Борис Конофальский – Во сне и наяву. Часть 1 (страница 29)

— Вы скоро уйдёте, Лю, — отвечала Света как-то иначе, чем всегда, как-то серьёзнее, — и мне придётся добираться до дома в одиночку, я хочу быть готова. А медузу я оббегу.

Хоть нож был и острый, но крепкую верёвку он резал с трудом, девочка пыхтела, но не сдавалась.

— Лю, а вы сказали, что попугай чуть не убил меня? Как? Я даже не заметила.

— Он ударил вас задней, гибкой частью своего тела, — отвечал Любопытный.

— Задней, гибкой частью своего тела? — не поняла девочка. И тут же догадалась, вспомнив про чёрный длинный шланг попугая. — Это называется хвост.

— Возможно, эта часть тела того существа так и называется. В общем, он нанёс вам ею очень сильный удар, вы были очень предусмотрительны, когда развернулись к нему вашим приспособлением для переноски вещей, иначе вы получили бы сильное рассечение своих покрывающих тканей, а возможно, и внутренних частей своего организма.

Света уже отрезала кусок верёвки нужной длины и подпоясалась ею, завязав на животе крепкий узел.

— Он, что, испортил мне рюкзак? — спросила девочка, уже не без раздражения.

— Да, ваше устройство для переноски вещей получило заметное повреждение, — бесстрастно продолжал голос.

Времени было мало, но она не поленилась скинуть рюкзак. Боже, как ей было жалко этот классный, крепкий ещё новый рюкзачок.

Так и есть, на нём красовался разрез в ладонь длиной. Удар ещё и разрубил пластиковую бутылку, из которой теперь выливалась вода. Ублюдочная птица! Как девочке было жалко свой рюкзак!

А ещё ей всё это надоело. Надоел этот сон, в котором её всё время пытаются укусить, ударить, убить, напугать до смерти. Надоело! Но делать-то ей было нечего. Девочка вздохнула. Она переложила вещи так, чтобы они не выпали в появившуюся дыру. Взяла в руки палку.

Теперь девочка чувствовала себя увереннее, теперь штаны с неё не сваливались. Теперь она могла бежать как следует. А ещё она была раздражена, из-за рюкзака, и ей совсем не было жалко попугая.

— Лю, я готова, — произнесла Света.

— Двести пятьдесят ваших шагов, и перед вами будет медуза, сейчас она прячется за тем целым зданием, что будет по правую сторону от вас. Вы увидите её.

— Хорошо, — сказала девочка и вышла из-под стекла остановки.

Глава 21

Медуза была там, где и сказал Лю, но она улетала. Свете подумалось, что эти красивые и величественные создания не очень любят охотиться на солнце. Она побежала дальше. Палку она держала двумя руками на груди. Рюкзак, честно говоря, мешал, к нему нужно ещё приноровиться. Если придётся бегать как следует, вкладываться, как говорит её тренер, он будет мешать. Как и штаны не по росту, как и палка, как и отсутствие носков. Ну, отсутствие носков — это проблема скорее больших дистанций, чем рывков. В общем, ей было к чему готовиться и было над чем работать.

У Ленсовета, у поляны мха, там, где рос несчастный, ободранный до чистого ствола фикус, Лю углядел каких-то существ и рекомендовал Светлане свернуть направо. И девочка свернула на восток, на улицу Типанова. Она дважды была тут рядом, но первый раз была занята, а второй раз была в тумане, и поэтому не видела, что все дома тут были целы. Половина стёкол в окнах и витринах тоже. Даже один из светофоров на пешеходном переходе работал! Светлане здесь нравилось, дома, поребрики, асфальт, целые стёкла. Сюда бы ещё непрерывный поток машин с проспекта Славы и пешеходов, и почти нормальная петербургская улица вышла бы. Она не чувствовала здесь острой опасности, безнадёги, от которой хотелось плакать.

— Лю, а может, мне поискать себе убежище тут? — спрашивала девочка, оглядываясь по сторонам и не замедляя при этом шага.

— Мне не кажется это удачным решением, — помедлив чуть больше обычного, отвечал Любопытный. — Там, за большим зданием, много чистой воды, — фонтаны на площади, догадалась Света, — и огромная магистраль с большим количеством пищи, — Московский проспект, вспоминает девочка, — это локация с высокой конкуренцией различных групп существ, не думаю, что вы готовы к конкуренции подобного рода.

Почти всегда Лю оказывается прав. И Света не спорит с ним. И без происшествий добегает до перекрёстка Типанова и Гагарина. А там, как всегда, без долгих прелюдий Любопытный произнёс в свой манере:

— На сегодня мой ресурс исчерпан, я оставляю вас, человек Светлана-Света.

— Что, уже? — воскликнула девочка.

До убежища было недалеко, но она боялась встретить где-нибудь по дороге Аглаю, думала, что Лю предупредит о её появлении. Но голос больше уже в этот день с ней не разговаривал.

Картина, открывшаяся перед ней, когда она свернула на проспект Гагарина, удивила, поразила девочку. Снова развалины по левую руку, ломаный асфальт, битый кирпич из домов. Прямо холмы из кирпича и бетона. Они тут даже поросли разной растительностью. И местной, и нормальной. Она остановилась. Неприятные места. На любом таком холме, бывшем когда-то домом, может притаиться опасность. Муходед, например, какой-нибудь.

