Борис Конофальский – Путь Инквизитора. Том 3. Божьим промыслом (страница 49)

— Здесь всё расписано.

«Почти четыреста тысяч?! Фёренбургским еретикам конец! Герцог ни при каких обстоятельствах не откажется от таких денег», — сразу понял генерал, и его поначалу смутная догадка о своём присутствии на этом совете стала обретать всё более чёткие формы. И слова министра Реддернауфа про то, что ему не следует отказывать герцогу сразу, стали более-менее понятны. Он уже начал догадываться, о чём его будет просить курфюрст.

Герцог даже не заглянул в бумагу и, обведя всех присутствующих взглядом, произнёс:

— Я не могу допустить потери главного порта и главной торговой гавани на реке Эрзе. Часть северных и все восточные провинции моей земли продают зерно и получают железо по реке Эрзе, то есть через Фёренбург; в этот же город привозят и серебро из Эксонии, из него мы чеканим свою монету. Это очень важный для нас город. И мы не можем ждать уважения наших интересов от тамошних безбожников и надеяться на их преданность. Надеюсь, господа, все это понимают.

Несомненно, это было ясно всем присутствующим. И тут герцог за всё время совета впервые поглядел через весь стол.

— Барон, а что вы думаете по этому поводу?

⠀⠀

⠀⠀

Глава 36

⠀⠀

Волков даже не сразу понял, что курфюрст обращается к нему. Но сидевший рядом с ним господин прошептал:

— Генерал, герцог изволил спросить вас.

— Ах… — Волков поспешил подняться со стула. Ему потребовалось всего пару мгновений, чтобы сформулировать ответ. — Город Фёренбург… Город не маленький, там, по моим оценкам, может жить людей тысяч двадцать пять или тридцать…

— Там уже больше тридцати тысяч жителей, чума их, нечестивых, не берёт, — поправил его епископ. — Больше тридцати… Паства у нас вся посчитана.

— Пусть так, — прикинул генерал. Он быстро считал в уме. — Всё равно, думаю, шести тысяч солдат и тысячи арбалетчиков на город хватит. Маршал цу Коппенхаузен — человек безусловно опытный, и ему хватит семи тысяч, чтобы вырезать всех еретиков в Фёренбурге.

Конечно же, это прозвучало весьма двусмысленно. Так, будто генерал намекал своему бывшему командиру: ну, уж если не можешь победить главного маршала безбожников в поле, так хоть городских еретиков-бюргеров победи.

Цу Коппенхаузен даже вытянул шею и уставился на Волкова: что это вы такое говорите? Тут могла бы вспыхнуть и перебранка, но герцог не позволил возгореться пламени.

— Город Фёренбург, хоть и находится в моей земле, считается вольным, — начал он, — и по договору, — он взглянул на канцлера, что сидел от него по правую руку, — кажется, шестьсот?

Канцлер утвердительно кивнул и подтвердил:

— Да, по договору между городом и монсеньором — только шестьсот солдат без дозволения консулата города или бургомистра.

И герцог продолжил:

— И всего шесть сотен солдат я могу ввести в город в случае опасности для усиления гарнизона. Больше солдат эти бюргеры в город не впустят.

— А может, их не спрашивать? — Волков был прост в своих решениях, как и положено старому солдату. Он ещё не чувствовал всей тонкости дворцовой политики. — Просто подойти к городу в ночь, встать неподалёку, а поутру, пока стража не проснулась, быстрым наскоком кавалерии, небольшим отрядом, захватить ближайшие ворота и ввести солдат. Думаю, господин маршал знаком с таким ходом, — генерал после этих слов снова взглянул на маршала, как бы намекая: ну хоть это тебе под силу совершить?

На сей раз цу Коппенхаузен сдержался и даже не взглянул в сторону дерзкого генерала. Но за него взялся объяснить ситуацию сам министр Реддернауф; он встал и заговорил:

— Друг мой, мне нравится ваша военная прямота и простота, но, к сожалению, такой способ может вызвать восстание среди горожан после того, как мы выведем оттуда силы; и восстание вспыхнет не только в Фёренбурге. У нас есть ещё вольные города и земли, которые усмотрят в этом притеснение их общих свобод, и, имея поддержку от еретиков и деньгами, и людьми, они снова втянут нас в войну на радость нашим соседям. А у нас на то сейчас нет денег.

— Именно-именно, — поддержал своего министра по тайным поручениям герцог. — Всё должно быть произведено нежно и деликатно. Так, чтобы не настроить против нас преданных нам горожан. Не разозлить их.

«О! Устроить в городе резню, но нежно, нежно. Вырезать каждого пятого бюргера, но очень деликатно, чтобы не настроить против герцога соседей еретиков!».

Всё, что мог сделать в этом случае генерал, так это поклониться и сесть на свой стул: больше мне предложить нечего. Но Его Высочество всё-таки не был удовлетворён таким поступком Волкова и не собирался оставлять его в покое; и спросил его снова:

— Вы ведь, кажется, бывали в Фёренбурге, барон?

