Борис Конофальский – Путь Инквизитора. Том 3. Божьим промыслом (страница 296)

Волков понимающе кивал, и принцесса кивала, хотя скорее за компанию, чем от понимания или восхищения; но похвальба обер-егермейстера вдруг сошла на нет, он как-то сразу стал кисл и поугас лицом и голосом, и говорит, глядя на принцессу:

— Ваше Высочество, как вас не было, так звал меня к себе господин Амциллер и в разговоре как бы между прочим и сказывает: дескать, егерский департамент более не надобен, мол, маркграфа нет, охотиться некому, а народу больно много там, денег надобно на него много. Я тогда сказал ему, что не нам с ним то решать, намекнул, что есть первые лица на то, сказал, что вернётесь вы, так и решите, как с моими егерями быть. А вам я хочу сказать, что не так уж и много из казны я денег на людей своих и на прокорм собственный беру… — он уже было хотел начать озвучивать цифры, но Волков его опередил:

— И правильно вы сказали, дорогой друг, о таком деле не казначею рассуждать, и даже не канцлеру, — он видел, как эти ободряющие слова действуют на господина Гуаско, и продолжал. — Решение о том может принимать только сюзерен, то есть в данную минуту Её Высочество. А вскоре сюда прибудет и её будущий супруг, и что же, господин казначей и его дождаться не хочет?

И всё-таки Оливия была умна, сразу уловив тон генерала, она произнесла с видимым неудовольствием:

— Пусть господин Амциллер ко мне явится для начала и о моих с ним делах поговорит, а уже потом займётся рассуждением про егерей, — и дальше развивать тему она не стала и добавила: — А вы, обер-егермейстер… Прошу вас быть у меня на ужине сегодня, и вы, барон, тоже будьте, там и поговорим, а сейчас извините, нет сил больше — духота, пойду в замок сквозняк искать.

И пошла, а Волков панибратски хлопнул господина Гуаско по плечу:

— Думаю, вам не стоит беспокоиться в ближайшее время, друг мой; пока Её Высочество не выйдет замуж, ваших молодцев никто не тронет, а там уже… как будет угодно Господу.

И Гуаско крепко жал ему руку.

⠀⠀

⠀⠀

Теперь у него было время заняться письмом, и он написал герцогу, что двор Винцлау такого порядка, как двор Ребенрее, не имеет, но вот что касается конюшен, псарен, а также дома для соколов, так надобно у дома Винцлау поучиться. И местный егермейстер Гуаско, редкий знаток всех дел, что касаются охоты и конюшен, мог бы и поучить людей из Вильбурга. Тем не менее письмо он опять не дописал, ещё были у него для написания мысли. Но отложил дело:

«Ладно, завтра закончу».

Время уже шло к вечеру, а жара ещё и не отступила. Он велел принести себе несколько вёдер воды, думая освежиться перед ужином. И тут пришёл фон Готт и сообщил ему, что два господина из местных просят его о встрече.

— Что за господа? — сразу уточнил Волков.

— Фрейснер и Пилерон, кажется… Из военных оба, — коротко ответил оруженосец.

А в кадку Гюнтер и Кляйбер уже наносили воды, чистой и прохладной, он думал, как станет мыться сейчас, как после наденет чистое бельё, чистую одежду… Может быть, выпьет немного вина со льдом и отправится на ужин к красивой женщине.

Конечно, ему хотелось послать к чёрту этих визитёров, но генерал понимал, что сейчас он здесь не только гость маркграфини, он ещё и представитель дома Ребенрее, по сути, дипломат, которому надобно соблюдать этикет и быть вежливым, и посему он сказал Гюнтеру:

— Подай колет.

«Интересно, с чем пожаловали?».

Как сказал фон Готт: «…из военных оба». Фрейснер оказался генералом земли Винцлау, а господин Пилерон — капитаном городской стражи.

«Знакомиться, что ли, пришли? Может, на ужин хотят пригласить меня и моих офицеров? Мои товарищи были бы рады! Вот только не сегодня».

Волков, как и предполагает галантность, предложил им сесть, предложил вина, но визитёры, хоть и вежливо, но отказались: нет, спасибо, мы по делу. И вид их был строг при этом.

«По делу? Впрочем, по серьёзности лиц теперь понятно, что не для приглашения на пир вы заявились». Генерал пока что недоумевал, но стал думать, что, может, эти господа обеспокоены тем, что возле их города стоит военный лагерь, который теперь ещё и укрепляется. Но и эта его догадка оказалась неверной, и господин капитан городской стражи Пилерон пояснил ему:

— Мы вынуждены отрывать вас от важных дел, дорогой генерал, из-за прискорбнейшего инцидента, что случился нынче ночью.

— Инцидент? — не сразу понял барон, о чём говорит капитан.

— Да, о той досаде, что произошла нынче ночью меж вашими людьми и горожанами, — пояснил Пилерон.

«Ах вот оно что!»

И тут Волкову стало ясно, для чего господа эти явились к нему. А явились они, чтобы потихонечку начать беседу о том, что господину генералу и его храбрым людям, как говорится… пора и честь знать. Что господин генерал, конечно, герой, и у принцессы он в любимцах ходит… Но подарок получен, благодарности ему высказаны, может, уже и в дорогу собираться время.

«Ну что же, всё теперь ясно».

Местный нобилитет прислал ему первое уведомление о том, кто в здешних местах истинный хозяин.

Но генерал был не из тех, кто так легко уступает. Во-первых, он ещё думал проверить некоторые свои догадки насчёт власти во дворце и в самой земле Винцлау, он рассчитывал, что герцог ему будет благодарен; также он ждал тысячу монет для своих солдат, что обещала ему маркграфиня после совета. А ещё он ждал, пока сможет снова насладиться прекрасным телом принцессы Оливии. Он уже считал часы до своего мужского счастья. И без подобного прощания отъезжать из Швацца он точно не собирался, так как не знал, сможет ли ещё когда её увидеть. Увидеть без одежд. И посему он решил всё взять в свои руки.

— Ах, вы о том ударе ножом, что нынче ночью получил один из моих людей в кабаке от горожанина из-за блудной девы?

Об ударе ножом? Явившиеся к нему офицеры переглянулись, они явно не знали ни о каких ударах ножами, это было для них неожиданностью. И пока длилось их секундное замешательство, генерал решил продолжить:

— Мы утром с моими офицерами уже говорили о том, и мой полковник настаивал, чтобы подлеца, что ударил нашего человека, сыскали и привели к ответу, но я решил не раздувать из углей пламени, учитывая, что герб Винцлау и герб Ребенрее скоро обретут родственные узы. К чему же нам эти мелкие дрязги и судилища? А сатисфакцию своему человеку я решил выплатить из своего кармана, чтобы не докучать ни командирам стражи розыском виновного, ни казначеям вашим, — Волков благосклонно улыбался. — Так что, господа, не беспокойтесь, говорить более тут не о чем, и из-за такого обычного дела раздора устраивать я не собираюсь.

Да, господа никак не ожидали такого поворота событий, они снова переглядывались, как бы передавая инициативу друг другу, и тогда Волков и говорит им:

— Господа, я бы рад с вами ещё поговорить, но прошу вас изыскать иное для того время, сейчас же меня ждёт Её Высочество к ужину.

— Ах, ну конечно, конечно, не смеем задерживать, — господа офицеры засуетились и стали кланяться, прощаться.

— А чего они приходили-то? — не понял всего этого действа фон Готт.

— Приходили сказать, что вы, фон Готт, им надоели, — ответил ему генерал, раздеваясь и собираясь мыться.

— Я? — удивился оруженосец. — Да я этих господ первый раз увидел сейчас. Когда же я им успел надоесть и чем?

— Физиономия у вас больно заносчивая, — говорит ему генерал почти серьёзно, он уже начал омывать себя над лоханью, — ходите по замку, ходите, важный весь, спесивый, и всех раздражаете. Вот уже хозяева и визитёров насчёт вас прислали, но они постеснялись сказать о том. Оказались людьми вежливыми.

— Да что вы такое… — начал было фон Готт удивлённо, но случайно взглянул на Кляйбера и увидел, что тот усмехается втихую, косясь на него. И тогда он всё понимает и говорит:

— Так то опять ваши шуточки, сеньор, — и, увидав, что генерал смеётся, тоже начинает посмеиваться. — А я уж думаю, чего это этим горожанам моё лицо не нравится? Где в нём спесь?

— Есть спесь, есть, — замечает Кляйбер, — тут господин генерал прав.

— Ой, да ты-то помолчи, свою морду-то видел? — огрызается, но беззлобно, на него фон Готт, а кавалерист и генерал смеются ему в ответ, и даже Гюнтер, что льёт Волкову на голову из кувшина воду, и тот тихонечко усмехается.

⠀⠀

⠀⠀

Глава 13

⠀⠀

Ужин получился совсем не такой, как предыдущий, тут уже генерал не поучал принцессу, как ей быть и что ей делать в своём доме, как обуздать своих своенравных вассалов и вельможных слуг. Виторио Алесандро Гуаско ди Сальвези оказался человеком разговорчивым и весёлым, к тому же, как и все южане, он любил вино и не сидел за столом важно, дожидаясь лакея, а сам иной раз вставал, чтобы с поклоном наполнить бокал и маркграфине, и Волкову. Кроме этого, он отлично знал своего почившего сеньора и вспомнил немало охотничьих и бытовых историй, с ним связанных; истории о покойном муже принцессы Оливии были занимательными и смешными, но генерал дважды замечал, что глаза Её Высочества увлажнялись во время рассказов обер-егермейстера. Ну что ж тут удивительного, с ним она прожила большую часть своей жизни. А то, что она явно не была довольна своим супругом при жизни… Так разве есть жёны, что довольны своим мужьями? В общем, ужин удался, и всем троим он пришёлся. Волков и маркграфиня удовольствовались хорошо проведённым временем, а господин Гуаско тем, что смог обаять важных и нужных людей.