Борис Миловзоров – Дорога в Эсхатон (страница 123)

— У тебя есть?!

— Для тебя, Гора, конечно!

В одно мгновение космическое пространство сменилось уютной комнатой, перед Георгом на столике появилась чашка с ароматным напитком, за открытыми настежь окнами бескрайнее море, и из него во всём своём золотом великолепии выходит великий дракон, дыша огнём и сверкая озорными глазами. Миг, и он, вполне соразмерный, сидит напротив, улыбаясь ослепительными рядами зубов. Проквуст улыбнулся и отхлебнул кофе.

— Как настоящий!

— Что есть истина, Гора, как не набор ощущений?

— Мне про это уже рассказывали, — нахмурился Георг, махнул рукой и чашка испарилась. — Джордж, Чарли и даже Бенни.

— Стареешь, Гора, — хмыкнул дракон, — на воспоминания потянуло?

— Чар, хватит паясничать, говори, почему я?!

— Это вопрос не ко мне, но кое-какими соображениями поделюсь. Только ты от гордыни не лопни, ладно?

— Постараюсь.

— Твой путь на Ирии не касался вселенной, пока ты не погиб, спасая планету. В результате самопожертвования ты проскочил все имеющиеся измерения, фактически оставаясь собой.

— Ты говорил об этом.

— Да, но я не говорил, что попросил гораутов найти тебя и доставить ко мне.

— Ты искал персонально меня?!

— Я же предупреждал, не лопни!

— Поздно предупредил, — грустно улыбнулся Проквуст. — Теперь я знаю цену избранности. Вместо гордыни меня всё чаще волнует вопрос: "Почему я?". Чар, ведь я настолько зауряден…

— Гора, твой путь противоречит твоим словам. Однако ты хитрец, вынудил меня хвалить тебя.

— Я не специально, честно, — Проквуст махнул рукой и вернул на столик чашку с горячим кофе, приподнял, сделал глоток, довольно прищурился.

— Как вам, гуманоидам, мало надо.

— О, вот здесь ты ошибаешься! Желания людей безграничны, фантазия потребления неисчерпаема, коварство не знает совести.

— Ух, красиво сказал, только хочу тебя утешить, большинство цивилизаций недалеко от вас ушли.

— Тогда ещё более удивительно, что выбор остановился на мне.

— Прости, Гора, не знаю я ответа. Я давно живу, многое видел, но помыслы Господа и для меня загадка. Так уж случилось, смирись и гордись.

— Спасибо, Чар, мне пора к семье.

— Погоди, я должен тебе кое-что объяснить. Ты уникален, потому что сквозь тебя была вброшена тьма в наш мир, но твоя аура не распалась, более того, ты нашёл способ очистить её!

— Мне помог Друг.

— Дитя гораутов, которого ты зовёшь Другом, фактически твоя копия.

— Не похоже, он такой … спокойный.

— В нём схоронено главное от тебя, Гора, — дары, а не твои мысли и чувства.

— Понятно.

— Ты ведь мог погибнуть на своём пути.

— Много раз.

— Этого не случилось, и теперь вы должны стать единым целым.

— И полностью забыть себя?

— Никто не знает, Гора, что случится, но вселенной нужен воин света.

— Это кто ж такой?

— В архивах Совета цивилизаций говориться, что воин света приходит тогда, когда нужен и делает, что должен. Твой рок не окончен Гора и он требует от тебя новой жертвы.

— Она хуже смерти!

— Но зато оставляет надежду.

— На то, что я останусь собой?

— Да.

— Ты веришь или утешаешь?

— И то и другое, Гора.

— Спасибо за честность, — Проквуст встал. — Позволь удалиться и прощай.

— Гора, я буду ждать тебя.

— Гора, где тебя высадить?

— Покажи Землю.

Над пультом рубки засветилось объёмное изображение голубой планеты. Георг лёгкими движениями руки провернул земной шар, нашёл Европу, увеличил и ткнул пальцем в своё поместье.

— Герат, совмести эту точку с проекцией мира динозариев. У тебя есть информация?

— Всё, что выдали хоравы… да есть. Погоди, но здесь сказано, что динозарии весьма агрессивны к чужакам.

— Я в курсе, — усмехнулся Проквуст, — не волнуйся, я им не чужак.

Солнечная система уже просматривалась на обзорном экране, корабль действительно был очень быстрым, несколько дней и вот, виден финиш. Георгу было грустно. Он привык к Герату, к кораблю, свободному поиску и вдруг всё это закончилось, наступило время потерь. Сначала он навсегда простится с Гератом, затем с семьёй, к горлу подкатил комок, с Леночкой, с собой. Даже смерть сейчас казалась предпочтительной, но он крепко связан обстоятельствами и обязательствами, нельзя шелохнуться, невозможно дёрнуться в сторону. И главное, смогут ли они с Другом выполнить своё предназначение?!

Проквуст вышел из космокатера и огляделся. Раннее утро, солнышко, береговая линия иная, но море такое же прозрачно-синее, как и в его мире.

Он всё ещё находился под впечатлением прощания с Гератом. Он подвёл его к ключу и попросил приложить ладонь. Что-то горячее прошлось по ней, полыхнуло багрянцем сквозь кожу пальцев.

— Что это, Герат?

— Мне сложно объяснить, Гора, скажем так, это печать дружбы со мной.

— Спасибо, — улыбнулся Георг, — я тронут.

— Это не просто дружба, Гора, это моё обещание службы, — Герат знакомо щёлкнул зубами. — Без всяких сделок и без оговорок. Погоди, — остановил он слова признательности, готовые сорваться с уст Проквуста, — потом скажешь, а сначала запомни: не обещай мне ничего взамен, я уже всё получил. Я только начал познавать дружбу, это новое чувство, я в восторге от него и я счастлив, что искренне грущу при прощании с тобой!

Они обнялись. И вот уже расстались, и ничего невозможно вернуть!

Георг со злостью пнул камешек, он улетел в кусты, которые тут же разверзлись, являя оскаленную пасть динозавра. Зверь присел для прыжка и, как успел понять Проквуст, в его голове не было мыслей, одни инстинкты. "Дикий!" — успел сообразить Георг, накинул на динозавра невидимую сеть и резко затянул, так что зверь упал вперёд, почти ему под ноги. Глаза зверя наполнились столь явственным изумлением, что Георг рассмеялся и присев на корточки, погладил шершавую кожу шеи, она вздрогнула. "Спи!" — сказал Проквуст и глаза зверя закрылись. Он сдёрнул с него энергетические путы, выпрямился и вдруг почувствовал, как успокоилась душа, непонятно почему стало легче. Вспомнилось вдруг, что где-то здесь могуче бродит старый зубастый знакомый. Проквуст позвал зелёный огонёк.

— Жрец, откликнись.

После долгой паузы что-то рыкнуло в голове, Георг аж вздрогнул от неожиданности, до того всё было рядом и натурально.

— Слышал, Гора?, — с вполне человеческой иронией спросил динозарий.

— Твой истинный голос? Слышал.

— Хорошо сказал: "Истинный голос", — я запомню.