Борис Конофальский – З.П.И.С.П.Ю.Ш. Фантасмагория Часть 2 (страница 10)

– Чего ты? Чего?

– Да этот вон… – Кричит баба. – Опять притащился.

Бородатый Ваня сразу взглянул в сторону двери и… Его взгляд тут же, тут же воспылал огнём радостного негодования, и бородатый, не раздумывая и весьма энергично двинулся к Левитану, на ходу крича:

– А, Лютик-доносчик! Пришкандыбал значит, падлюка! – Он подлетает к Левитану и одной рукой сгребает его за грудки, а вторую сжимает в кулак и поднимает над головой.

– Ваня! – Воскликнул Левитан, явно удивлённый таким горячим приёмом. – Ваня, вы чего? Я отдам вам эти несчастные сорок шесть агор, чего вы так из-за них… Это же копейки… Поглядите на себя, разве так можно буянить из-за сорока шести агор? – Причитал доносчик.

– Не слушай его Ваня, слышишь, хлопай балабола сразу, – орёт баба, которая очень заинтересовано наблюдает за разваривающимся действом. Буквально болеет им, она даже в горячке швырнула тряпку на пол со всех сил и заорала, предупреждая. – Не слушай, а секи его, Ваня, по мусалам, по мусалам секи, не то опять начнёт загибать про яйцеклетки Ксении Стульчак и про богатства неслыханные, опять всех заболтает, пустобрёх.

– Ты свинья, ты… – Бородатый, кажется, слышит её и начинает действовать энергичнее, он тычет кулаком в лицо Левитана. – Причём тут деньги… Деньги тут не причём… Ты на меня донос накропал, гнида жабья…

– Ваня! Да о чём вы говорите? – Искренне возмущается Левитан.

Кажется, он действительно не понимает. – Какой донос? Когда? – Но бородатый яростно прижимает свой очень неприятный кулак к его лицу с такой силой, что говорит он с явными затруднениями. – Я честное слово не понимаю!

– Не бреши мне, свинья! Не бреши! – Ещё больше злится Ваня. – Следователь мне показал твои каракули пьяные, там всё записано, и подпись стоит «агент Лютик», – тут после каждого слова кулак крепыша Вани, вминался в лицо доносчика с новой силой, – Там… Всё… Записано… Лютик! И я хорошо помню тот случай, когда чёрт меня дёрнул выпить, а после болтать про электричество в твоём вонючем присутствии.

– Ваня… – Воскликнул Левитан. И шиноби подумал, что тот продолжит доказывать, что донос писал не он. Но всё пошло совсем не так. Доносчик сразу сдался, под неопровержимыми доказательствами, и сменил тактику защиты. – Какие это пустяки…, да я таких доносов десять штук в день пишу, думаете их кто-то

читает?

– Тот, свинья, как видишь прочитали! – Прорычал Иван. И Свиньину стало казаться, что лицо доносчика превратилось в белую глину, которая легко проминается под каменным кулаком собеседника, но

тот не переставал говорить:

– Иван, я вас Прошу, не будьте гоем, сохраняйте человеческое обличие, мы же благородные люди, зачем все эти грубости, – Вот видите, я вам и клиента привёл, я же обещал, что буду приводить хороших клиентов, так вот он, Ваня… Ну, поглядите… Вот же он стоит… – Кривым ртом из-под кулака блеял Левитан.

И только тут грубый Иван, до сих пор, почти, ослеплённый своими эмоциями, взглянул на юношу, который снял шляпу и на всякий случай, отошёл от беседующих на пару шагов.

– Ты это… Парень… Ты можешь пройти, – сказал Ваня, обращаясь к Свиньину. – Садись куда хочешь… – И тут же снова стал вдавливать кулак в физиономию Левитана, – а ты свинья, ты… Ты мне был должен сорок шесть агор, но из-за твоего доноса… Я должен был отдать один шекель следователю, и ты мне отдашь за него два. Пока не принесёшь мне два шекеля и сорок шесть агор, чтобы сюда своей свинской хари даже не показывал… Понял?

– Ваня, ну прекратите, это же не интеллигентно… А ещё в шахматы играете… – Кряхтел под кулаком Левитан. – Это всё какая-то ошибка… Послушайте меня…

Но слушать его Ваня не захотел, он, приложив ощутимый кинетический импульс к телу доносчика, этим самым телом с шумов и треском он распахнул дверь заведения и при помощи весьма увесистого пинка, что сотряс все тело доносчика, выпроводил того на улицу с напутствием:

– Пшёл вон, свинья, у нас заведение почти кошерное. И не

появляйся здесь, пока не принесёшь денег…

– А-а… – Заорал несчастный, хватаясь за копчик. – Какая же это подлость! Иван! Какая бесчеловечность… Разве можно так с благородными людьми…

Иван же, захлопнув за ним дверь, теперь оборотился к шиноби:

– А ты… – Он тут уже внимательно оглядел юношу и сделал некоторые выводы для себя… – То есть вы… Он ваш приятель?

– Назвал бы я его, скорей, знакомым, – ответил Ратибор.

– Знакомым? Ну, ладно, в общем если хотите выпить, то присаживайтесь. Сейчас вас обслужат.

– Ну, если в заведенье вашем, найдётся для меня цикорий? – С сомнением говорит шиноби оглядывая не очень-то изысканное местечко.

– Цикорий? – И снова Иван взглянул на юношу с интересом. – Вы пришли по адресу. Я сам вам его сварю, располагайтесь.

Глава 7

Ну, что же… Этот Иван, как оказалось, в цикории знал толк, и умел его варить. А крупная баба знала, как подавать напиток в чистой чашке. Шиноби был даже немного удивлён и качеством самого цикория, он явно произрастал там, где солнца было значительно больше, и сварен напиток вполне себе… Не хуже, чем в некоторых, неплохих, столичных цикорнях.

В общем, он выпил две чашки. Пил неспеша и наблюдал за

народцем, что приходил в заведение и уходил из него. Люд был небогатый, пришедших вполне устраивали пара рюмок самогона, кружка крепкого грибного отвара, тарелка мелких мидий с подсохшим озёрным мандарином. Но среди всей это публики, появился человечек не простой, был он хмур. Зашёл, сел за свободный стол и, не снимая старой шляпы, заказал у бабы кружку отвара, попросил принести погорячее. Шиноби делал вид, что пьёт цикорий, а сам сразу же оглядел пришедшего. Так и было. Молодой человек уже видел его прежде и не раз. Свиньин был уверен – слежка. Да. С ним работали на совесть. Агентов у шабака, впрочем, было не очень много, поэтому они уже все были знакомы юноше. Примелькались. Но всё равно контрразведчики мамаши «держали» его «плотно». Старались ни на минуту не оставлять без внимания. И этот хмурый тип, что заказал грибной отвар, должен был выяснить с кем тут в «Трех селёдках» общается молодой человек. Вот только шиноби не с кем тут особо не общался, допил неспеша одну чашка цикория и попросил ещё одну. А выпив, расплатился, встал и пошёл к двери под, казалось бы, незаинтересованным взглядом хмурого. А на улице его ждали два человека. Во-первых, всё тот же шпик, что вёл его от ворот усадьбы, пригорюнился у забора под дождиком. А вторым ожидавшим… Ну, конечно, это был так и не сдавшийся доносчик Левитан. Он, уже весь промокший, торчал невдалеке от входа в «Три селёдки» и конечно обрадовался, увидав юношу:

– А я вас жду, жду… Вы чего так долго?

– Цикорий пил, и был он в заведении неплох, неплох настолько, что выпил я две чашки кряду.

– О, цикорий, – уважительно произнёс доносчик. И тут же продолжил, но уже с сомнением. – У вас, у богатых столичных жителей, конечно, свои причуды. Цикорий, там поди одна чашка стоит как целая бутылка самогона из тростника.

– Напиток тот, признаюсь – да, цены не малой. – Соглашается

шиноби.

– Послушайте, господин убийца, – начинает Левитан, – а ведь мы с вами так и не поговорили… Ну, о наших делах… Этот тупой шлимазл, кинулся на меня с кулаками… Да, вы же всё видели… Придумал повод, чтобы вытрясти из меня денег… А мы с вами так и не посидели, так и не обсудили главного.

– О яйцеклетках госпожи Стульчак вы снова речь ведете? – Уточняет

Свиньин и наконец начинает движение, после чего и его спутники и Левитан и тот шпик, что торчал возле забора, тоже трогаются в путь.

– Да, нет… – С некоторым лирическим сожалением доносчик машет

рукой, – Ксения, козлолоси улучшенной породы это так… Мечты… Я

про тетрадь… Помните, я вам рассказывал? Ну, что у меня друг есть

один… Гнида редкостная. И вот у него…

– Я помню-помню, вы кажется его пытать хотели.

– Точно, хотел… – Левитан улыбается мечтательно. – Хотел… Ну, так

что мы решили? Вернее, что вы решили? Будем у него тетрадь отбирать?

– Ну, хорошо, давайте всё обсудим, – предлагает юноша. – Но я пока не вижу оснований, чтобы тетрадь ту отнимать… Насильно.

– Ну, а как ещё, он её хранит пуще денег, прячет её, – тут доносчик трясёт шляпой, с которой летят капали. – Не-ет, нет… Он просто так её не отдаст. Говорю же, он редкостная гнида… И к тому же абьюзер.

Шиноби косится на собеседника, не ожидал он от умудрённого и весьма потрёпанного жизнью человека, услышать термин, что более присущ феминисткам или пытмаркам. И Левитан правильно истолковал его взгляд:

– Господин убийца… – Начал он с убеждением. – Вы уж не думайте, что я какой-то там… Я всё понимаю, но он настоящий долбаный козлолось… С такими же закидонами и рогами. Сколько лет с ним дружу, а он всё время меня притесняет и угнетает? Всё время надо мной доминирует, мразь… Бен зона (сын шлюхи)… Подлец… Ну, так что? Пойдём к этому ублюдку?

– Скажу вам честно, я заинтригован. – Сообщает своему спутнику шиноби. Раз уж день сегодня выдался у него свободный, он решает, как следует нагрузить «своё» наружное наблюдение. Пусть потаскаются по городу как следует, пусть потом посидят за рапортами до ночи, пусть аналитики из шабака ломают головы над его странными маршрутами и его удивительными контактами. Тем более, что впереди у шиноби намечались дела и встречи, о которых контрразведке знать было ну никак нельзя. Поэтому нужно было уже сегодня перегрузить шабак информацией, требующей кропотливого анализа и серьёзных проверок. И он решает согласиться с предложением доносчика. – На друга вашего уже взглянуть охота, чтоб убедиться в вашей правоте, а также в тех эпитетах нелестных, что вы ему так щедро отгрузили.