Борис Конофальский – Во сне и наяву. Титан (страница 11)
– Нет, никаких крупных существ, что могут предоставлять для вас опасность, я не вижу.
Ну, полагаться только на Любопытного девочка уже давно отучилась. Она ещё раз огляделась, прислушалась к звукам, что долетали до неё. Вроде тихо. Она сделала шаг вперёд.
Нет, не так себе Светлана представляла эту розу. Длинный, тонкий и тёмный стебель, заметно выше девочки, а на нём что-то больше похожее на белый подсолнух с небольшим, чёрным, как будто там семечки, центром. И, конечно же, шипы, их даже отсюда было видно. Они торчали во все стороны, длинной по десять, а иной раз и пятнадцать сантиметров.
Что-то шевелилось под цветком, большая бурая куча, но нет, то, что шевелилось, было мелким. Не очень-то ей хотелось рассматривать то, что там шевелится, но стоять в кустах и ждать, пока за шиворот упадёт что-то колючее и кусачее, Светлане хотелось ещё меньше. Она двинулась к цветку, снимая рюкзак. Вся во внимании, вся настороже. Сильвия говорила ей срезать два шипа Кровопийцей, но так делать было глупо, если у тебя в рюкзаке есть пассатижи, плоскогубцы или кусачки, Светлана не знала точно, как называется этот инструмент, но приблизительно понимала, как им пользоваться.
А цветок не только источал приятный и сильный запах, он ещё и был красив. Девочка приблизилась, теперь она поняла, кто там копошился в траве. Это был пузатый кузнечик с огромными жвалами, их тут валялось немало, только все остальные уже умерли. Ещё тут валялась дохлая гниющая птица, белый скелет кошки торчал из травы рёбрами, и та бурая, большая куча… Она тоже когда-то была животным.
«Главное – не уколоться и не порезаться». Шипы сами темно-коричневые, у основания толстенькие, а концы, самые иглы, так они желтоватого цвета. Даже на вид шипы выглядят острыми, опасными. Света выбрала один подлиннее. Поднесла к основанию плоскогубцы. Хорошо, что она не выбросила эту тяжесть из рюкзака. Тесаком срезать их было бы очень неудобно, шип оказался очень крепким. Аккуратно положив срезанный шип на траву рядом с собой, она срезала ещё один. Для маленькой женщины. Света не чувствовала никакой опасности, срезая второй шип. К тому же её успокаивал Лю:
– Будьте внимательны, Светлана-Света, сосредоточьтесь на своём деле, вокруг нет ничего, что могло бы вам угрожать.
Глава 8
Теперь Светлана поняла, зачем Сильвия принесла эту пластиковую трубку вместо пояса. Маленькая женщина, пользуясь тесаком девочки, отрезала два куска – оба были чуть длиннее, чем шипы, – а потом эти трубки натянула на иглы и одну, длинную, протянула Светлане:
– Вот, так безопаснее. Но имей в виду, Света: укол – паралич. Паралич через полминуты, может через минуту. Человек превращается в бревно. А потом смерть. Неминуемая смерть. Будь осторожна.
Света, держа затянутый в пластик шип в руке, уже хотела спросить, откуда Сильвия про всё это знает, но та опередила её, сказав:
– Света, мне пора, скоро сороконожки из метро вылезать начнут, а мне ещё до норы добежать надо.
– Хорошо, пока, Сильвия.
– Ты тоже тут на проспекте не задерживайся, – кричала маленькая женщина на бегу, – я тебе позвоню. Пока.
***
Ей тут нравилось, проспект такой красивый, дома целые, стёкла в большинстве окон сохранились, жаль, что по нему вместо машин стаи собак гоняли крыс. А так очень приятное место, намного приятнее, чем проспект Гагарина. Тут даже цветы на клумбах цвели, как в реале. Но если Сильвия сказала, что отсюда лучше убраться, значит, лучше убраться. Света допила остатки воды из одной бутылки и бросила в неё закутанный в пластик шип розы. Таскать в кармане такую опасную вещь было неразумным. После девочка побежала в сторону улицы Бассейной, на которую собиралась свернуть, и когда добежала, Любопытный её спросил:
– Человек Светлана-Света, я ещё вам сегодня нужен?
– А что, вам пора уходить?
– Нет, благодаря вашим последним усилиям, моё время пребывания тут значительно увеличилось, просто если я вам не нужен, я проведу некоторые изыскания, которые в будущем нам с вами определённо пригодятся. Но если я вам ещё нужен, то я провожу вас до нашего убежища.
Что ни говори, какие бы ни были у него недостатки, но с ним Света чувствовала себя намного увереннее:
– А что за изыскания вы хотите произвести? – девочка хотела напроситься с ним, ей казалось, что пробежаться с Лю будет интересе, чем сидеть в душной депошке.
– Меня всё не покидает мысль о материализации. Я хочу проверить некоторые свои гипотезы. Мне кажется, что это дело вполне осуществимое. Если, конечно, все мои мысли будут верные, и вы согласитесь мне помочь.
– А куда вы собираетесь?
– Я направляюсь к Черте, у меня как раз хватит времени добраться до неё и обдумать там некоторые возникшие у меня вопросы.
«К Черте? К Лесу? Ну нет…». Светлане в последнее время Леса хватало.
– Хорошо, Лю, я доберусь до депошки сама, – сказала она, тем более что до укрытия оставалось всего три-четыре минуты бега.
И Лю безмолвно, как и всегда, исчез. Как будто его и не было.
***
Света пожалела, что с нею нет Любопытного, как только свернула с Бассейной на проспект Гагарина и пробежала один целый дом и ещё один разваленный. Ей показалось, что на неё кто-то смотрит. Конечно, у неё пару раз дёрнулись пальцы. А как без них? Кто-то смотрел на неё из развалин, что были перед нею, чуть справа от неё. Или смотрели из двадцать пятого дома по Гагарина? Он был практически целый, только стёкол в окнах почти не осталось. Девочка, недолго думая, сразу сменила направление и перебралась с асфальта на такой привычный для неё мох. Тут и от домов подальше, и не подберётся никто. Так и побежала лёгкой трусцой, стараясь не наступать на кочки. Но всё равно на неё кто-то смотрел. Ну и кто это мог быть, кроме Аглаи? Света бежала и всё поглядывала вправо. Быстро пересекла асфальт улицы Фрунзе и, заскочив на мох как раз напротив разбитых витрин «Верного», снова побежала по серебряному ковру. Точно! На неё смотрели из двадцать пятого дома. Светлана то и дело бросала взгляд направо, пытаясь выглядеть в пустых глазницах окон хоть кого-то, но тщетно. Когда она пробежала мимо того дома, на пару секунд у неё отлегло от сердца, ей показалось, что больше на неё никто не пялится: кажется, наблюдатель остался позади. Она перебежала асфальт улицы Гастелло, вон уже и депошку видно, и тут опять, опять кто-то смотрел на неё, теперь сзади, а ещё она поняла, что на этот раз наблюдатель был близко, совсем близко. Света хотела уже прибавить шаг, убежать подальше в мох, а потом обернуться, посмотреть, кто там у неё за спиной, но она не успела ничего этого сделать.
Девочка, даже не споткнувшись, полетела вперёд, прямо на мох руками.
Тумм…
Короткий и сильный звук, отдавшийся болью в левом ухе. Затем… тупая, тяжёлая боль в затылке, вместе с которой пришёл звон, переходящий в электронный писк:
Тиннннннь…
А потом, кажется, она потеряла, всего на одну секунду, сознание. Руками в мох! В одной руке, в правой, у неё был зажат обломок её палки, она так и ткнулась кулаком в мох, а левой – прямо всей ладонью, всем весом на острые серебряные иглы-пёрышки. Кстати, она не знала, что у иголок мха, которые проткнули ей насквозь левую ладонь, на кончиках имеются крючочки, как на маленьких гарпунах. Но рассмотреть их у неё не получилось, тяжеленный удар в правый бок буквально сотряс девочку. Сотряс и, кажется, сломал ей пару рёбер. Тут уже лежать было нельзя, она встрепенулась, вскочила, вырывая с кровью иглы мха из своих рук и колен… А мимо, в сантиметрах от её головы, пролетел большой камень и ускакал по мху, подпрыгивая и вертясь. Света побежала вперёд, получила ещё один сильный удар в бедро сзади, но этот удар уже не мог остановить её, и только теперь девочка услышала раскатистый и истеричный, почти захлёбывающийся смех у себя за спиной:
– А-ха… А-хха… А-ха-ха-ха-ха…
Светлане и оборачиваться было не нужно, она и так знала, кто это смеётся.
Аглая! Чокнутая тварь!
Было больно, особенно болело в боку при каждом шаге, но она бежала. Инстинктивно девочка неожиданно меняла направление; отбежав немного, она остановилась, обернулась. И сразу пригнулась, увернулась от большого куска кирпича, пролетевшего совсем рядом. Ну конечно же, это была Аглая, мало того, камни были сложены у бордюра, заранее сложены, она ждала девочку. И теперь поднимала их и один за другим, бросала и бросала их в Светлану. Они летели, тяжёлые, быстрые и страшные. Аглая, тварь, не поленилась натаскать сюда камней и теперь с хохотом кидала их в девочку.
– А-ха-ха…, – косматая, необыкновенно сильная, уже и на женщину не очень похожая. Замах – и летит камень, и смех, сумасшедший и злобный.
– Ха-ха. Ха, тебе нравится, мразь мелкая? А-ха-ха!
Свете стоять и уворачиваться от кирпичей смысла нет, увернувшись от очередного обломка кирпича, она кинулась бежать к своей депошке.
А Аглая всё с тем же хохотом полетела оббегать мох и понеслась за девочкой чуть справа, бежала с камнями в руках по асфальту, вдоль забора больницы. Чуть поворачивая голову, Светлана её видела. Боль в боку не давала как следует вздохнуть, ещё рюкзак бил по спине, но девочка всё равно бежала быстрее сумасшедшей, она добежала до домика и рукой потянула тяжёлую дверь, оставив на ручке и краю двери жирный кровавый след. Тут же в дверь глухо ударил обломок кирпича и отлетел, едва ещё раз не разбив ей голову. Света забежала внутрь и закрыла дверь на засов. Отдышалась и тут же, стоя у двери, бросила палку, стала, морщась от острой боли, снимать рюкзак. Жаль, что сейчас с нею не было Любопытного. Он бы сказал, где чокнутая и что она делает.