Борис Конофальский – Путь Инквизитора. Том 3. Божьим промыслом (страница 350)

— Но вас посадят рядом с отцом, и мы с вами совсем не сможем поговорить, — сокрушается молодой принц. — Да и другие наши друзья, что желают вас послушать, не смогут быть на том обеде.

— Может мы сможем пригласить вас на ужин завтра? — предлагает Готфрид де Вилькор.

Честно говоря, вся эта высокородная, избалованная молодёжь… Нет, не очень-то нравится генералу, вся их эта юношеская страсть, весь интерес к нему и его свершениям кажутся Волкову пустыми. Всего лишь способом развлечься, избавиться от извечной дворцовой скуки. А ему просто лень их развлекать. В ближайшие часы, ему предстоят серьёзные разговоры, после которых совет будет принимать важные решения… А тут эти юнцы, со своими затеями. Ему не хочется тратить на них время. Хотя… Хотя Волков прекрасно, прекрасно понимает, что такие встречи переродятся со временем в очень нужные знакомства. В то, что все люди при любых дворцах называют «связями». Также Барон понимает, что яркие юношеские впечатления запоминаются на всю жизнь. А ведь курфюрст не вечен. Когда-то его место займёт этот восхищённый юноша, что стоит сейчас пред ним и приглашает его на ужин. Выросшие во дворцах молодцы, конечно, не чета его парням, его оруженосцам. Эти двое, у каждого из которых имеется по перстню, стоимостью в две тысячи талеров, они и рядом не встанут ни с фон Готтом, ни с Хенриком. Даже совсем юный, почивший уже фон Флюген для любого из этих дворцовых рыцарей недосягаемый пример героизма.

Они ему почти неинтересны, но Волков не может им отказать и говорит:

— Господа, давайте уговоримся так, я с радостью приму ваше предложение, если не буду в тот час надобен Его Высочеству. Надеюсь, господа, вы понимаете, что долг вассала, как и обязанности сеньора, выше всяких праздных удовольствий.

— Да, конечно, конечно, барон, мы всё понимаем, — соглашаются молодые люди. И принц продолжает: — Но ужин готовить будем.

— А где будем ужинать? — спрашивает у него граф. — Здесь или поедем в город?

— В город! — восклицает принц, — конечно в город. Дворец уже надоел. Поужинаем в «Жирном фазане».

— Там мало музыкантов, нет места для танцев, — напоминает ему граф Готфрид.

«Дьявол, они там ещё и танцевать собрались! — желание ужинать с этими юнцами у него ещё больше уменьшается. — Значит ещё будут девицы. Хорошо, если то будут всякие девки трактирные. С ними всё просто. А ведь могут притащить и знатных девиц из дворца. Те тоже любят ужины с болтовнёй, хотя приличные девы в трактир всяко не пойдут».

Он улыбается молодым людям, хотя ему хочется послать их к чёрту с их затеями. А принц тем временем интересуется:

— Барон, а что за блюда вы предпочитаете? Любите ли белую рыбу? А вина какие? Бордо, наверное. Или медоки. Или, может быть, говяжьи вырезки?

— Все любят вырезки, — замечает граф де Вилькор. — Особенно с трюфельными маслами или острыми соусами. И к трюфельным подливам хороши вовсе не медоки, а как раз трёхлетнее бароло, а здесь его нам просто не отыскать. А к медокам и чёрные соусы подойдут.

— Послушайте его, барон, — похвалил кузена принц, — он во всём этом разбирается лучше нас всех.

И Волков кивает, да-да, а сам думает, что ужин, собираемый в его честь, будет непростым, а роскошным.

Но генерал не успевает ответить, дверь в столовую распахивается и из столовой сначала выскакивают лакеи, а за ними появляется обер-прокурор, он идёт чуть боком и что-то говорит, и конечно же его речь предназначается владетелю земли Ребенрее. На шаг за ним, высокий, с голенастыми, сухими ногами вышагивает сам курфюрст, он внимательно слушает своего родственника. Кивает ему, соглашаясь.

А уже за ними чередой выходят и другие важные лица. Тут и тайный советник курфюрста, министр земли фон Виттернауф и беседующий с ним казначей Нагель, и несущий за ними целую кипу бумаг первый писарь казначейства Пурлинг, ещё пара каких-то чиновников, какой-то поп, видно, пришедший заместить вильбургского епископа, который поленился сам идти к завтраку во дворец, в такую-то рань. В общем два десятка разных господ, что обеспечивали работу дворца, города, государства и жизнь герба Ребенрее.

Кюн, Волков, Багель, граф де Годфруа де Вилькор и сын герцога, все кланяются при появлении курфюрста. А тот самый юный секретарь, что предлагал генералу присоединиться к завтраку, подбегает к Его Высочеству и что-то сообщает ему. И тот тут же начинает оглядываться и находит глазами Волкова. Он уже перестал слушать обер-прокурора и улыбаясь идёт к нему.

— Что же вы не присоединились к нам, дорогой барон?

— Я поздно получил приглашение, Ваше Высочество, а когда пришёл, завтрак уже начался. Я не хотел мешать.

— Ах, какая глупая скромность, мы же все вас ждали, генерал! — воскликнул фон Виттернауф.

