в воздух, прошёл с ним узкую тропу и водрузил посреди площадки перед сторожкой. Он невидимыми энергетическими нитями словно приклеил спеленатого нага к земле. После этого многозначительно посмотрел на сына. Тот в ответ кивнул и направился к нагу. Он подошёл к нему со стороны морды и ни секунды не медля, положил на его широкую голову обе ладони и закрыл глаза. Зверь вздрогнул и зажмурился. Все замерли: Рукагин у двери сторожки с ведром, Ведагор на коленях у пятна.

— Ой, — охнул за его спиной Ратша.

Артём поднял руку вверх, потом многозначительно приложил палец к губам, все тихо стали доделывать дела, Георг поманил рукой жреца и стража.

— Рукагин, мне нужна твоя помощь, — зашептал он, когда они подошли, — пусть чаем Ратша займётся.

— Это можно, — пробухтел тот и приняв из рук жреца ведро, направился к сторожке.

— Рукагин, приготовь, пожалуйста, место для Артёма и чем укрыть, возможно, его будет знобить.

— Не волнуйся, Гора, сделаю.

Шло время, солнце закатилось за горизонт, стемнело, теперь лишь костер освещал застывшую пару: жуткого монстра и подростка, словно слившихся в единое целое. Возле мальчика дежурил Рукагин. Неподалеку на лавке сидели Ведагор и Проквуст, а Ратша рядом на толстом полене.

— Гора, — шепотом позвал зелейник Проквуста, — сколько часов уже стоит, всё ли в порядке?

— Я надеюсь на лучшее, Ведагор. Если Бог наделил сына дарами, значит, он его не оставит, когда тот ему служит.

— Ты так в этом уверен, маг? Может, всё же прекратить?

— Нельзя! Кроме того, я не уверен, я верю.

В это время Артём дернулся и открыл глаза, у него подкосились ноги, руки соскользнули с морды зверя. Проквуст бросился к сыну, но его уже подхватили сильные руки Рукагина. Он вопросительно взглянул на подлетевшего Георга. Тот быстро потрогал лоб сына, он был в испарине. Проквуст приложил к солнечному сплетению сына ладони и щедро влил в него энергии, ладони ярко засветились голубым светом. Артём приоткрыл глаза.

— Пап, — еле слышно прошептали его губы, — я в порядке, спать очень хочется.

— Спи сынок, — облегченно шепнул Георг.

Артём закрыл глаза и ровно задышал, Проквуст кивнул Рукагину, тот осторожно понёс мальчика в сторожку. Проквуст вернулся к лавке и устало вытер платком пот со лба.

— Слава Богу!, — сказал он и перекрестился. — Ратша!

— Тут я!

— Друг, подбрось в костёр дровишек, и чаю очень хочется.

— Всё давно готово, Гора, сейчас организую.

Ратша исчез в темноте. Ведагор тронул Георга за руку.

— Это было опасно?

— Очень!

— Чем?

— У моего сына редкий дар, он может заглянуть в чужой мозг, но я думаю, если этот мозг будет более сильным, чем его дар, он может не вернуться или вернется иным.

— Ты рисковал своим сыном?!

Зелейник задал болезненный вопрос, который уже несколько часов обдумывал Проквуст. Он уже тысячу раз пожалел, что втянул сына в это путешествие. Зачем он торопил события? Можно было спокойно подождать, когда ребенок окончательно повзрослеет и тогда, если дар настоящий, он проявится… А если уже не проявится?! Простит ли Бог? Простит ли сын, когда всё поймёт?

— А что же, я буду его от жизни прятать?!, — раздражённо отозвался Георг. — Думаешь, мне не проще было оставить его в своём мире? Я там богат, живу в сытости и комфорте…

— Прости, Гора, — Ведагор успокоительно похлопал его по ладони, — теперь я понял, почему ты и во внешнем мире чужой.

— Почему?, — Проквуст как-то сразу успокоился.

— Ты про всю вселенную думаешь?

— Её же Господь создал. Как же не думать?

— Тогда я, не ошибся, подарив тебе меч.

— А не жалко?

— Очень жалко, он же тысячи лет в роду княжеском из рук в руки передавался.

— Да как же ты такой меч чужаку подарил?!

— А, — махнул зелейник рукой, — сам не пойму. Ты как ушёл, во мне аж загорелось всё, разбередил ты меня. Хожу, мечусь по своей избёнке, да на твоё счастье княжна заглянула, и давай причитать: у отца Артёма, то есть у тебя, даже оружия нет, что ж вы его на смертное заклание отправляете? Я ей и говорю, мол, я что, оружейный склад?! У меня всего один меч есть, наследный. Хватанул я его из ножен, а он как зазвенит! Прям из рук вырывается! Княжна ручку свою на мою возложила и спрашивает: "Меч, ты пойдёшь в руки Горы из внешнего мира?". Тот сразу и успокоился. Я княжну в сторону, нечего глупости тут разводить, в ножны вставляю, а меч опять как зазвенит, да пуще прежнего. Так и пришлось отдать.

Проквуст поклонился.

— Прости, Ведагор, не знал, что так дорог он тебе, не взял бы.

— Чего говорить, дело сделано, назад не воротишь. Твой он, владей.

— Спасибо!, — Георг опять поклонился. — И прости, что сразу не поблагодарил.

— Ничего, на доброе дело ведь сгодился?

— Да, меч замечательный и выручил меня, спасибо. Только…

— Что, только? Говори, Гора, я не обидчивый.

— Этот меч твоему роду не от Заратуштры достался, думаю, он гораздо более древний, он из Гипербареи.

— Каюсь, — покачал головой зелейник, — слукавил.

В это время из темноты вынырнул Ратша с широкой доской, на которой стояли две кружки с чаем, хлеб и куски отварного мяса. Он поставил доску на лавку между Георгом и Ведагором.

— Вот, прошу!

— Как там Артём?

— Мальчишка спит, огнепоклонник над ним милее родной мамы. Пойду я к нему, поспим в пересменку.

— Спасибо, Ратша.