Борис Корчевников – Судьба человека. Оглядываясь в прошлое (страница 35)

Был случай, когда дочка и сын – Кира и Игнат – захотели телефоны, как у своих одноклассников. Я сказал: «Идите, мойте полы в подъезде в доме, где мы живем». И они месяца полтора мыли полы. Потом папа немножко добавил к тем трем тысячам, которые они заработали, и мы им купили эти айфоны. Но они их стремительно потеряли и говорят: «Папа, нужны новые сотовые!» Я говорю: «Ну, вот еще два месяца помойте полы, будут вам телефоны». Поэтому трудотерапия избавляет от интернет-зависимости.

Я сам рос парнем самостоятельным. Мама даже не знала, что я еду в Чечню. Я ушел вечером на службу и сказал, что приду завтра утром. А утром она позвонила в отряд милиции особого назначения, в котором я работал, они говорят: «А он уехал в Чечню, в Грозный». Мама была, мягко выражаясь, удивлена. Я ей позвонил из Грозного недели через две, и она говорит: «Что ты там делаешь? Да я убью тебя просто». Потом мама поняла, насколько это странно звучит по отношению к человеку, находящемуся в местах боевых действий. Я ответил: «Нет, не надо, тут кроме тебя желающих достаточно». Но я и сейчас не часто набираю маме. Что звонить? Что она может сказать: «Приезжай немедленно, чтобы дома был к вечеру?» Она, может быть, была бы рада, если бы я регулярно набирал ей, но это не в моих правилах. Мамочка, прости, я не считаю звонки необходимыми. Если со мной все в порядке, значит, со мной все в порядке. Надо верить в Господа нашего, что он присмотрит за всеми за нами.

Вообще для меня ориентир мужского поведения – мой отец. Он был удивительный, гораздо более одаренный, чем я. Играл на всех музыкальных инструментах, строил дома, пахал землю, все умел делать руками, рисовать, лепить скульптуры – ломоносовский тип такой. Но ни в одной из сфер, где он был очень одаренным, он себя в полной мере не проявил, и я думаю, что это надорвало его сердце. Он умер, когда ему было 47 лет всего. Я по сей день тоскую о нем, я очень его любил, больше всего на свете. И после смерти отца было некоторой моей мукой и рефлексией, когда я вдруг стал думать: «Почему же ты мне, папа, ничего не сказал и не сообщил? Почему ты не объяснил мне, как жить, какие правила в жизни использовать?» А потом уже, будучи взрослым, когда у меня стали появляться свои сыновья, я тоже ничего им не говорил. Жена часто спрашивает: «Почему ты с ними никогда не разговариваешь?» Я отвечаю: «Не знаю, ну, хочешь поговорю». Она, например, говорит: «Вот сейчас отвези старшего сына на машине в школу и по дороге скажи ему, чтобы он так себя не вел». Мы садимся в машину и едем всю дорогу молча. Он выходит, я говорю: «Ты понял?» Он отвечает: «Понял». И все как бы вот так.

Я для себя сформулировал следующим образом воспитание моим отцом меня. Я знал его 16 лет, и за эти годы он ни разу не дал мне повода усомниться в том, что он самый лучший, самый сильный, самый мужественный, самый одаренный мужчина в мире. Такая форма воспитания – самая главная. Когда ставят ребенка и родители ему начинают что-то там объяснять – в этом нет никакого толка.

Борис Корчевников: Четыре раза принимать роды своих детей – очередная поразительная страница в судьбе Захара Прилепина. Человек, который сегодня воюет, четыре раза смотрел в лицо жизни.

– Это не моя заслуга, все-таки рожала их жена, а я просто не мог ее оставить в тот момент. Рождение детей – абсолютное концентрированное счастье, настолько что-то такое важное, душевное, трепетное… Сгусток ощущений, ни с чем не сравнимый. Для строительства нашей семьи, я думаю, это сыграло серьезную роль. За 20 лет совместной жизни жена четыре года была беременной и еще четверо родов… И я всегда чувствую, что я еще должен ей, что могу дать больше, потому что она сделала чудо для меня.

Когда я был на Донбассе, мы с ней переписывались в основном о бытовых вещах. Например, они ко мне собираются в Донецк со всей семьей, и жена пишет: «Можно я привезу Зойку?» Это молодая собачка бассет-хаунд. Я отвечаю: «Ну, вези». Она говорит: «А можно Шмеля?» – а это уже взрослый восьмилетний сенбернар, огромная махина, ему, конечно, тяжело будет всю эту дорогу. Я отвечаю: «Как наш старик доедет до Донецка-то?» А жена пишет: «Ты-то как-то доезжаешь». Я прочитал своим бойцам, они так хохотали. Мне все-таки 45 лет уже, а там всем ребятам от двадцати одного до тридцати. И вот жена мне напомнила: «Ты-то доезжаешь…» Бывали и совсем банальные эсэмэски. Я спрашивал: «Чем дети заняты, что делают?» Она писала: «Один потерял куртку. У дочки ранец оборвался… Этому надо ботинки купить…» Дело в том, что поднять по тревоге батальон и собрать семью из четырех человек в школу и в садик – примерно соразмерно, потому что они все расползаются, разбегаются, у них все сыплется отовсюду. Ну, просто полная катастрофа. Я помню, когда мы совсем были бедные, а детей было уже трое и не было еще автотранспорта, я сам их водил в школу и в садик. Сначала в семь утра их запихивал в маршрутку, буквально ногами заталкивал, они тоже тут же начинали теряться и кричать с разных сторон. Потом я вытаскивал за шкирку одного, другого, третьего… Этого в садик, потом другого – в другой садик, почему-то два разных садика было, третьего – в школу. И я возвращался просто уже в мыле и думал: «Сейчас спать лягу и просто погибну».

