Борис Конофальский – Оазисы (страница 28)

«Вот даже она не одобряет выпивку с этой красоткой».

– А кто же организовал такой прибыльный бизнес в вашем банке? – Спросил геодезист.

– Мой муж, Павел Брин. – Нехотя сообщила Людмила.

– А руководство банка, наверное, в доле?

– Мой муж и есть руководство банка.

– Ах, вот как, он, значит, директор и мошенник одновременно?

– Да, и соучредитель тоже.

Ёзге принесла поднос с водкой и чёрным чаем. Чай явно был сварен не сегодня. Людмила взяла чарку.

Он чуть придержал её руку, никаких вольностей, прикоснулся только к рукаву пылинка:

– Не пейте всё сразу.

– Почему? – Спросила она с усмешкой. – Экономите деньги? Так я вам сейчас помогаю сэкономить сорок пять рублей.

– Не хочу, чтобы вы напились.

– Боитесь, что буду вас тут компрометировать? – Она подняла рюмку, но не пила, смотрела и кокетливо улыбалась.

«Ну да, ну да, боюсь, что какая-то изнывающая от жары и скуки красотка меня скомпрометирует, а вот её мужа, криминального банкира в бандитском городке, совсем не боюсь. Да мне уже только за то, что сижу тут с тобой, могут голову прострелить, а так-то да, пугает то, что скомпрометируешь. Спасибо, конечно, что ты мне всё рассказала про аферу с чеком, но как бы мне от тебя отвязаться».

– Нет, это меня мало волнует. – Сказал он и решил перевести разговор на другую тему. – Значит, ваш муж владелец банка?

Она вдруг стала серьёзной и сказала с заметным пренебрежением:

– Я и сама поначалу так же о нём думала.

Она не послушала его и залпом «закинула» в себя водку, поставила на стол посуду.

Он посмотрел на неё то ли с раздражением, то ли с сожалением.

«Да уж, ну и дамочка, на улице скоро пятьдесят, а она залила в себя два по сто водки. От такой дозы на жаре и мужики пополам ломаются».

– Мой муж никакой не владелец банка. – Продолжала она. – Он соучредитель, но не более того, теперь управляет им, ну, и обворовывает приезжих.

– А кто ещё учредитель?

– Меренков. – Ответила красавица.

– Пристав?

– Да, городской голова Лютов, начальник экспедиции Севастьянов, Коля-оружейник…

– Коля оружейник? Неужели? – Удивился Горохов.

Людмила посмотрела на него и в свою очередь удивилась его удивлению.

– Коля-оружейник самый серьёзный человек в городе.

– Это тот Коля оружейник, у которого лавка недалеко от вашего банка? – На всякий случай уточнил Горохов.

– В городе Губаха только один Коля-оружейник. – Чётко выговаривала красотка, несмотря на выпитое.

– Он что, и вправду так серьёзен?

– Он богатейший человек в городе. – Сказала Людмила. – Все старатели, что идут на юг за цветниной, затариваются у него. Квадроциклы, оружие, боеприпасы, рации, еда – всё-всё-всё берут у него. Чаще всего в долг.

– А кто выколачивает долги? Ахмед?

– Смеётесь, что ли? – Усмехнулась Людмила. – Ахмед! У старателей ватаги бывают по двадцать человек, и там такие людишки иногда собраны, что не приведи Господи. Они сами из Ахмеда всё вытрясут. Ещё и побреют его, дурака.

– Значит, пристав? – Догадался Горохов.

– Меренков, конечно, он всю округу под контролем держит. У него пятьдесят человек, все одеты, обуты, по последнему слову вооружены, бронежилеты последних моделей. У них миномёты есть, мины с фосгеном, квадрокоптеры с мощными камерами и всякое другое…

«А ты-то, банковский служащий, откуда про всё это знаешь?»

– Но Меренков тут не главный, даже Лютов не главный, они оба люди оружейника.

«Вот тебе и седенький мужичок в очочках, который торгуется из-за половины рубля. Я так погляжу, ты, красавица, всё тут знаешь. А знаешь что-нибудь про санаторий? Нет, спрашивать про это у неё нельзя. Она может быть девахой этого самого Ахмеда, которого только что тут опускала. Нет, про санаторий лучше я сам узнаю».

– Никогда бы по внешнему виду не принял Колю-оружейника за главного человека в городе. – Сказал Геодезист, а сам вспомнил, как изменилось лицо Ахмеда, когда он сказал ему, что про ботов ему сказал Коля-оружейник. Ахмед поблек немного, сразу у бородатого крути поубавилось, сразу тему сменил.

– Да, Коля такой, – абсолютно серьёзно согласилась Людмила.

Всё это было, конечно, интересно, но главный вопрос задавать этой красавице было опрометчиво. И вообще продолжать разговор с нею было делом опасным. Горохов поднял руку, чтобы подозвать Ёзге. А когда та подошла, попросил рассчитать его.

Людмила спросила не без удивления:

– Что? Наши посиделки заканчиваются?

– К сожалению. Я вам говорил, что у меня дела.

Она посмотрела на него с заметной долей высокомерия и сказала то ли презрительно, то ли снисходительно:

– Да, нет у вас никаких дел. Вы хотите от меня избавиться, думаете, что я проблема.

«Ты глянь, какая проницательная, а!»

Горохов почесал лоб в том месте, где кепка оставила след от постоянного ношения, но ничего не сказал, а красавица продолжила:

– Успокойтесь, я к вам не в любовницы набиваюсь, у меня к вам дело. Хорошее дело.

– Мне нужно найти ночлег и жильё, я не спал почти двое суток. – Он словно оправдывался пред этой красивой женщиной.

– Я уже нашла вам место. – Вдруг сказала она.

Да, эта дамочка могла удивлять. Геодезист даже не нашёлся, что ей ответить по такому поводу. А она продолжала:

– Место тихое, на западной окраине города, на выезде к буровым. Пришёл – ушёл, никто не видит. Женщина-хозяйка сдаёт койки приезжим, в чужие дела нос не суёт. Просит гривенник в сутки.

Как раз пришла Ёзге, стала отсчитывать ему сдачу с полтинника, а он у девочки и спросил:

– Ёзге, а где тут можно остановиться, пожить недорого?

– У старухи Павловой. Пятак – койка. Клиентов у неё нет сейчас, будет любому рада. По дороге к озеру последний дом справа.

– К озеру – это на восток от центральной площади? – Уточнил он.

– Да. Там, не доходя станции, тыквы под навесами, дом кривой. Это он и будет. – Сказала девочка, положив сдачу на стол.

Горохов развёл руками, а Людмила сидела, поджав губы. Катала пустую рюмку по столу и всем своим видом показывая, что презирает таких, как Горохов.

Но это его заботило мало, он сгрёб сдачу и стал собираться. И его совсем не интересовало то дело, с которым она пришла сюда. К чёрту все дела с такими красотками, пусть она со своим банкиром их делает.

Глава 17

Тыквы под навесами были не такие уж и большие. Навесы из пластика их защищали от солнца. До озера было недалеко, километров пять, там были опреснители, а тут, рядом с городом, стояла распределительная станция. Гудела вся, завешенная солнечными панелями. От неё в город шли пластиковые трубы – одна белая тонкая трубка тащилась через невысокие барханы к тыквам. Там, пройдя через капиллярные оросители, под тыквы капала вода.

Под песком земля была тёмной, хорошая земля. Будь тут поменьше солнца и воды побольше, тыквы можно было бы вырастить и по пятьдесят килограммов.

– Это вы ко мне? – Раздалось за его спиной.