Борис Конофальский – Во сне и наяву. Часть 2. Охотник (страница 62)

У неё уже давно ничего хорошего не бывает. Светлана замечает свои пальцы. Она даже ещё не рассмотрела их, но уже поняла, что с ними ситуация ухудшилась. Девочка поднесла руку к глазам. Ну так и есть.

Безымянный и средний палец: все подушечки на последних фалангах уже чёрные, не пятнышки и не часть их, а все, все, до самого сгиба почернели. Света сгибает пальцы, смотрит на ногти. Могла бы и не смотреть, на обоих пальцах под ногтями расплывается чернота. Пока она не захватила всю площадь двух ногтей, но девочка не сомневалась, что завтра захватит. Боли не было, она её не чувствовала, просто по её пальцам расползалась чернота, с которой ни она, ни молодой хирург ничего поделать не могли. И расползалась она очень и очень быстро.

Светлана оторвалась от своих пальцев, стала выдавливать пасту на зубную щётку. Она даже не плакала, кажется, ей было уже всё равно.

Девочка спокойно почистила зубы и умылась с мылом. Вытерла лицо полотенцем. Потом пошла и взяла свежее бельё. Переоделась, ещё раз осмотрела раковину, нет, капель крови на ней не нашла. Она взяла монеты и пошла в свою комнату. Застелила постель и села на одеяло сверху. Света просто смотрела на своих братьев. Им скоро уже вставать в садик. Она думала о том, что с ними будет, если что-то случится с нею. Вот теперь самое время поплакать. И как тут глазам остаться сухими? От одной мысли, что папа останется один с мамой, братьями и долгами, слёзы катилась по щекам сами. Сами, сами. И падали ей на грудь, на свежую майку. И тут зазвонил телефон. Она, даже не взяв его, знала, кто ей звонит. И звонил ей тот самый человек, что сейчас был нужен ей больше всего на свете.

Глава 45

Пахом. Ни «здрасьте», ни «до свидания». Он часто начинал говорить сразу и по делу.

— Слышь, Свет, я чай попью?

Она слушает его голос, не понимая смысла сказанного.

— Что?

— Я это… чай успею попить? Или уже выходим? — объясняет Пахомов.

— Пей, Владик, братья ещё спят, — говорит девочка. Ей снова хочется плакать и всё рассказать ему о черноте, что поедает её пальцы, и о том, что она уже устала бояться выйти из дома одна, но этого Света, конечно, делать не будет. И она просто произносит: — Минут через пятнадцать-двадцать будем выходить.

— Ок. Свет?

— Что?

— А что ты такая? — он по голосу чувствует, что с нею что-то не так.

— Это я… Я в порядке, просто только что проснулась, — врёт Светлана.

Разговор заканчивается. В комнате тепло и темно. Братики спят. Она пока не хочет их будить. Девочка подходит к окну, там светлее, свет падает от уличного фонаря прямо в окно, и снова смотрит на свои пальцы. Нет, ей не пригрезилось, чернота растёт и поедает её руку, начиная с кончиков двух пальцев. И это ещё не всё. Пальцы начинают подёргиваться. Она поднимает глаза и смотрит на улицу, пытаясь в предутреннем сумраке, слегка разбавленном светом фонарей, разглядеть машину с этими людьми. Она ищет и ищет их глазами. Но не находит. Машин во дворе много. А ей так бы хотелось сейчас увидеть их, подойти и спросить: что вам от меня нужно? ЧТО ВАМ ОТ МЕНЯ НУЖНО? Хотя и понимала, что случись подобное, ничего хорошего её не ждёт. Просто так эти люди страшные сидеть сутками напролёт не будут. Но сейчас ей было всё равно. Светлана даже уже повернулась, чтобы начать одеваться, но случайно взглянула на спящих братьев. Остановилась. Они спят, отвернувшись друг от друга. Всё время ругаются, но не разлучаются ни на минуту.

Девочка присела рядом с ними. И вдруг почувствовала их тёплый утренний запах. Это был новый запах, вернее, он был и раньше, но так чётко раньше она его не ощущала. Она поправила оделяло на Максе, хотя в этом и не было особой необходимости. И, естественно, на её глаза снова навернулись слёзы.

— Свет, — Макс проснулся, смотрел на неё. — Что, уже пора вставать?

Она, чтобы не выдать слёз, только молча кивнула.

— Свет, а ты что плачешь?

Девочка молча помотала головой: нет, не плачу, с чего мне плакать? Потом провела рукой по волосам брата и, быстро встав, схватила одежду и ушла в ванную. А когда она была одета и близнецы встали и уже умывались. Пахомов позвонил снова:

— Свет, ну, я у подъезда.

Она всего на секунду задумалась. Девочка вспомнила, что вчера кто-то стоял на пролёт выше её этажа; вспомнив это, она попросила его:

— Владик, поднимись ко мне, пожалуйста. Сможешь?

— Ок, — ответил Пахомов. — Какая квартира?

— Квартира тридцать два.

— Ок, иду.

