Борис Левандовский – Донор для покойника (страница 35)
Минут десять они молча стояли на крыше дома. Здесь, наверху, сильнее чувствовался сырой осенний ветер, налетал внезапными, как ночной хищник, порывами и исчезал так же неуловимо, как и появлялся, оставляя после себя лишь отголосок ледяного дыхания - предсказателя ранней зимы.
Где-то вдали полыхала молния. Под ними, как феерия угасающего праздники, мигали тысячи, десятки тысяч огоньков - рисунок этой разноцветной мозаики непрерывно менялся, как полотно большой живой картины.
- Я подумал ... - первым нарушил тишину Весельчак. Сейчас в его голосе не было обычной иронии. - Каким видит наш мир отрыватели голов?
- Иное ... - отозвался художник.
Задумчивость, стоявший позади учителя и друга, заметил, как тот вздрогнул.
- Иное ... Но не стоит об этом говорить.
Что-то в голосе Мастера заставило Весельчака пожалеть о своих словах.
Они помолчали еще некоторое время, глядя на город, засыпает, постепенно погружаясь во мрак, медленно подчиняясь власти ночи и отдаваясь в ее бестелесные объятия. Здесь это чувствовалось особенно остро.
- Что ж, друзья мои, - сказал старый художник, возвращаясь к ученикам. - Уже поздно, пора ... С кого начнем? Может, у тебя? - со скрытым сомнения и одновременно с какой-то родительской надеждой взглянул на Замысла.
Тот неохотно кивнул. Он бы вообще не открывал рта - выражаясь, он всегда чувствовал себя неуютно. Казалось, что все мысли куда-то исчезали, как мелочь, когда они наиболее необходимы.
Вот, например, Весельчак ... Как говорил Мастер: «Несмотря на неизлечимую косоглазие в изображении перспективы, он все-таки умеет видеть». Весельчак всегда удавалось вызвать положительную улыбку старого. Ему удавалось сказать именно то, что художник хотел услышать. Задумчивость не понимал, чего именно от него хотят и это его раздражало. Он без особого труда мог воспроизвести с точностью до деталей (даже по памяти) любой пейзаж или натюрморт, который видел хотя бы мельком - причем гораздо более реалистично (почти фотографически) - и лучше владел кистью, чем другие, в том числе и Весельчак. Тогда почему же старый ...
- Ну ... - Задумчивость вздохнул, как человек, сознательно убеждена, что перед ней поставлена непосильная задача (и всего, еще и совсем бессмысленная, на ее взгляд). - Дома ... Улицы ... Фонари ... Я не понимаю! - разозлился юноша. - Черт! .. Ну для чего это все? Разве не важнее точно передавать то, что существует реально? То, что может увидеть каждый, то, что есть! Для чего нужны все эти выкрутасы? Почему я должен что-то придумывать?!
В глазах художника блеснула безнадежность, но он сумел скрыть этот взгляд, отвернувшись в сторону ночного города.
- не выдумывай ... смотри ... Ты думаешь, что живопись умер еще сто лет назад, когда появилась фотография?
Задумчивый промолчал.
- Нет, не умер, - тихо сказал старик. - И этого никогда не случится, пока существует мир, человечество ... и люди, единичные люди, способные делать видимой для каждого скрытую суть вещей. Это творят, в частности, художники. Я надеюсь, ты понимаешь, что я хотел сказать, или когда поймешь ... Ну что ж, давай оставим пока это ... - он повернулся к Весельчака. - Может, тебе удастся ...
- Я вижу огромный пещерный остров. Он населен маленькими суетливыми существами, его построили. Сейчас, с приходом ночи, они разбежались, чтобы спрятаться в многоуровневых пещерах правильной геометрической формы. Каждый в своей собственной дырке. Там они чувствуют себя уютно и безопасно ...
Задумчивость поморщился - опять эти маразмы. Но, похоже, старый именно это и хотел услышать. Как всегда. Парень перевел взгляд с Весельчака на художника, пытаясь рассмотреть выражение его лица. Тот улыбался.
- ... Эти существа. Они изобрели целую кучу всего для удобной жизни, - описывал свое видение Весельчак. - Выстроили уровне дороги, чтобы можно было быстро передвигаться в своих железных ящиках на колесах. Придумали тысячи правил для поддержания порядка, множество способов развлечений и еще ... черт знает сколько всего ...
Весельчак перегнулся через невысокий парапет, глядя вниз:
- Они ... - и запнулся, то там заметив.
... По отвесной стене прямо на него надвигалась странная тень. Уже через секунду стало видно какой-то резко очерченный силуэт. Это что-то цеплялось за выступления оконных рам, балконов, неровностей в стене и перебирала конечностями со скоростью и ловкостью насекомого. Зрелище было абсолютно нереальным. Всего через две секунды это уже настолько близко, что Весельчак мог различить глаза - две бездонные шахты, которые идут в глубину чужого плохого мира - у них таилось какое-то нечеловеческое торжество.
- Господи ... - судорожно выдохнул Весельчак, уставившись в монстра, который приближался. - Господи! .. Это! .. Это! ..