Тот бульвар, что раскинулся вдоль почти всего проспекта, там, в её мире он засажен деревьями, клумбами и красивыми кустами, а тут… насколько хватало взгляда, зарос серебристым мхом, как мехом. Среди мха редко росли странные чёрные деревья. И этот мох просто сиял на ярком солнце, отливая зеленью. Вдалеке, набрав высоту, парили три перламутровые медузы. Синее небо, белое солнце, серебряная равнина, парящие в небе медузы. Если, конечно, не смотреть на развалины, что от тебя сбоку. Да, развалины, и там кто-нибудь отвратный сидит, но сейчас тут было на удивление красиво.

Полминуты удовольствия и восхищения, и, осмотревшись, девочка пошла быстрым шагом на север. К своему убежищу. Теперь, без Любопытного, ей нужно быть настороже. Впрочем, это только издали медузы кажутся такими красивыми, да и прекрасный мох… Ну, да, только дай ему шанс.

Она сразу заметила его. Противный марабу стоял неподвижно у поребрика, опять прикидывался столбом. Нет, Свету он уже не проведёт. Их разделяла поляна мха шириной в бульвар. Светлана хорошо помнила, что марабу на дистанции отстанет, сдуется, но вот рывок у того, что бежал за нею, был неплохой. Надо быть с ним внимательной. Вот и думай, как лучше двигаться, — или по краю развалин, откуда вдруг может кто-то выскочить, или поближе к проспекту, где стоит этот «столб». Всё-таки видимая опасность лучше, чем вероятная, но которую ты не видишь. Девочка перешла на бег и побежала по самому краю мха, лишь бы быть подальше от развалин, да и к тому же там, на мягком грунте, башмаки почти не слышны. Не то что на остатках асфальта и битых камнях. Марабу её не заметил, и Света продолжила свой путь. И теперь она поняла, что не зря человек, чьи вещи она нашла, носил с собой воду в старой грязной бутылке. Жара, куртка, рюкзак, бег, палка в руке. Девочке было непросто, даже несмотря на её тренированность. На проспекте, чуть дальше, ещё один столб. На этот раз марабу притаился на другой стороне проезжей части. Понятно. Они охотятся на дороге, на открытых пространствах из засады. Этот был не опасен — далеко. Она перебежала небольшую улицу Авиационную, в том месте, где раньше был перекрёсток. Пошла дальше осторожнее, до её убежища было всего несколько сотен метров. По правую руку от неё было маленькое одноэтажное здание. Конечная остановка трамваев, или, как её ещё называли, «депошка». Депошка была на удивление в хорошем состоянии, стены чистые, все стёкла больших окон были целы, закрыты изнутри пластиковыми раздвижными жалюзи и в пыли, то, что две старые берёзы рядом растут, само о себе говорило: тут всё тихо. Вот только железная дверь чуть приоткрыта. Впрочем, вряд ли кто мог быть внутри, ведь депошка стояла почти посреди серебряного поля, мох которого был яркий, густой, насыщенный. Разве что птица туда могла забраться.

Мальчик. После перекрёстка развалины домов закончились, и пошли целые здания, окружённые заборами. Высоким красивым забором с пиками. И на таком заборе, что окружал больницу, что-то висело. Светлана остановилась. Нет, не что-то. Кто-то. С головой, с руками, с ногами. И висел он там, как показалось Светлане, не по своей воле. Он зацепился спиной за верхушки пик. Видно, неудачно спрыгнул. Спрыгнул… и повис? Это было странно, зачем ему было прыгать, когда в ста метрах от него была отрыта калитка прохода? Он был синий. Фикус? Висел неподвижно, голову уронив на грудь. Мёртвый? Девочка ещё немного подождала. Всё то, что странно, — всё то опасно. Поглядела по сторонам, послушала и лишь после этого двинулась вперёд. Пошла медленно, стараясь держаться подальше от висящего человека, шла почти по мху. Приблизившись, увидала под телом чёрную лужу. И его длинные ноги были в крови. Это был голый человек. Его серое лицо было опущено вниз. Конечно, он был мёртв. Ужасно. А кто выживет, если под лопатки тебе вонзятся такие страшные и толстые пики забора. Зачем он только перелезал через забор? И только когда она почти поравнялась с телом, девочке всё стало ясно. Она внимательно оглядела его. Это был совсем молодой, безволосый мужчина, и не был он ничем измазан, как ей поначалу показалось. Просто он был синий Руки, живот, ноги, голова правильной круглой формы, всё было синее.

Да и Бог бы с ним, может, он от смерти посинел, но вот его руки и ноги… Его конечности были измяты, вывернуты, изломаны во многих местах, на левой голени, на месте перелома, даже кость из-под кожи пробилась, словно их топтал кто-то большой или сильный… Сам вроде весь целый, а ноги с руками как специально переломали. Специально переломали? Она даже не додумала свою мысль до конца, даже не сформулировала вопрос, но уже сама на него и ответила: