Борис Конофальский – Путь Инквизитора. Том 3. Божьим промыслом (страница 376)
— Так высоко, как задирают подолы распутные девицы в кабаках, когда ищут человека, чтобы его соблазнить, — отвечает ей Волков.
— Тех девиц я не видала, но… Наверное… Поднять подол надобно выше чулок? До самого-самого верха? — угадывает Клементина с придыханием, ей явно пришлась по нраву игра в распутных кабацких девиц.
— До самого верха, до самого… — мягко упрашивает её генерал. — А ещё… Положите-ка свою ножку на подлокотник стула.
— Как пожелаете, мой господин, — отвечает ему она и делает, как он просит. — Так?
— Именно, — Волков улыбается. А внешней стороной ладони проводит по её волоскам, прикасается к самой нежной плоти девы пальцами. — Именно так.
А потом наливает ей полный стакана вина, но дева стакана не берёт, а вскочив, кидается ему на грудь, целует его в губы, а потом, оторвавшись, и спрашивает:
— А служанка у вас в доме есть?
— На что вам? — удивляется генерал.
— Платье это я сама не сниму. Мне нужно расшнуровать корсет.
— Управимся как-то, — обещает ей генерал. И вспоминает, как уже был в услужении одной благородной дамы, совсем ещё недавно.
⠀⠀
⠀⠀
Она освоилась и утром уже кричала Гюнтеру:
— Лакей! Вазу мне принеси!
И когда тот приносил ей ночной вазу, она, вставая с кровати совсем нагая, командовала:
— И не уходи, постой за дверью, сразу заберёшь, — и справляя малую нужду в вазу, говорила генералу: — Терпеть не могу в комнатах запаха урины.
А с лица её за ночь сошли и белила, и румяна, и помада. Вид у неё весьма прост, а на шеках ещё россыпь маленьких прыщиков, что так злят молодых, не созревших ещё дев.
А он уже, надевая рубаху, спрашивал у неё:
— А отчего же ваш отец, так старается ради деревенских родственников? Какая в них ему нужда?
— Говорю же вам, — нехотя, и даже чуть недовольно отвечала она, — они прозывают его первым в фамилии, защитником семьи, а он и падок на такое. Тщеславен батюшка. А они про то понимают. Вот и пользуются. А ещё он вас ненавидит.
— За что же?
— Да почём мне знать, — беспечно отвечала Клементина. — Называет он вас то разбойником, то бригантом, а ещё низким человеком, что подлостью добыл себе рыцарство.
— То всё со слов епископа местного? — догадывается барон.
— Может и его, — говорит она и подходит к барону. Сложена она правильно, и ноги её стройны и длинны, но уж больно дева худощава. Госпожа фон Сольмс трогает его ласково и говорит: — Собираться буду, позавтракаю дома, пора мне… И так много вам рассказала.
И ему кажется, что торопится она потому, что нет у неё не белил, ни румян, а без них она быть стесняется.
Да, генерал согласен с девой, что узнал от неё за вечер и ночь немало важного. Немало! И посему он трогает деву за зад, целует её в щёку, в шею, а после берёт её рубаху, что лежала на стуле у комода, поверх платья, и говорит:
— Послужу опять вам горничной, поднимайте руки. — И облачая её он спрашивает: — А как же так выходит, моя дорогая, что папаша ваш считает меня бригантом и низким человеком, а вы приезжаете ко мне на ночь?
— А что мне его нелюбовь? — смеётся дева и обнимает его. — Если всех, кого батюшка не любит стороной обходить, так и без любовников останешься.
После того как она уехала, генерал сел завтракать, а на завтрак пошло то, что вчера было не съедено. И петух пришёлся, и сыр с мёдом, и пирожные, только вместо вина и пива Гюнтер наварил генералу отличного кофе. И пока тот заканчивал завтрак с чашкой в руках, и думал о том, что сегодня снова надо будет сходить и отметиться в приёмной герцога, как к его дому подъехала карета. Едва он услыхал стук в ворота, как всё благодушие, что посетило его вместе со вкусным завтраком, сразу испарилось. И он подумал, не без тревоги:
«Кого ещё дьявол принёс?»
⠀⠀
⠀⠀
Глава 22
⠀⠀
А дьявол принёс камергера Кюна. Вот уж кого Волков не ожидал увидеть у себя во дворе. Генерал сразу понял, что важный сановник не мог приехать просто так. Мол, проезжал мимо — здрасьте. Вообще-то он и адреса генерала знать не должен был. Одет первый распорядитель двора торжественно, и наградная цепь с гербом Ребенрее при нём.
