Борис Конофальский – Оазисы (страница 46)

Горохов расплачивается, берёт водку и делает шаг не к своему столу, а в направлении кабинета. Тарзан, который сидел и дремал после завтрака, ожил сразу, он смотрит на Горохова пристально, взгляд внимательный, осмысленный, рука, что лежит на столе, дёрнулась, сам он напрягся. Горохов остановился в двух метрах от стола. Тарзан уже готов встать.

Лапища у него дай Бог. Пальцы короткие, тупые, почти без ногтей, темные. Смахивают на короткие обрезки двадцатой арматуры.

Значит, к двери он никого с оружием не подпустит.

– Эй, ты… Ты бы не ходил вокруг него, – совету бармен. – А то покалечит.

– Понял, понял, – говорит геодезист и идёт к своему столу.

Гороховые оладьи были лучшие, что он ел в своей жизни. Два серых оладушка величиной с ладонь были залиты кислой подливой из кактуса и завалены сладким луком. Да и хлеб был отличный, только что из печи.

Перед тем, как уйти, он зашёл в туалет. Туалет был большой и чистый, а над раковиной было маленькое мутное окошко. Такое пыльное, что свет едва пропускало. Оно высоко, но при желании из него можно было вылезти на улицу. Горохов, прислушиваясь, не идёт ли кто, аккуратно влез на раковину и проверил окно. Нет. Оно не открывалось. Забито наглухо.

Прямо рядом с дверью в туалет, была ещё она дверь. Она заперта. Наверно, там держат ботов для любовных утех. Больше их держать, вроде, негде. Ну, не в кабинете же Ахмеда. Хотя, чёрт его знает.

Геодезист выходит в зал, кидает мелочь на стол, осматривается ещё раз. Никто на него не смотрит. Тарзану, бармену, охране он не интересен. Тем нескольким мужичкам, что пришли позавтракать, тоже. Даже парочка тех, что пришла сюда похмелиться, и те не пытаются поймать его взгляд, чтобы заговорить. Он забирает своё ведро и выходит на улицу.

Глава 26

Прежде, чем зайти в банк, он заскочил в лавку Коли-оружейника. Самого Коли не было, за прилавком стоял пацан лет восемнадцати.

Появление Горохова его не обрадовало, ему пришлось отрываться от книги.

– Добрый день, мне бы десяток патронов, – он показал обрез парню, – четыре жакана, шесть картечи.

Парень не соизволил с ним поздороваться, просто сказал лениво:

– Двадцать копеек.

Геодезист положил деньги на прилавок, а продавец прямо из-под прилавка вытащил протоны и выложил их перед Гороховым.

Он надеялся, что на этом торговля закончится и можно будет снова взяться за книгу, но Горохов спрятал патроны в карман, а уходить не собирался.

Наглый пацан уставился на Горохова: «Ну, и что тебе ещё нужно?»

– У вас гранаты есть?

По взгляду мальчишки он сразу понял, что есть, но он ему ни одной не продаст.

– Нет. Гранты городской голова продавать запретил. – Нехотя говорил пацан.

– Я нашёл осиное гнездо, пристав просил меня его уничтожить, может, продадите парочку? – Не сдавался геодезист.

Наглый юноша вздохнул:

– Пристав тебе сказал, так и грант пусть даст, у него их целый склад, нам гранты продавать запрещено.

– Ну, ладно, понял, – говорит геодезист и назло пацану всё не уходит, – а инсектицид у вас есть?

Пацан опять вздыхает, идёт в подсобку, возвращается оттуда с флаконом из белого стекла на четверть литра. Горохов сразу узнаёт этот флакон по чёрной крышке и чёрной этикетке. Да, это то, что нужно. Вот только этикетка почти выцвела, средство, видно, не один год лежало в кладовке. А пацан ещё и говорит, ставя флакон на прилавок:

– Рубль.

Горохов даже не понял сначала, что он имеет в виду. Он спрашивает у продавца:

– Что? А почему не пять?

– Остряк, да? Пришёл шутить тут, людей от дел отвлекаешь. Мне и без твоих шуток тут весело было, – говорит наглец.

– Очень дорого. – Отвечает геодезист, борясь с желанием подойти к пацану поближе или вытянуть сопляка через прилавок к себе.

Тот, изображая на лице мину усталости, поясняет:

– Флакон последний, больше нет, не нравится – можешь поискать по другим лавкам. Но не найдёшь, это товар у нас редкость.

– Он стоит двадцать копеек. – Пытается вразумить его Горохов.

– У нас он стоит рубль, а за двадцать копеек ты его и в Углегорске не купишь.

– У меня нет рубля, – говорит геодезист, хотя, деньги у него есть, но он их так глупо тратить не собирался.

– Могу дать в долг, если есть документы. Ты ж, вроде, к нам на буровые нанялся.

– Документы есть.

– Так что, берёшь в долг?

– Беру, – вдруг соглашается геодезист.

Продавец даже обрадовался, кажется, быстро достаёт из-под прилавка толстенную книгу, раскрывает её. Забирает у Горохова удостоверение и начинает записывать его имя в книгу.

Сделал всё быстро и, возвращая удостоверение, сказал:

– Десятого числа у вас аванс, отдашь рубль десять, если не отдашь десятого, двадцать пятого отдашь рубль двадцать. После двух рублей проценты будут начисляться на проценты. Постарайся вернуть вовремя.

Теперь он был доволен, куда-то скука его подевалась, сообщал все условия весело, всё объяснял и пододвинул Горохову книгу:

– Распишись.

– Что-то проценты у вас не милосердные. – Он стал читать всё, что было написано напротив его имени.

– Ты берёшь или не берёшь? – Пацану снова становилось скучно.

– Беру-беру, – сказал геодезист, расписываясь в книге.

Пацан спрятал книгу под прилавок:

– Не забудь вовремя рассчитаться.

– А если забуду? – На всякий случай уточнил Горохов, пряча флакон в левый карман.

– Лучше не забывай, – сказал пацан и в его голосе, в его ухмылке, появилось что-то мерзкое, весьма похожее на угрозу.

– Постараюсь не забыть. – Сказал Горохов и вышел на улицу.

До открытия банка ещё было ещё много времени. К тому же Людмила явно не была самым пунктуальным банковским клерком. Но на всякий случай он решил дёрнуть ручку входной двери. И не ошибся, дверь открылась. Горохов удивился и вошёл. А вот то, что Людмила впустила его в операционный зал, не заставив разоружиться предварительно, его совсем не удивило. Она была взволнована. Сама вышла ему на встречу из-за своего толстого стекла.

– Вот! – Она подошла к восточной стене и для убедительности похлопала по ней. – С этой стороны вы подойдёте.

– Хорошо, подойдём с этой стороны, – спокойно согласился Горохов.

– Подойдёте? Так вы точно не сможете всё сделать один?

– Не уверен, что смогу сработать сам. Никогда не грабил банки, – признался он.

– Чем меньше людей знает о деле…

– Не волнуйтесь, как закончим дело, он сразу исчезнет.

– Исчезнет? – Она уставилась на него, смотрела в упор.

Он специально произнёс слово «исчезнет». Словечко-то со смыслом, с неприятным смыслом, а ему хотелось знать, как она отреагирует на это.

Людмила смотрела на него пару секунд, а потом сказала твёрдо:

– Ну, раз по-другому нельзя, пусть так и будет.

«А бабёнка-то с характером, согласна, значит, на «исчезновение» помощника. Лишь бы деньги получить. Молодец. Крепкая бабёнка, далеко пойдёт».