И Света не ошиблась, попросив его об этом. Когда они все выходили из квартиры, выше на один пролёт снова стоял человек. Он притаился, прилип к стене и почти не дышал. Ни Владик, ни братья этого не почувствовали, они болтали между собой, разговаривали об игровых приставках. О «Сони Плейстейшен», которая есть у Влада дома, и о крутых играх, в которые можно на ней играть. А вот Света их разговор не слушала, она, хоть никто этого и не замечал, была напряжена и даже поглядывала вверх по лестнице и оборачивалась. Девочка знала, что человек там, просто он притих. Света была в этом уверена.

Ему нужна была еда. Еда и кофе. Сигареты, выпивка тоже, но еда и кофе были в приоритете. Он уже начинал уставать. Он столько дней спал урывками. По два, по три часа. А всё остальное время ему приходилось проводить тут, в этом городе, где почти не бывает солнца. Роэман забрёл в какую-то забегаловку. На Невском и рядом с ним, как правило, готовят неважно, для туристов. Но ему сейчас было не до изысков. Семь часов утра, чуть больше, всё, как правило, закрыто. А ему нужны были калории. Салаты брать не стал, салаты — это для баб, заказал две порции пасты, целую пиццу, кофе. Самый крепкий и очень сладкий. Официант, тупорылое создание, стал рассматривать его всё ещё перекошенное от укуса аспида лицо. Роэ уже хотел ему всё высказать, но тот додумался убраться на кухню, а Виталий Леонидович развалился на стуле и стал ждать. Да, он даже заволновался, когда в кармане его брюк неожиданно ожил телефон. Ещё больше он заволновался, когда увидел, кто его беспокоит.

«Мага! Неужели этот небритый клоун сделал дело?».

— Да, — сухо ответил Роэ сразу, и голос его был бодр.

— Слушай, дорогой, — а вот голос бизнесмена был явно «утренний». — Понимаешь, люди приехали…, - он делает паузу.

Роэман уже понял, что дело не сделано, что у этого долбаного бизнесмена есть проблемы.

— Мага, говорите, в чём сложности?

— Да сложностей нет, какие сложности, просто люди уже второй день её пасут, но подойти к ней никак не получается.

— Что значит не получается? — у Виталия Леонидовича настроение и так было не очень, и ему пришлось сдерживать себя, чтобы этот вопрос прозвучал, ну, хотя бы не грубо.

— Дорогой, понимаешь, сейчас мне звонили люди, говорят, что эта девка одна никуда не ходит.

— Что? Вы о чём, Мага? — Роэ уже начинал напрягаться. — Вы, что, не справляетесь? Я не понял, вы, что, решили отползти?

— Нет, нет, я не о том, — сразу стал успокаивать его бизнесмен. — Дело делается, всё на мази, просто с ней трётся постоянно какой-то чёрт. Он её как будто охраняет.

— Какой ещё чёрт? — настроение у Виталия Леонидовича становилось всё хуже и хуже. Неужели небритый говорит о Хозяйке могил?

— Ну, такой длинный, таскается с нею за ручку, у них любовь-шлюбовь, он с ней братьев в сад водит, в школу с ней ходит, уже в подъезд её заводит, он от неё не отлипает. Неясно, как людям работать. Они звонят, спрашивают: им, что, подождать? Да? Если подождать, они, конечно, подождут, но тогда и деньги будут немного… Надо будет немного людям добавить, сам понимаешь, люди теряют время. А они приезжие. Понимаешь, дорогой?

«Деньги. Ну конечно же, деньги. Вы же все предприниматели, я и забыл про это!».

— Послушайте, Мага, — Роэман старался говорить твёрдо, чтобы до небритого дошло, — ждать не нужно. Делайте дело. Делайте дело не-мед-лен-но. Вы слышите меня?

— Но этот чёрт, он с ней всё время, — начал было бизнесмен. — До двери её водит.

— До двери! — Роэман уже едва сдерживал себя. — Мага, делайте дело немедленно, и если он будет вам мешать, решайте вопрос и с ним.

— Но, дорогой, понимаешь…, - начал было бизнесмен.

Виталий Леонидович уже знал, о чём этот небритый будет просить.

— Мага, о деньгах не беспокойтесь, если так сложится, вы получите как за две работы. Вы меня слышите, Мага? Вы получите двойную цену. Главное — решите мне основной вопрос, — Роэман говорил это уже повышенным тоном. — И побыстрее…

— Я понял, дорогой, понял, — а вот бизнесмен старался его успокоить, — всё, я людям так и скажу, что ты готов платить две цены.

Виталий Леонидович достал сигареты. Но поморщился, вспомнил, что тут курить нельзя. Его это раздражало. А ещё его раздражал этот Мага и правая часть лица, которая всё ещё не приняла нормального вида. И официант, который всё не нёс ему заказанную еду. В общем, сейчас Роэ был раздражён.

Уже по его лицу Света поняла, что её опасения не напрасны. Сергей Владимирович тщательно осматривал её пальцы через увеличительное стекло и ничего ей не говорил. Только закончив осмотр и отложив лупу, он взглянул на девочку и произнёс:

— Понятия не имею, что это такое. А гистология ещё не пришла. Давай вот что сделаем. Ты покажешься одному хорошему доктору, дерматологу, может, он что скажет.

Нет, Светлана даже покачала головой: это ничего не даст, ваш хороший дерматолог тоже не поможет. У неё была другая мысль насчёт расползающейся по пальцам черноты, единственная, она уже обдумывала её, когда они с Пахомом шли в поликлинику.