Борис Конофальский – Путь Инквизитора. Том 3. Божьим промыслом (страница 162)

«Ах вот как! Ну, хорошо, что не про Брунхильду и её претензии к Гейзенбергам».

— Что ж, дорогой родственник, раз столько важных господ собралось говорить с нами, невежливо заставлять их ждать.

Волкову и Кёршнеру управляющий Хольмер оставил самые почётные места во главе стола. Они поздоровались ещё раз с собравшимися и уселись в свои кресла. Один из писарей конторы тут же налил им вина. И только после этого глава города Ольбрехт взял на себя смелость начать:

— Барон, многоуважаемый генерал, мы наслышаны о ваших новых победах, знаем, как высоко Его Высочество оценил ваши деяния, и несказанно рады тому, что вы наш земляк. Ваша сестра графиня, как наследница старинных традиций даёт пасхальный бал, и мы про себя решили, что это будет бал и в вашу честь.

Волков, чуть улыбаясь, кивает.

«Надеюсь, что вы приготовили кроме праздных слов ещё что-нибудь… что-нибудь более осязаемое».

А бургомистр продолжает:

— Но, к сожалению, будущие Пасха и бал омрачены неприятными происшествиями. У нас случились грабежи на реке. И мы ждали вас, господин генерал, от самого Рождества, чтобы вы помогли разрешить этот печальный вопрос.

— А… — произнёс Волков, как бы вспоминая, — я что-то слышал; кажется, епископ мне писал о том… Будто на реке лихие люди пограбили две баржи…

— Тринадцать, господин генерал, — поправил его секретарь Цойлинг.

— Тринадцать? — удивился тот.

— К сожалению, уже тринадцать, — сокрушался глава города. — А также разбойники напали на Лейдениц.

И тут обратил на себя внимание капитан Генрих Вайзен. Он неожиданно заговорил:

— Они знают своё дело, разграбили склады, что у пирсов. Вглубь города не пошли. Грабили полдня, пока не подошли силы из Эвельрата, а как подошли добрые люди, разбойники с ними драться не стали, тут же сели на лодки и уплыли.

— Взяли много хороших товаров, одного сукна синего сорок отрезов, на сумму четырнадцать тысяч талеров, — продолжал секретарь. — Фогт архиепископа Ланна во Фринланде, господин Райслер, писал нам о том подробное письмо. Там указано всё ценное утерянное имущество. А также жалобы побитых людей.

— И фогт написал это письмо вам, господин бургомистр? — спрашивает Волков.

— И мне, и сенаторам города также, — подтвердил Ольбрехт.

— Любопытно… Любопытно… — генерал смотрит на бургомистра. — А почему же фогт Фринланда пишет вам подобные письма? Он, что, имеет к городу какие-то претензии? — тут генерал делает паузу и обводит взглядом всех присутствующих за столом господ. — Или, может быть, этим разбоем занимается кто-то из горожан?

— Нет-нет, — заверяет его бургомистр. — Это не горожане. Нам нет нужды разбойничать на реке. Никто из горожан и не посмел бы… Нам на реке нужен мир. Торговле всегда нужен мир.

«Да уж, расскажи мне… А то я не знаю, с каким удовольствием вы, городские купчишки, наживаетесь на войнах, если они не касаются вас самих!».

И всё-таки ему было непонятно, почему фогт Фринланда пишет подобные письма в Мален.

— Значит, ограбили Лейдениц не горожане, но фогт пишет вам? Отчего же так?

Тут бургомистр повёл себя немного странно, он стал глядеть то на капитана Вайзена, то на консула, и если капитан не внял взглядам бургомистра, то консул Клюнг был вынужден отвечать:

— И во Фринланде, и в кантоне Брегген считают, что разбойники скрываются в нашем графстве.

И вот тут Волков утерял своё благодушие и расслабленность, с которыми он слушал рассказы горожан до этого. Генерал уставился на консула.

— Что? Что? Что? Я не понял… Разбойники нападали и на кантон?

— Кажется, да… — отвечал Герхард Клюнг.

И тут, заглянув в свои бумаги, снова заговорил секретарь бургомистра Цойлинг:

— В кантоне они напали на Мелликон, разграбили две лавки менял и одну лавку мехов, а также несколько возов с мясом, что ехали на ярмарку. Там разбойники взяли не больше двадцати тысяч, но из тринадцати ограбленных барж — шесть барж купцов из кантона Брегген. Совет кантона также написал нам письмо. Они во гневе.

— Да, две недели назад я получил из Бреггена письмо с обидами, — подтвердил консул города Мален господин Клюнг.

И вот это было уже действительно неприятно. Уж чего-чего, а портить отношения с кантоном барон не хотел ни при каких обстоятельствах.

Барон снова осматривает всех присутствующих и спрашивает едва ли не с насмешкой:

— И что же это получается — с Рождества и до Пасхи на реке кто-то озорничает, и все думают на нас?

