Борис Михин – Дежурный по ночи (страница 7)

(из числа не горящих) в тарелке между черри, оливкой и рукколой, тем не менее, лихо сгорела. Улыбаясь, коробку со спичками я крутил между пальцев, а пепел некрасиво чернел. Нервы взвинчено что-то про невозможность мне пели. Эпизод так себе. Обвалованный небоскрёбами парк был таинствен. Мир в своём бесконечном единстве не заметил, что был обворован.

Бесконечно быстро

Ты помнишь (?), – обо всём мы забывали, когда на детстве поспевали вишни, молчали ночью громко в «третий лишний»… и будущего было мало. Я понял: как ни кружится дорога, на западе всегда стареет алым. По мере приближения к финалу зачем-то будущего стало много. Мы знаем: помнить и понять – полдела. Быть нужным, часть себя другим оставить… достаточно? Бог весть. Мы не устали, но будущее быстро пролетело.

Забастовка кучеров

Очень трудно собрать волю в кучу и что-то писать, не везёт если. Что там за кучер? Ужели Иса?! Неужели Ему дело есть до моих мелких дел? Мне бы самостоятельно ездить. Да только вот где… А с другой стороны, может это свобода – молчать? И, руки не имея железной, растратить колчан мимо всех из возможных… не целей, хотя бы ворон, и лежать в поле дивной люцерны дням наоборот, поперёк временного потока, напротив небес, бессловесным, без проку, без толку себя даже без. Остановка. Для локомотива молитвы кромсать, как дрова. Но Тебе не противно, Иса?

Цветовод

Обычно я – неважный цветовод. Салат пошинковать… а тут – не очень. Откуда бы вдруг это существо (?) — на подоконнике пылилась ночь. Не поливал ни разу, но она цвела мне бестолково, ежедневно, луной и фонарями в цвет оранж, а я рвал звёзды, рифмой обеднев. В окне битком набитом пустотой что было ждать, когда в груди она же