За этими словами старый художник и Задумчивость увидели, как дикая неведомая сила рванула Весельчака с крыши и потянула вниз. Парня словно и не было. Онемев, они слушали его затихающий крик. Затем тишина. И больше ничего. Кроме тоскливого завывание ветра ...
Больше ничего.
Не решаясь поверить в то, что произошло, замыслами и художник ошеломленно переглянулись.
- Нет ... - глухо выдавил замысел. Его лицо стало похожим на угольный рисунок, выведенный на белой стене.
Когда его взгляд вернулся к месту, где недавно стоял Весельчак, ему показалось, что чьи-то холодные пальцы осторожно ощупывают его живот изнутри ... Там, у парапета, поднимался темный силуэт. Их разделяло каких-то пять-шесть метров. На мгновение в Замыслы появилась надежда, что ... Но эта странная фигура вовсе не походила на Весельчака ..
Тот, кто стоял у парапета, сделал к ним один шаг - его движения напоминали попытки эпилептика двигаться плавно во время приступа - и остановился, будто раздумывая.
Затем раздался резкий скрежет, выдать который был не способен ни одно живое существо.
- Это не он ... - вскрикнул от ужаса замысел. - Это ... кто-то другой ...
- Ценевин! .. - безумно скрипучий голос снова заставил обоих людей вздрогнуть.
Если бы старый художник имел такой же острое зрение, как его ученик, то чудовище, возникло в нескольких шагах перед ним, вызвало бы у него ужас. Но старый видел только темную фигуру на фоне огней города. Он бросил взгляд на застывшего, словно каменная скульптура, ученика, видел больше, и пошел к неизвестному.
- Кто вы? Что происходит?
Еще один шаг навстречу ...
- Где мальчик?
- не ... подходите! .. - простонал Задумчивость, давно поняв, кто в этот вечер составил им компанию на крыше. - Ради Бога, не делайте этого!
В то же время Задумчивость с безнадежной тоской подумал о выходе из крыши, который был открыт и как заорал: СЮДА! СПАСЕНИЕ ЗДЕСЬ! БЫСТРЕЕ!!! - но находился слишком далеко ... чтобы успеть добежать и захлопнуть за собой дверь из толстых стальных листов - тяжелые и мощные, как броня танка ... Но он не успеет, не успеет ... Даже если Мастер возьмет чудовище на себя.
- Не надо! .. Не подходите близко!
Художник не реагировал на его крик и сделал еще один шаг к монстра.
«Господи, неужели он не видит?!»
- НЕТ! ЭТО отрыв ...
В этот момент старый замахнулся:
- Ты! .. Зачем ты сбросил его?! - но ударить не решился и вдруг как-то сник, так и застыв с поднятой рукой.
Ситуация все больше напоминала сон или на эпизод из какого-то глупого романа ужасов. Но для Замыслы, который находился в нескольких шагах от старого художника и монстра, стояли лицом к лицу, все было слишком реально.
Однако то, что случилось дальше ...
Чудовище сделало последний шаг навстречу учителю; теперь их разделяло не более дыхания.
«Неужели он до сих пор НЕ ВИДИТ?!»
Голос проскрипел болезненно даже для Замыслы, который стоял дальше:
- Дру ... же ... язовсимнелюблюризкихрухив! .. - лапы монстра сомкнулись на шее художника
(Задумчивость вдруг почувствовал, как на крыше резко похолодало ...)
и шарпнулись вверх ...
Движение чудовища был настолько молниеносным, что ноги художника ни на миллиметр не поднявшихся над землей, когда его голова отделилась от туловища. Простояв еще секунды три, тело Мастера рухнуло, как обмякший мешок, обрызгав Замысла горячим фонтаном крови из разорванной артерии. Затем дважды судорожно дернулось и застыло ...
Задумчивость завороженно следил, как под ужасным обрубком, на котором когда-то находилась голова его учителя, вырастает огромная темная лужа ... Он даже не заметил, когда монстр оказался перед ним.
Отрыватели, держа голову Мастера за волосы, поднял ее до самого его лица:
- Яактобитакийвир-раззз! ..
Рот художника был широко раскрытый (Замысле на мгновение показалось, что язык судорожно дернулся, пытаясь распрямиться ...), а в выкаченных глазах застыл безграничный ужас человека, одиноко подвешенной в пропасти между двумя галактиками.
Задумчивость подался назад. Он задел плечом мольберт с картиной, и тот перевернулся вместе с полотном на просмоленное покрытия крыши. Где-то на грани сознания Замыслы билась мысль, что только в полуметре под ним есть люди, которые даже не подозревают о том, что происходит над их головами.
- Жаххх-ххххливевидовище! .. Правда? - монстр потряс головой Мастера перед самым его носом несколько капель крови - теплых и тяжелых - упали ему на щеку.
(Неужели это животное его что-то спросила?)
- Гидкх-хке! .. - казалось, слова отрыватели рождаются от вибрации самого пространства. А язык, на котором он говорил, принадлежала племени зловещих ночных существ - пожирателей трупов или еще кого-нибудь.