Борис Конофальский – Во сне и наяву. Часть 2. Охотник (страница 14)

— И ты их слышишь? — серьёзно спросила Анна-Луиза.

— Кого?

— Голоса, они тебя тоже зовут всё время?

И Светлане не захотелось ей говорить, что она почти ничего такого не слышит. И она произнесла:

— Нет, не всё время… Не всегда.

— А я всегда их слышу. Пока не закинусь или не раскумарюсь. Всё время они в голове ноют и ноют… Зовут… А башмаки с бабкой меня запирали в детстве. Я ни есть, ни спать не могла, головой об стены билась, лишь бы не слышать их. А предкам пофигу было. Говорили, перебесится. Принесут еду, а она на вкус как бумага, что бы ни принесли, мультики мне ставили, а мне всё неинтересно — депресняк. А в голове всё стоит этой вой. Пока курить не начала, он меня почти не отпускал.

— А это? — Светлана указала новой знакомой на шрамы на руке.

Анна-Луиза взглянула на свою руку.

— А, это я от бухла вскрывалась… Когда в башке звон стоит — бухать нельзя. Колёса любые, трава, соли — всё можно, а от бухла ещё больший депресняк наваливается. Или если тебя бросают — тоже вскрыться охота. Или назло башмакам.

— И что, после этого тебя родители приняли всерьёз?

— Нет, они меня в Павлова отвозили, а там эти крысы доктора им говорили, что это у меня демка.

— Демка?

— Ну, демонстративный суицид. А это попытка манипулирования близкими. В общем, суицид не настоящий, демонстрационный. Демка. А какая нахрен демка, если я прощальных звонков никогда не делала и писем родакам не оставляла. В общем, врачи — мрази.

Света и не знала, что теперь говорить новой знакомой, молчала, но та сама нашла что сказать.

— Слушай, ну ты отведёшь меня в «Радугу»? Мне тоже нужен походный прикид.

Девочка осмотрела её внимательно, Анна-Луиза была молода, но в тоже время она была рыхловата, полновата, совсем не спортивна,

Свете не хотелось ей этого говорить, но сказать было нужно.

— Извини, но ты не дойдёшь до «Радуги».

— Не дойду? — скорчила недовольную гримасу. Кажется, Анна-Луиза легко обижалась.

— Там медузы повсюду. Их над СКК и парком много висит. Там нужно будет всё время бежать. А они умные, они с разных сторон нападают. А на парковке великан был. От него нужно бежать очень быстро. А в самом здании черныш в темноте сидит.

— Черныш?

— Ну, такой… Ну, такое чёрное, как будто лохматое существо, которого в полумраке вообще не видно, только когти поблёскивают, если свет на него немного падает.

— А ты, значит, туда ходишь? — Анна-Луиза ей, кажется, не верила. — И можешь от всех убежать?

— Я бегом занималась долго.

— М-м… Бегом, — в голосе Анны-Луизы звучат нотки разочарования. — А сюда ты зачем приходила? Ты ведь там долго на насыпи сидела.

— Перейти на ту сторону не могла, — отвечала девочка. — Великаны у моста бродили.

— Они там рыбу ловят, — сказала Анна-Луиза.

— Рыбу? А мне казалось — крокодилов, — произнесла девочка.

— Ну, может, и крокодилов, хрен их разберёт, этих тварей… А ты хотела мост перейти и туда, где тучи висят, пойти?

— Собиралась.

— А зачем вы туда ходите? — спросила Анна-Луиза.

— «Вы?», — Света удивилась. — А что, туда много людей ходит?

— Да не так чтобы очень много, но иногда крутые, типа тебя, приходят к насыпи и уходят туда. Я всё хотела узнать, что вам там надо. Там ведь страшно под этими тучами.

«Крутые?». Это прозвучало классно. Светлане польстило, что новая знакомая считает её крутой, но всё равно, говорить о том, зачем она шла на Танцы, ей почему-то не хотелось.

— Это не тучи, — произнесла Светлана. — Это мухи.

— Мухи? — Анна-Луиза поморщилась. — Фу, блин… Это стрём. Там, что, столько мух? Пипец, я бы туда не могла пойти, меня от местных мух тошнит, отвратные твари, как ты только туда можешь ходить?

— Просто… Надеваю капюшон, закрываю лицо и иду, — ответила Светлана. Новая знакомая снова, хотя, может быть, и не осознанно, польстила девочке.

— А с чего это мухи там собираются в таком количестве?

— Они там едят, — Света чуть подумала и повторила. — Они там едят. Мёртвых.

— Мёртвых? Людей?

— Угу, — девочка лишь кивнула в ответ. — Там много мёртвых.

— И откуда они там берутся?

— Падают.

— Падают? С неба, что ли?

— Неба я там не видала, они падают сверху, — отвечала Светлана. — Падают и лежат. Мухи, жуки-кусаки, крысы, птицы жирные, все там ждут свою еду.

— Ой, — Анна-Луиза скривилась ещё больше. — Фу, зачем ты всё это мне рассказала? Лучше бы я думала, что это тучи, — она чуть помолчала и вспомнила. — А зачем вы туда ходите?

И Светлане снова не хотелось ей отвечать на этот вопрос, она и сама не могла понять, почему. И тогда новая знакомая вдруг отошла от неё, подняла руку вверх, засунула её в щель под «потолок» и вытащила оттуда полупрозрачную пластиковую коробочку. Подошла к Светлане и осторожно приоткрыла её. Через узкую щёлку девочка увидела обломанные стебельки усов, цепкие лапы, чёрный блестящий хитин в ярких оранжевых пятнах. Это было то, зачем Светлана сюда пришла. В коробочке шебуршал жук-трупоед.

— Откуда он у тебя? — сразу спросила Света, она и не скрывала, что удивлена.

Анна-Луиза заулыбалась:

— За этим вы туда ходите?

Света молча кивнула.

— И всё-таки, зачем они вам? — спросила Анна-Луиза.

И на этот раз девочка ей не ответила, она просто не знала, можно ли об этом всем рассказывать.

— Ну ладно, не хочешь говорить — не говори, — новая знакомая была явно недовольна скрытностью Светланы, тем не менее протянула ей коробочку.

— Держи.

— Мне? Это мне? — девочка удивилась. Она такого не ожидала.

— Ну, мне-то он точно не нужен, — произнесла Анна-Луиза. — Что мне с ним делать? Не есть же его. Бери.

— Спасибо, — девочка была удивлена таким неожиданным подарком. — Этот жук мне нужен… Ну, он показывает, где проход… В одно опасное место.

Но Анна-Луиза ей, кажется, не поверила.

— А я видела, как их едят.

— Едят? — второй раз за день Светлана снова почувствовала приступ тошноты. — Кто их ест?

— Один здоровенный мужик, — стала рассказывать Анна-Луиза. — Он гонялся за ним по всем обломкам, а как поймал — сразу сожрал.

— Жука, такого? — Светлана всё ещё не верила.

— Кажется, такого, — призналась новая знакомая. — Он далеко был. Я не рассмотрела точно. Но если это был жук, то он его целиком проглотил.

Света взглянула на полупрозрачный пластик, за которым чернел крупный, неприятный, вонючий жук с противной головой и крепким хитином. И ей опять стало нехорошо: «Зачем есть такую гадость?».