— Да, господин барон, — соглашается с ним бургомистр. — Все соседи считают, что разбойники исходят из нашего графства. И здесь же потом прячутся.

— Сдаётся мне, что вы и сами так думаете, — замечает Волков.

— Признаться, так оно и есть, — нехотя соглашается с ним господин Ольбрехт. Потом он вздыхает. — Мы, признаться, тоже так думаем.

— Ну а что же вы… Писали ли вы письмо Его Высочеству? — интересуется Волков.

— Писали, — сразу откликается секретарь Цойлинг. — Первое ещё зимой. А второе уже в марте.

— И что же? — спрашивает барон. И в вопросе его слишком уж неприкрыто, немного злорадно звучит сарказм. — Что ответили вам из канцелярии курфюрста?

— Канцлер фон Фезенклевер написал нам, что сейчас он уже не в силах влиять на герцога, Его Высочество к нему не прислушивается, — объяснил бургомистр. — И что у него сейчас много других дел, но тем не менее, герцог обещает, что в ближайшее время займётся нашей бедой. Но с тех пор прошёл ещё месяц… И ничего.

Генерал понимающе кивает и после глядит на консула города.

— А что же вы сами? Или у этого разбойника велики силы? Отчего ему никто не даст отпор на реке?

— Говорят, что он ходит на пяти или шести лодках, — отвечает консул.

— На пяти-шести? — генерал тут же прикидывает. — То есть человек пятьдесят у него или, в лучшем случае, сто.

Теперь он глядит на капитана Вайзена.

— Капитан. Кажется, у вас три десятка латников из первых семей города, конных копейщиков, что ни конями, ни доспехом не уступают королевским жандармам, — льстил горожанам Волков. — А ещё пять десятков хороших кавалеристов.

— Да, в городе наберётся восемь десятков добрых юношей и мужей с добрым доспехом и на хороших конях, — соглашается капитан.

— А ещё вы можете призвать три сотни хороших пехотинцев, две сотни арбалетчиков и шестьдесят аркебузиров.

— Именно так, господин генерал, гильдии и коммуны города без труда соберут шесть сотен людей при надобности. И даже больше, если совет дозволит взять оружие и доспех в городском арсенале, — отвечает Вайзен.

— Как интересно. Вы знаете, что в графстве поселился разбойник, но ничего не предпринимаете, — произносит генерал с сарказмом. На самом деле Волков начинает кое-что понимать в сложившейся ситуации. Но всё ещё ждет пояснений.

— На то не было распоряжений, — без затей отвечает капитан.

Генерал этим ответом удовлетворён не был. Ему послышалась в голосе Вайзена какая-то фальшь. А ещё надежда, что приказа разобраться с разбойником от консула так и не случится. Волков некоторое время изучает лица собравшихся и убеждается в своей правоте. Лица у нобилей постные, отстранённые, собрались они здесь дело решать, вот только сами они его решать не хотят. Никак не хотят влезать в это дело, вот поэтому с самого Рождества и ждали его.

— Почему-то кажется мне, добрые господа, — наконец начинает барон, — что вы знаете, кто тот мерзавец, что из наших земель ходит по реке к соседям разбойничать.

⠀⠀

⠀⠀

Глава 13

⠀⠀

И тогда господин Хуго Фейлинг и говорит ему:

— У того разбойника кабан на кирасе и на шлеме…

— Кабан? — переспрашивает Волков.

— Да, кабан, — продолжает Фейлинг, — а зовут этого человека Эрнст Иоганн Ульберт по прозвищу Вепрь.

— Ульберт, — вспоминает генерал; он, конечно же, слышал это имя, но пока не может вспомнить где. — Ульберт.

— Он из ветви фон Займлеров, — поясняет господин Виллегунд. — Он третий сын Карла Ульберта фон Займлера фон Малена.

«Ну вот всё и прояснилось! — теперь генералу всё стало ясно. — Я был прав. Конечно, это семейка Маленов. А эти городские храбрецы потому меня и ждали с самого Рождества, что никто из них не посмеет даже и рта раскрыть против этой поганой семейки, не то что походом против кого-то из Маленов пойти».

— И что же… — продолжает генерал, — вы, наверное, знаете, где убежище этого Ульберта Вепря.

— Мы предполагаем, — начал консул Клюнг, — что убежище его в самых верховьях реки, в болотах, туда ни одна баржа уже не заходит, так как воды там неглубокие, пристаней там тоже нет, но лодки туда ходить могут. Там места дикие, безлюдные, есть где спрятаться, а ещё там есть заброшенное поместье, зовётся оно Альтерзумпф; вот там-то, как нам кажется, и прячется Ульберт со своей ватагой.

— «Нам кажется», — усмехнулся генерал. — А мне кажется, господа, что вам не кажется, что вы всё про это знаете наверняка.