А герцог продолжает, подходя к барону разводит руки для объятий. Да, да… На глазах у первых чиновников и вельмож земли герцог обнимает генерала:

— Рад вас видеть, дорогой мой. Надеюсь, на этот раз вы вернулись без ран.

— На этот раз Бог миловал, — отвечает Волков. Хотя укол под кирасу, что он получил в замке, ещё ему напоминал о себе при резких движениях.

— Мы молились за вас Господу, брат мой, и я, и герцогиня, — продолжает курфюрст. — Бог услыхал наши молитвы. — Он чуть отстраняется и тоже смотрит на его золотую цепь: — Вас, барон, принцесса уже наградила! Рад за вас.

Его Высочество говорит это искренне, во всяком случае всем окружающим именно так и кажется.

«Наградила, но неплохо было бы получать награду и от принца». Но пока в награду от сеньора он получает лишь публичные объятия и добрые слова. Это настоящие объятия и разговор сеньора (отца или старшего брата) с вассалом (сыном или братом младшим). Затем он обращается к сыну и своему племяннику, чуть освободив объятия, но не выпуская Волкова до конца:

— Вот, господа, перед вами живой, воплощённый пример настоящего рыцарства! Вам есть у кого учиться храбрости.

— Истинно так, истинно так, господа! — подхватывает за курфюрстом барон фон Виттернауф.

И все другие чиновники, нестройным хором поддерживают герцога и его министра. И даже обер-прокурор граф Вильбург, может и не с большой охотой, но кивает со всеми согласно: да, пред нами, несомненно, истинный рыцарь.

⠀⠀

⠀⠀

Глава 3

⠀⠀

— Что ж, — герцог продолжает, — пойдёмте, барон, нам всем не терпится узнать уже не из писем, а от вас лично, как у вас всё складывалось в Винцлау. — Он тут же подзывает к себе секретаря: — Разыщите графа Нахтенбеля, пусть присоединится к нам в большом рабочем кабинете. — И уже обращаясь к генералу продолжает: — ну, пойдёмте, барон.

Молодого принца в кабинет допустили, курфюрст поощрял интерес сына к государственным делам, а вот Годфруа Эрнста Алоиза де Фриона, графа де Вилькора, Волков в кабинете не увидел, видно, тому на государственный совет путь заказан, не смотри, что племянник курфюрста. Обычно сюзерен сам усаживался во главу большого стола, в кресло с гербом, а сановники рассаживались по его руки, по мере важности. Но на сей раз позиция эта была изменена: кресло герцога выставлено в свободный центр залы, за ним расположились два писаря, с бумагами и чернилами, чтобы вести протокол и записывать речи выступавших, а всем остальным господам лакеи поставили стулья от стола. И получился круг. Некоторым из чиновников, из тех, что помельче, стульев не хватило, ну дак ничего — постоят. Тут к Его Высочеству подошёл статс-секретарь Кайсель, склонился к его уху и что-то спросил: но тот покачал головой:

— Пусть подождёт, потом… Сначала я хочу послушать генерала.

А Волков же уселся на стул напротив Его Высочества и удобно вытянул ногу, и герцог уже был готов слушать его:

— Ну, друг мой, рассказывайте.

— Ну что ж, начну с общей диспозиции, — заговорил генерал. — А она такова. Власть инхаберин в земле Винцлау слаба. Ввиду её женской природы и склада ума, маркграфиня ничем не управляет. — Это заявление, кажется, не вызвало у герцога удивления, а вот фон Виттернауф, который сидел по левую руку от курфюрста, так даже стал кивать головой соглашаясь с Волковым: да, всё так и есть. — Кажется, что всё в земле управляется её дядей, канцлером Брудервальдом. Он был канцлером и при покойном маркграфе, который делами земли не занимался, а лишь охотился. На первый взгляд, канцлер собрал у себя в руках всю власть…

— На первый взгляд? — не понимает его фон Виттернауф.

Волков чуть помолчал, думая, как сформулировать свою мысль:

— Полагаю, что он только часть власти в Винцлау. Большая сила, как мне показалось, принадлежит фамилии Лагер-Вельхен (у этой фамилии много поместий в Хюрренвальдской долине), а ещё фамилии Вергель, сам граф майордом дворца Винцлау из этой фамилии.

— Цирль и Хюрренвальд, как и Эдден, это доменные земли герба Винцлау, — вспомнил герцог, он был хорошо подготовлен на сей счёт. — Получается, что истинная власть принадлежит не только канцлеру Брудервальду, но и всем гербам, что входят в фамилию Винцлау.

— Так мне кажется, Ваше Высочество, — говорит Волков. — И грабят казну они все вместе, как раз потому, что нет в земле Винцлау истинного хозяина.

— Грабят? — как-то с сомнением поинтересовался господин Нагель.

— Несомненно, — отвечает ему барон. — Несомненно грабят. Казна абсолютно пуста, казначей уверяет, что все деньги идут на погашение каких-то неимоверных долгов, хотя Винцлау уже много лет ни с кем не воевали, новых замков по границам не возводили, покойный маркграф был в своих потребностях скромен, и если что и тратил, так на шикарные псарни и соколиные парки, ну, может быть на конюшни, кони там и вправду хороши, но их там и полсотни не будет. Не могли маркграф и маркграфиня наделать таких долгов, что сия богатейшая земля не может годами те долги выплатить.