Волков вышел встретить его во двор. Там господа раскланялись, а потом хозяин пригласил гостя в дом.
— Может кофе, господин камергер? — предложил Волков обращаясь к гостю официально, а не так как в прошлый раз, когда они болтали у столовой герцога.
— О, нет-нет… Благодарю вас, барон. То напиток для людей с крепким духом, — со смехом стал отказываться распорядитель двора. Смеётся, а сам оглядывается. А потом и спрашивает: — Барон, а где ваши домашние? Мне кажется… А баронесса же была на ужине у герцога?
— Была, была, — соглашается генерал. И теперь уже понимает зачем приехал Кюн, но вида не показывает: — Может быть выпьете вина, у меня и пиво есть, но оно вчерашнее.
— Нет, благодарю вас, не нужно… А где же ваша жена, барон?
— Ах, так вы к ней? — Догадывается Волков и улыбается визитёру. — Видно хотите узнать у какого портного она шила платья?
«И вырядился, и цепь надел, чтобы про портного узнать?»
— Нет, мне платья… Нет, я здесь по поручению Его Высочества, — наконец произносит камергер. — Барон, ваша жена и дети, кажется, не дома?
— Не дома, — отвечает генерал и теперь, после слов о поручении принца, демонстрирует полнейшее внимание. — А что же у вас за дело до моих жены и детей?
— Позвольте, барон, объявить вам волю принца, — важно стал говорить камергер. — Его Высочество изъявили желание, чтобы ваши сыновья барон Карл Георг и Генрих Альберт жили и обучались при дворе. Им уже приготовлены покои, и учителя уже ждут их, чтобы знакомиться.
«Ты глянь, все имена помнит!»
— Ах, вот как?! — Волков изображает удивление.
— Это великая честь, — замечает Кюн. — Многие славное дома о том мечтают, чтобы их недоросли получали образование при дворе. Полагаю, что и баронесса была бы рада тому!
«И тут вы правы, дорогой камергер, баронесса была бы счастлива, узнай о такой чести. Слава Богу, что я её отправил отсюда!»
Генерал понимающе кивает:
— Истинно так, истинно так! — соглашается генерал. — Супруга моя сие известие восприняла бы с большой радостью…
— Восприняла бы? — уточняет Кюн.
— С большой радостью, — продолжает Волков. — Вот только она уехала уже. И забрала с собой детей.
У Кюна вытягивается лицо:
— Но как же…? Но отчего же она уехала? — он говорит это таким тоном, словно вопрошает: да кто же ей это позволил?
— На то две причины: во-первых, у меня заканчиваются деньги, а жизнь в столице очень дорога, — объясняет генерал.
— А во-вторых? — интересуется распорядитель двора.
— А, во-вторых, мой третий сын, Оттон Фердинанд, занедужил. И мы решили, что лучше ему будет в деревне.
— Занедужил? М-м… — камергер двора никак не ожидал такого развития событий, и теперь не знал, что ему делать. — И когда же баронесса отъехала?
— Вчера на рассвете. — Отвечает ему генерал.
— Но… Воля принца… Сие… Невозможно. — Тут Кюн решается предпринять хоть что-то. — Надобно за нею послать?!
— Дорогой друг мой, да стоит ли посылать за нею? Пока её догонят, она будет уже в Малене. В Эшбахте. И ей придётся поворачивать обратно? Что же её гонять с хворым младенцем по дорогам бесконечно. Уж женщинам и детям в дорогах вовсе нелегко, да ещё при стоящей нынче жаре, — объясняет ситуацию генерал. — Уж лучше я ей напишу, и как она будет дома, так и снарядит сыновей с надёжными людьми, кои довезут их до Вильбурга. К тому времени может и жара уймётся.
— Ну, а что же мне сказать принцу…? — в растерянности вопрошает первый распорядитель двора. — Это, получается, что я не выполнил волю Его Высочества!
— Всё вы выполнили, — уверяет его генерал. — Так и скажите принцу, что и я и баронесса предложение Его Высочества почитаем за великую честь, и при первой возможности, мои сыновья будут отправлены ко двору для учёбы. — И он повторяет для убедительности: — При первой возможности.
После чего генерал сделал паузу, как бы показывая гостю, что вопрос исчерпан, и визит можно заканчивать. И тогда Кюн стал прощаться:
— Я передам наш разговор принцу, — обещал камергер.
— Я очень на то рассчитываю, — говорил ему Волков. Он, правда, думал просить гостя о том, чтобы тот так же передал принцу, что его вассал уже несколько дней ждёт ответа на свои просьбы, но подумав, генерал решил: