Борис Конофальский – Путь Инквизитора. Том 3. Божьим промыслом (страница 259)
— Это он рассказывал как-то спьяну, что господа ту кровь для своей молодости сливают, говорил, что баб для господ он режет с молодости и что он-то состарился уже, а господа всё молоды. И это всё от крови той.
— Тебя послушать, так ты почти ни при чём, во всём это не участвовал, — усмехается генерал. — А может быть, даже бежать подумывал.
— А те женщины молоды были? — мрачно спрашивает Дорфус.
— Молодые, конечно; старухи для этого дела не надобны, незамужних брали, — отвечает Франц Гифлеор.
— И много вы таких набрали? — продолжает Дорфус. — Всего?
— Этого я вам, господин, не скажу, при мне всего два раза баб привозили. Я так понимаю, раз в год или раз в десять месяцев, как госпожа решит, как у неё морщины появляются, так она и требует новых баб, — объясняет пленный. — Первый раз при мне, кажется, штук двадцать пять было, а вот последний раз поменьше, двадцать две штуки вроде. Не помню точно…
— Так под стеною всё должно быть в мертвецах, — предполагает генерал. — За столько-то лет.
— Там кости одни, господин, — пленный кивает в сторону западной стены, — стервятники и крысы их очень быстро съедают, одни кости да черепа с бабьими волосами, вот этого там много… Да и они чертополохом порастают быстро. Да.
— И, значит, после таких омываний в крови господа твои не старились? — резюмирует генерал.
— За то время, что я тут, не состарились ни на день. А после кровавой ванны так начинали пить и плясать, и так плясали по три дня кряду, а потом ещё и на охоты ездили, как будто жизнь заново начинали. Так от той крови им хорошо было, — рассказал солдат, как выдохнул, и замолчал.
Все офицеры и солдаты, что слышали это, тоже молчали и были при том мрачны и смотрели на Франца Гифлеора весьма недружелюбно. И тогда генерал встал, подошёл к нему. Он не хотел, чтобы солдаты-конвоиры невзначай прибили пленного где-нибудь в уголке. И сказал пленному немного задумчиво:
— Знаешь, Франц Гифлеор, я, конечно, обещал тебе жизнь, обещал отпустить тебя, но только в том случае, если мне достанется серебро твоих хозяев. В общем, ты должен помогать мне изо всех сил, изо всех твоих сил, иначе наш уговор не будет иметь силы.
— Ох, господин, клянусь Богом, я буду стараться, — искренне отвечал пленный.
— Не смей при мне упоминать Господа, сатанинское отродье, — очень холодно произнёс генерал и тут же повернулся к Нейману. — Майор, в конюшне должна быть кузня, готов поспорить, что в этом чудном замке найдётся хороший железный ошейник и цепи. Узнайте, кто из наших людей имеет кузнечный навык, и посадите этого злодея на цепь. А потом пусть он покажет вам тайный ход из замка, что ведёт в ущелье, поглядите, что там и как.
— Конечно, генерал, — отвечал ему капитан. — Я всё сделаю.
А генерал уже изнемогал от своего доспеха и стал глазами искать фон Готта, чтобы хоть на пару часов снять его; и взгляд его нашёл телегу, на которой лежала прекрасная стеклянная ванна. А рядом с нею были солдаты во главе с сержантом, они обвязывали ванну верёвкой, чтобы она, не дай Бог, не свалилась во время езды. И генерал заговорил с ним:
— Сержант, а где Вилли?
— Он там, на третьем этаже, там новую спальню нашли, платьев кучу хороших, гобеленов много, материй разных для платьев, всё это в узлы вяжем, ещё там и зеркало большое есть, всё сюда сносить думаем, — отвечал сержант.
А Волков ему тут и говорит:
— Сбрось эту ванну отсюда. Освободи телегу.
— Что? — удивляется сержант. Он не понимает, что происходит с генералом. Они тащили эту ванну, а она не лёгкая вообще-то, и красивая, и, несомненно, дорогая, а тут вдруг «сбрось». — Не нужна она вам, что ли?
— Нет, — твёрдо говорит генерал, — не нужна, и кувшины эти… — он берёт один из сверкающих медных кувшинов, что принесены из купальни вместе с ванной, и швыряет его на мостовую.
Кувшин звенит на весь двор, все люди, что были тут, оборачиваются на тот звон, а генерал повторяет твёрдо и даже зло:
— Убери это всё из телеги, а ванну сбрось, разбей.
— Да, господин, как пожелаете, — отвечает сержант. Он, конечно, удивлён, но сделает всё именно так, как приказано. С генералом лучше не спорить. Это знают все.
⠀⠀
⠀⠀
Глава 34
⠀⠀
Волков увидал её сидящей у стены на её не очень-то большом сундуке; если бы не измаявшийся в доспехах фон Готт и пара солдат рядом с нею, ни дать ни взять, бедная родственница, приехавшая к родственнику богатому и дожидающаяся, пока ей позовут.
Принцесса сразу оживилась, как увидала, что Волков идёт к ней.
— О чём вы так долго говорили с тем подлецом, барон? — сразу поинтересовалась маркграфиня, едва он подошёл к ней.
Конечно, генерал не собирался рассказывать ей всех тех ужасных подробностей, о которых ему поведал пленный негодяй…
«Она с ума сойдёт от ужаса, узнав об этом».
И Её Высочество даже вечера ждать не будет в этом страшном месте и без лошадей, без своего сундука, бегом кинется прочь отсюда.
— Спрашивал, куда они все делись… Куда девались господа и слуги.
— И что он вам сказал?
— Сказал, что так как я не дал им ночью открыть ворота, они по тайному ходу ушли в соседнюю деревню. Думаю этой ночью наведаться туда, вдруг колдуны ещё там, — отвечал генерал.
— Вы безрассудны! — она встала и сказала это весьма горячо. Излишне горячо и громко. Все, кто был рядом, стали на них коситься. — Неужели вы не хотите убраться отсюда побыстрее?
— Мечтаю о том! — отвечал Волков. — Но кто же тогда принесёт в земли эти Божье правосудие? Уж не знаю, слышали вы о том, но меня мои люди зовут Инквизитором… Уверяю вас, это неспроста, — «А ещё каждый человек, что пришёл сюда со мной, от полковника Брюнхвальда до последнего кашевара, мечтает принести домой пару лишних монет, а уж как мне нужны деньги, так о том и вспоминать неохота». — Мне сюда уже возвращаться не придётся, так что раз уж я пришёл, хочу исполнить справедливость Господню.
— Вы их сожжёте, если схватите? — спросила принцесса.
— Если вы позволите, Ваше Высочество, — отвечал генерал с поклоном.
— Я? — уточнила она.
— Вы, Ваше Высочество; вы сеньора этих мест, вашего дозволения будет для меня достаточно. А иначе я передам их в руки Святой Комиссии, что должна быть при кафедрале архиепископа Винцлау.
— Архиепископа Винцлау? — это было сказано с явным пренебрежением. Она едва рукой от досады не махнула, судя по всему, местный архиепископ явно не был уважаем принцессой. — Забудьте про него, я даю вам своё дозволение: коли схватите колдунов — пали́те их тут же. Без жалости. И слуг их тоже.
— Да свершится справедливость Господня, — произнёс генерал и, чтобы отвлечь маркграфиню от дурных мыслей и, главное, от ненужных разговоров, указал ей в угол двора, куда солдаты выкатили из сараев две не новые кареты.
— Из тех двух карет одна не ваша?
— Нет, моей среди этой рухляди нет. — весьма заносчиво отвечала ему принцесса. — Мою они, наверное, украли, продали, поди…
— Вам надобно выбрать одну из этих, — говорит генерал.
— Я лучше в телеге поеду, — заявляет маркграфиня, и в каждом слове Её Высочества слышится горячая непреклонность. — Иначе я и умереть могу, когда поеду в одной из тех карет, в которой нечестивая погань прежде меня ездила.
«Да, норов у неё не приведи Господь. В башне такая милая была. Говорила тихо и ничего не требовала. А вот теперь и проявляется в ней настоящая принцесса».
— Как вам будет угодно, Ваше Высочество, — он уже подумал оставить её и сделать вид, что у него дела, но она ещё не закончила разговор.
— Барон!
— Да, Ваше Высочество.
— Почему ваши солдаты собирают в замке вещи колдунов? — в этом вопросе заметно было больше раздражения, чем какого-то интереса. Скорее это был не вопрос, а упрёк.
— Ваше Высочество, солдаты люди простые, — начал пояснения генерал, — и своим семьям они хотели бы принести немного денег сверх оговорённого. Сверх платы. И я должен им то разрешить, иначе в следующий раз желающих идти со мною будет мало.
— Я готова выдать каждому вашему человеку по паре талеров, лишь бы мы скорее ушли из этого проклятого места, — заявила принцесса.
— Это прекрасная мысль, — сказал Волков. И чтобы она не передумала, добавил: — Сообщу им о том. Они будут вам благодарны. А из замка мы выйдем, как только найдём и похороним наших товарищей.
Он видел, что у неё есть ещё что сказать ему, у женщин всегда есть что сказать, но генерал сделал вид, что у него неотложные дела, и поклонился маркграфине.
Так как фон Готт охранял принцессу, пришлось барону просить солдат, чтобы помогли ему разоблачиться. И, сидя на своём табурете, пока с него снимали доспех, он разговаривал с Брюнхвальдом, и тот первым делом завёл речь, конечно же, про кровавые дела, что творились в этом месте.
— Дорфус мне рассказал про те дела, — он покачал головой. — Ужас.
— Ужас, ужас, — соглашался генерал. — Вот только не напоминайте мне о том, Карл, а то у меня сразу появляется желание резать и жечь.
— Понимаю, — кивал полковник. — Ребята нашли там хорошие запасы в кладовых. Отличное сало, колбасы сухие, окорока, всего много; горох и муку брать, конечно, нам некуда, но мясо и масло надо бы забрать.
— Всё забирайте, — командует Волков.
— Телег мало, — сообщает ему Брюнхвальд. — Лошадей мало.
— Тут дорога всё вниз и вниз; до того лагеря, где вы оставили пушки, доедем, как вы считаете? — говорит генерал. Его уже освободили от доспеха, и он просит солдата: — Принеси-ка мне пару вёдер воды.