Борис Миловзоров – Дорога в Эсхатон (страница 109)
— Это что, золото?
— Оно самое.
— Но зачем такое расточительное бахвальство?!
— Много ты понимаешь, мальчишка!, — раздался голос Немо от дверей с затейливым орнаментом на створках.
— Немо!
— Что опять?!
— А хозяйка не обижает своих гостей?
— Ишь ты, дипломат, — усмехнулся Немо, — она ко всем добра, кто её слышит.
— Но я не …
— Да заходи уже!
Массивные двери медленно распахнулись. За золотыми створками вместо безупречного дворцового великолепия оказалась огромная пещера. Её скалистые стены с выступами и трещинами устремлялись высоко вверх, образуя вытянутый конус, из середины которого вниз лился широкий и ровный поток солнечного света, очень похожий на свет в княжеской библиотеке. Артём удивлённо застыл на пороге, затем прищурился и приблизился взглядом: так и есть, свет лился через огромный кристалл, в десятки раз больший, чем в библиотеке. Артём подошёл вплотную.
— Эй, Зорко, поаккуратнее!, — предостерёг голос Немо.
— А что?
— Сгоришь, даже пепла не останется.
— Не верю, — прошептал Артём и медленно протянул к свету ладонь, кожа ощутила его тёплую ласковую мощь. — Можно я войду?, — мысленно спросил он, обращаясь к хозяйке.
— Тебе можно, — прозвучал женский голос в его голове.
Артём шагнул в поток, до него донёсся испуганный вскрик привратника, но внутри света все звуки стихли. Свет лился в него, чуть покусывая кожу через одежду, затем послушно укладывал свои лучи в кладовую Артёма, где покорно успокаивался, до той поры, пока не призовёт новый хозяин.
— Выйди из света, Зорко, с тебя довольно, — сказал женский голос.
Артём вышел из светового потока и воочию видел, как с его рук на пол соскальзывали золотистые сполохи. "Странно, — подумал он, — раньше мой свет был алым".
— Теперь это твой свет.
— Как тебя называть, хозяйка?
— Зови меня, Гея.
— Ты планета Земля?!
— Не вся, — после некоторой паузы донеслось до него, — малая часть.
— Отец рассказывал, что живые планеты спят.
— Они не спят, Зорко, они живут иначе, но можешь считать это сном, который нельзя тревожить.
— Почему?
— Потому что если планета проснётся, грядут перемены.
— И люди могут исчезнуть?, — мрачно спросил Артём.
— Никто не знает грядущего, Зорко, кроме Господа.
— Это неизбежно?
— Нет, но человечество должно измениться.
Внутри Артёма всё похолодело. Только что он был уверен, что идя по пути рока, свободен в мыслях и поступках, а после этой короткой фразы на него вдруг легла невыносимая ноша. У него перехватило дыхание, внутри испуганно затрепетала душа, противясь невыносимой тяжести ответственности за весь род людской.
— Ты прав, юноша, твой рок помочь людям.
— Как же я смогу?!, — хрипло прошептал он.
— А как смог твой отец?
— Он не знает, я спрашивал.
— Теперь узнаешь сам.
— Но я не готов!, — Артём как за соломинку ухватился за свою молодость.
— Никогда никто не готов, Зорко. Ты уже сделал свой выбор, придя ко мне, назад пути нет.
— Я совершенно не представляю, как мне дальше исполнять свой рок, — крикнул Артём, — я боюсь!
— Страх преодолеешь, а пустоту заполнишь. Всему своё время.
— Я понял, — смирился Артём.
— Вот и хорошо, — одобрил женский голос. — Ты молод, Зорко, но уже много важного совершил.
— Да ладно, — засмущался юноша.
— И ты единственный человек, — ласково вещала Гея, — заглянувший в мерзкую голову нага, и поэтому я позволяю своему привратнику сводить тебя в Эсхатон. Он скажет тебе, что делать. Прощай, Зорко.
— Погоди, Гея!
— Что?
— Позволь один вопрос, он мучает меня всю жизнь.
— Спрашивай.
— Почему ты не приняла экспедицию ирийцев?
Гея долго не отвечала, хотя Артём отчётливо ощущал её присутствие в голове.
— Хорошо, Зорко, тебе, внуку планет и звёзд, я отвечу, — голос Геи звучал строго и отчуждённо. — Ирийцы возомнили себя богами: передвинули Луну на ближнюю орбиту, сознательно вызвав глобальную катастрофу, погубив множество жизненных ветвей. Твои звёздные предки посмели грубо вмешаться в чужие планы созидания! Их безрассудство и невежество были справедливо наказаны, даже Марс поддержал меня и стёр их следы.
— Прости нас, Гея, — тихо сказал Артём, чувствуя, как льются слёзы по его щекам.
— Простила и помогла, когда они вновь явились.
— Почему?
— Потому что вторых привёл рок.
В голове стало пусто, Артём понял, Гея ушла. В нём что-то перевернулось от её рассказа, осело бесконечной горечью осознания невероятного единства всего сущего и безжалостных последствий незнания. Как же ему теперь быть, как избежать ошибки?!
Между тем, пол перед ним с тихим треском вздыбился изнутри, в трещинах показались небольшие росточки, они стремительно набирали цвет и форму. Артём, разинув рот, смотрел на это чудо. Несколько минут и толстые зелёные листы раздвинулись, давая место огромному цветочному бутону. Он налился светом и вдруг лопнул, превратившись в трёхметровую чашу с густым ворсом золотисто-красных ворсинок. Они медленно волнились, словно трава под ветром и это было безумно красиво. В середине чаши торчали толстые тычинки, толщиной в руку.
— Иди, Зорко, — раздался очень серьёзный голос привратника, — ложись в цветок.
— Зачем?
— Путь в Эсхатон телу заказан. Оно тут полежит в целости и сохранности, не волнуйся.
— А я и не волнуюсь! Мне раздеться?
— Да.
Артём действительно не волновался, он всё сразу понял. Он скинул с себя всю одежду, кроме плавок и спокойно без сомнений ступил на ворсинки. Удивительно, они держали его вес, почти не прогибаясь! Возле тычинок в середине чаши, Артём лег на спину и почувствовал, как нежно держат его ворсинки. Ещё он увидел, как склоняются к нему тычинки, его веки сами собой опустились.