Если бы я мог написать эсэмэску себе далеко назад в прошлое, я бы сказал: «Да все будет отлично, Женек (я же по паспорту Евгений Николаевич). Ты о стольком мечтал в детстве и в юности, и все получилось. Так что все сбудется, сынок!»

Юрий Лоза

В 1988 году пластинка Юрия Лозы вышла оглушительным тиражом два миллиона экземпляров. Конечно же, самая хитовая песня на ней – «Плот». Кто ее не знает?! Как и миллионы мальчишек по всей стране я тоже подбирал ее на гитаре. Но в последние годы Юрий Лоза известен не своими песнями и даже не грандиозным успехом песни «Плот», а резкими, часто бескомпромиссными высказываниями о своих коллегах, артистах эстрады, мировых звездах. Тот самый первый альбом называется «Что сказано, то сказано». Символично… Сожалеет ли Юрий Лоза о своих знаменитых, ставших чуть ли не мемами, критичных оценках, как, например, о Юрии Гагарине, что «он хороший космонавт, но ничего не сделал, лишь лежал»? Или о том, что, по сути, стал автором лишь одной песни, ведь другие его работы мало кто знает? Откуда в нем столько правоты и принципиальности? И какие слова напутствия он хотел бы сказать самому себе 40 лет назад, когда все только начиналось?

– Я всегда говорю то, что думаю. И главная мысль в моих высказываниях проста: «Ребята, у нас в музыке нет креативного начала. Мы, к сожалению, ничего не производим». Конечно, таким образом я становлюсь врагом номер один. Но в большинстве случаев мои фразы, которые все слышат, это не Лоза или не совсем Лоза. Журналисты любят выдергивать куски из контекста, чтобы устроить скандал.

Например, что касается моего высказывания про Гагарина. Я приехал на телеканал, мы снимали часовую передачу, говорили о людях, которые оставили наибольший след в истории человечества. Когда меня спросили, кого бы я выделил, я назвал Гагарина, сказав, что это человек, проторивший дорогу в космос. Но, по моему мнению, нельзя сравнивать его и сегодняшних космонавтов. Сегодня на МКС творят чудеса, даже в бадминтон играют, а задача Гагарина была просто лежать в ракете. Час двадцать шел полет, и все это время он был практически обездвижен, поскольку управление кораблем осуществлялось в автоматическом режиме. И вот из всей этой огромной тирады телевизионщики выдирают один кусочек: «Гагарин просто лежал в ракете». На меня обрушился просто шквал: «Ты с кем себя сравниваешь?!» Это мое высказывание даже дошло до Леонова. Он достойнейший человек, Герой Советского Союза, первым вышел в открытый космос, и ему сообщили: «Вы знаете, что думает Лоза про Гагарина?» Естественно, он был разгневан, сказал, что я «мерзавец, незрелый, несерьезный человек». Но он ведь даже не понял, о чем речь. Пусть он мне докажет, что Гагарин не лежал в ракете. Он именно лежал, повторяю.

Или якобы я сказал про Пугачеву, что людям надоело бесконечное сидение за столом Аллы Борисовны в новогоднюю ночь, песен хороших у нее нет, она уже не так прекрасно поет, зато понтов даже больше стало. Но это передернуто. Я говорил и говорю о том, что Алла Борисовна сейчас не споет те песни, которые пела раньше. Мирей Матье, ее ровесница, может прекрасно петь, а Пугачева нет. О чем это свидетельствует? О том, что один с возрастом сохраняет вокальные данные, а другой нет.

Также мне вменяют жесткие оценки, вроде тех, которые я дал, например, Шнуру. По сути – он эстрадный бомж, потому что постоянно матерится. Я говорил с членами его группы, они не называют себя музыкальным коллективом. У них банда, что и сам Шнур подтверждает, и вокала, музыки и поэзии в этом нет. Они берут лишь эпатажем. Я могу слушать его песни ровно до момента, когда начинается мат – меня сразу начинает коробить.

Было у меня и высказывание про Олега Яковлева, которое наделало много шума: «Яковлева подбирали по типажу. Его уже нет, но тем не менее надо понимать, в группе он нужен был как определенный образ. Давайте будем откровенны, что Олег написал, что создал? Он просто попался нужному человеку в нужное время». Я сказал то, что я думаю. То, что его зовут Олег Яковлев, народ узнал только в день его смерти. До того он был «маленький из „Иванушек“». Понимаете, везде в нашей среде все зовут его маленький «Иванушка». Больше других имен нет. Но я еще сказал, что сожалею о его уходе, это не вошло в эфир.