Борис Лавренёв – Красная звезда. Крушение республики Итль (страница 97)

Конечно, правы.

– И этот чернобородый отправил меня с запиской к вам…

– Ага! Это Тревис! Чудесный парень! Давайте записку.

Гемма подала ему скомканную записку.

Коста развернул ее и прочел.

– Что он пишет? – спросила мисс Эльслей.

– Читайте. – И Коста перебросил ей записку.

Она с трудом разбирала неровные карандашные строчки:

«Здравствуй, Коста, – прочла она , – мне некогда бла-

годарить тебя. Мы с тобой часто ссорились, и ты зна-

ешь, что мы считаем тебя не нашим. У нас разные доро-

ги, мы не пачкали нашего дела грязными проделками.

Но теперь не время спорить. Спасибо за помощь, при-

сланную нам с шальной бабенкой, которую я отправляю

тебе обратно. Она впрямь неплохая девка. Но она будет

полезней в городе.

Если ты хочешь и впредь идти с нами и хочешь, что-

бы мы приняли тебя, как своего, – сделай вот что: в горо-

де не должны знать о нашем уходе с промыслов. Нам

нужно три дня сроку, чтобы быть обратно с северянами.

В эти два дня соглашайся на все и не затевай никаких

историй в городе. Мы сами покончим со всем.

Тревис».

– Он хороший человек, этот Тревис, – сказала она грустно, окончив чтение.

– Тревис? Еще бы. Мы оба не годимся ему в подметки, и если я жалею о чем-нибудь, так это о том, что я не смог стать таким, как он, – ответил Коста.

– Ну, а теперь я пойду спать. Я невозможно устала от скачки, – поднялась Гемма.

– Спите. Я сделаю все, чего хочется Тревису. А вы отдыхайте.

Гемма направилась к двери, но в нее кто-то осторожно постучал.

– Спрячьтесь… спрячьтесь, – шепнул Коста, толкая

Гемму к окну, никто не должен видеть вас здесь. – И, покрыв Гемму занавесью, он открыл дверь.

– Радиограмма с эскадры, господин герцог, – доложил вошедший.

– Благодарю вас. Идите.

– Ответа не будет?

– Если будет нужно, я сам приду на станцию, – ответил

Коста, выпроваживая телеграфиста.

– Выходите, – позвал он Гемму, – радиограмма от его грабительского превосходительства. Посмотрим, как понравилась ему нефтяная баня. Хм… чрезвычайно странно, – проворчал он, недоуменно поднимая плечи, – милорд изволит капитулировать? Непонятно!

– Что он телеграфирует?

– Видите ли, он извиняется, что по «неосторожности»

дежурного офицера произошел «случайный» выстрел боевым снарядом по городу, за что он приносит извинение и выражает согласие возместить убытки. Кроме того, он предлагает королю забыть недоразумения последних дней, омрачившие «сердечную дружбу», и выражает надежду, что в знак примирения король не откажется торжественно отпраздновать послезавтра день рождения Гонория XIX в городе, совместно с ним.

– Ну, что же? Это нам на руку, – сказала Гемма. – Мы уже выигрываем нужные нам два дня. Лучшего и желать не приходится.

– Вы думаете? А мне это не нравится. Я чувствую, что он затевает какую-то гадость, но только не могу никак понять, что именно. Неспроста же он заговорил, как дядюшка, желающий оставить десять миллионов племяннику.

– Мне кажется, вы слишком подозрительны, мой друг, – возразила Гемма, – я уверена, что лорд Орпингтон понял бесполезность борьбы и ищет действительно способа примириться. Нам нужно ответить согласием, чтобы выиграть время. На третье утро мы заговорим другим языком.

– Что же, если вы хотите, пожалуйста. Но все-таки я буду настороже, чтобы не попасть впросак в случае какойнибудь истории.

– В этом не может быть сомнения. Мы должны держаться начеку каждую минуту, но отталкивать такого предложения нельзя. Сейчас же ответьте ему согласием от имени короля. Ну, прощайте. Я чувствую, что сейчас упаду от усталости.

– Я провожу вас до вашей спальни, – сказал Коста, –

отвернитесь на мгновение, пока я оденусь.

– Зачем? Разве я не могу дойти сама?

– Вы чудачка. Сами говорите, что нужно быть начеку каждую минуту, и сами же пренебрегаете осторожностью.

Королева – заманчивая добыча.

– Я прошу никогда больше не называть меня королевой. Я перестала быть ею и не желаю, чтобы мне об этом напоминали, – резко ответила Гемма.

Коста засмеялся.

– Для меня, конечно. Для себя также, но не для них.

Там, на кораблях, они ведь ничего не знают. Для них вы царствуете, и это даже лучше. Пусть остаются в заблуждении, ибо, если бы они знали правду…

– Я забыла об этом.

Они вышли в сад. Верхушки деревьев запылали уже от первых брызг солнца, и цветы сыро и душно пахли на клумбах.

На большой площадке перед дворцом Гемма схватила спутника за руку.

– Смотрите, – воскликнула она, указывая на залив, открывшийся в просеке между гигантскими веллингтониями, – смотрите! Какой дым!

Над наутилийской эскадрой плавало грозное непроницаемое облако дыма.

– Что там делается?

– Ничего особенного, – отозвался Коста, – все в порядке вещей. Они разводят пары, чтобы выбраться из лагуны на открытый рейд, где их не достанет нефть. Было бы неестественно, если бы они второй раз позволили поймать себя в такую позорную ловушку. Бедный старый индейский петух! Он, наверное, выщипал в эту ночь половину перьев от ярости.

Гемма поднялась на ступени террасы.

– Прощайте. Пришлите разбудить меня к обеду. И все время держите меня в курсе событий.

Она протянула руку. Коста почтительно поцеловал ее.

– Спите… Не беспокойтесь, – все будет хорошо.

Стеклянная дверь звякнула. Коста весело посмотрел вслед мисс Эльслей, прищелкнул пальцами и вразвалку пошел к радиостанции дворца.