Он ответил не сразу, его немного удивило то, что курфюрст знает о его делах, вернее, помнит о них.

— Да, Ваше Высочество. Я бывал в Фёренбурге прежде. Но тогда город был пуст, и оставшихся безбожников там было немного — и их можно было убивать сколько душе угодно.

— К сожалению, сейчас всё иначе, — заметил герцог.

— Сейчас везде всё иначе, даже у нас на юге.

— У вас на юге?

— Даже к нам на юг пробирается ересь.

— Вот как? — эти слова генерала не оставили принца безучастным. — Прошу вас, барон, поясните.

— Кантоны, — начал генерал. — Всё это вытекает из безбожных кантонов. Мален и другие ваши южные графства через реку граничат с теми землями. Последнее время многие молодые господа стали жениться на безродных, но богатых девицах из кантонов, стали часто ездить за реку к новым родственникам; слава Богу, епископ маленский не смотрит на это сквозь пальцы, он строг и внимателен и не позволяет еретичке выйти замуж за боголюбивого человека, пока она сама не отринет от себя отцовскую ересь.

— И что же? — поинтересовался обер-прокурор. — Неужто упрямые в ереси безбожники отдают своих дочерей за наших истинно верующих людей?

— То холопское тщеславие, — объяснил Волков. — Они готовы породниться с верующим человеком, если он благородного происхождения.

— А не вы ли подали тому пример? — едко заметил епископ. — Кажется, ваш племянник женат на знатной женщине из соседнего кантона.

— Тот брак был надобен для заключения мира на границе владений Его Высочества. Он был вынужденной необходимостью, — спокойно отвечал барон.

— Значит, ересь проникает к нам и с юга? — кажется, этот вопрос всерьёз заинтересовал герцога.

— К сожалению, — весь этот разговор Волков затеял неслучайно. Он собирался закончить его одной мыслью, которая хоть как-то, хоть немного, но могла укрепить позиции канцлера Фезенклевера. — Наш юг беднее северных и восточных земель Ребенрее, кантоны еретиков набирают всё больший вес в нашей торговле, и вообще мы почти оторваны от Вильбурга и мало представлены при дворе.

У него хватило ума и тонкости, чтобы не сказать, что юг представлен всего лишь одним человеком: канцлером Фезенклевером. Но не зря барон фон Реддернауф считал Карла Оттона умным человеком, и слова генерала не прошли мимо ушей принца. Он слушал внимательно; конечно, он всё запоминал и всё обдумывал. Но сейчас нужно было решать другой вопрос, и герцог снова вернулся к еретикам Фёренбурга:

— Дорогой барон, положение на вашем юге, надеюсь, ещё терпит, а вот на севере… — принц сделал значимую паузу. — И с Фёренбургом нужно что-то решать. В случае отпадения этого города от нас мы не только потеряем всю торговлю на Эрзе, но и все наши земли севернее реки перейдут под власть еретиков, так как сеньоры севера связаны с Нижними Землями торговлей и уже вполне пропитались еретическими идеями.

И тут Волков почувствовал себя зверем, которого загнали в ловушку: «Принц будет вас просить об услуге. Постарайтесь не отказываться сразу, подумайте сначала». И он, уже понимая, о чём будет просить его принц, не перебивал своего сеньора, ждал, пока он выскажется. И тот так и поступил:

— Вы окажете мне большую услугу, барон, если возьмётесь за это предприятие. Если возглавите отряд и отправитесь в Фёренбург.

— Если возглавлю отряд? — генерал был удивлён. — То для меня, конечно, большая честь, монсеньор, но мне кажется, вы переоцениваете мои возможности, — так как никто после этой фразы его не прервал, он продолжил: — Я с отрядом в шесть сотен человек должен истребить шесть тысяч еретиков в вольном городе, который весьма ревниво относится к своим вольностям, и при этом истребить нечестивцев я должен так, чтобы город не взбунтовался.

И тут неожиданно для генерала заговорил его приятель барон фон Реддернауф:

— Друг мой, пока этого не требуется. Ваш отряд разместится в городе, в восточных бараках, это собственность Его Высочества. Держитесь отдельно от отрядов городского ополчения, но присматривайтесь к городским офицерам. Вам нет нужды начинать гонения на безбожников. Вам нужно определить круг зачинщиков и первых бунтовщиков, выявить их связи, также надобно собрать вокруг себя людей, что лояльны нашему гербу. Сделать их нашей верной опорой, которая в случае надобности станет на нашу сторону.

— В случае надобности? — уточнил генерал.

И после этого уже заговорил сам герцог:

— Возможно, что вопрос придётся решать железом, и тогда вы и преданные нам люди должны будете открыть ворота войску маршала. И уже исходя из собранных вами сведений, вы и организуете дело.

— Значит, резня так или иначе будет? — снова уточнял генерал.