Борис Конофальский – Инквизитор (страница 34)

— Именно.

— Как жаль, Яро Фольков, что вы уезжаете. Мне нужен именно такой человек, как вы.

Волков развел руками, изображая смирение перед неизбежным.

— Черт, — барон потряс пустым кувшином, — пустой. С хорошим человеком даже не замечаешь, как кончается вино. Еган, Еган…

Глава шестая

— Аккуратнее, господин, вы так расшибетесь, — Еган поймал и удержал солдата от падения.

— Ты б хоть факел какой-нибудь нашел.

— Найду. Без факела в такой тьме — беда.

— Лошадь-то моя где?

— Куда вам на лошадь? Убьетесь.

— Я скорее пеший убьюсь. Где лошадь?

— Да вот она, сюда.

Он подвел Волкова к лошади.

— Вот стремя, ногу давайте. Куда мы в такую темень-то? Я уж думал, мы сегодня тут переночуем.

— Ночевать надумал? Ты днем собирался в подвале сидеть.

— Это да. Честно говоря, всякое в голове было. А вишь, как оно вышло? Вы с бароном винище хлестали, а меня на кухне кормили. Жизнь такая штука. Я думал, что меня завтра на площади кнутом охаживать будут, давайте… Все, сели?

— Поводья.

— Вот они. Я вот думаю, может, на конюшне переспим? Куда мы в такую темень? Ни луны, ни звезд, дождь.

— Нет. Тут ехать две тысячи шагов. Доедем, не заблудимся.

— Тогда держитесь, — Еган сам залез на коня. — Не дай Бог, упадете на руку.

— Болван. Скорее ты упадешь, чем я.

— Сколько же вы выпили?

— Бог его знает. Ты факел нашел?

— Два взял.

Еган достал факела из связки, что лежала у ворот, зажег один из них. Стражники открыли ворота и выпустили их из замка.

Дорога от замка до Малой Рютте — сплошная длинная лужа. Ночь. Темень. Хорошо, хоть дождь не шел. Изредка среди рваных туч мелькали звезды.

— Надо было остаться в замке, а утром бы поехали, — невесело бубнит Еган, пытаясь осветить факелом дорогу.

— Нет, едем на заре, — беззаботно отвечал Волков. — Хочу побыстрее отсюда уехать.

— Так телега ж плохая. Кузнец говорит…

— Да к дьяволу твоего кузнеца. Вещи в мешки, на коней погрузим и увезем как-нибудь. Лишь бы уехать отсюда. Дурные тут у вас места.

— Места-то дурные, что ж сказать. Только, вот, раз барон у вас теперь в дружках — пару дней могли и подождать, пока кузнец телегу ремонтирует.

— А я смотрю, тебе понравилось на кухне у барона.

— А кому ж не понравится? Бобы с салом, целый горшок. Сказали — жри, сколько сожрешь. И хлеба ешь — сколько съешь. Так еще и пива дали, — он еще что-то хотел сказать, как его конь резко дернулся в сторону, так, что Еган чуть не уронил факел. — У, черт.

— Ты коня-то не дергай. Он в темноте лучше тебя видит, а еще и носом чует, — заметил Волков.

— Да я и не дергал его, — удивленно произнес Еган. — Дурной он какой-то.

И снова конь дернулся, подсел, а задние ноги, не захотел идти вперед.

— Да что с тобой? Не пойму, кто из нас пьян, болван, — произнес солдат, и тут и его конь встал. — Эй, ну а ты-то что?

В ответ его старый добрый конь тихо заржал, почти заговорил.

— Ну, хватит тебе, — Волков погладил коня по шее. — Поехали потихоньку.

Он чуть дал шпор, и конь нехотя двинулся вперед, за конем Егана, за факелом. Тот чуть остановился впереди, дожидаясь солдата.

— Ну, хоть тучки разлетелись. Теперь видать, куда ехать, — говорил Еган. — Близко уже. Вон, уже и огонечек видно, что у харчевни висит.

И тут справа от них, в ночной тишине, оглушительно громко хрустнула ветка. Конь солдата снова тихо заржал. Конь Еганал дернулся, чуть не роняя седока, сам он едва удержал факел.

— А, ну, тихо, ты, мешок с колбасой, — ругался Еган.

И в этот момент снова оглушительно громко захрустели ветки, совсем рядом. Что-то большое и тяжелое мерно, но быстро ломилось через кустарник. Солдат и слуга смотрели в темноту в сторону источника звука. И одновременно оба в десятке шагов у себя увидели два зеленых звериных глаза. Большие, яркие, жуткие, смотрящие на них. Дышало оно с бульканьем, глубоко и надрывно. И низко подрыкивало с каждым движением.

— А-а! — заорал Еган. — Никак медведь. Медведь, господин, медведь!

Его конь рванул вперед так, что Еган уронил факел. Конь солдата бросился вслед за ним. Солдата откинуло назад, и он каким-то чудом удержался в седле.

— Стой, ты, демон! — рычал он на коня, здоровой рукой изо всех сил натягивая поводья. — Убьемся же насмерть.

Но конь не слушал ни его, ни поводья и летел по ночной дороге, каким-то чудом перепрыгивая лужи и объезжая препятствия. Солдат не знал, гнался ли за ним этот зверь. Все, что он делал, — пытался не вывалиться из седла, потому что управлять конем было невозможно, до той самой минуты, пока они не въехали в деревню. Тут, на пригорке, где уже пахло навозом, золой и дымом, он смог успокоить коня, хотя тот продолжал гарцевать, дрожать и тихонько ржать.

— Ну, чего ты, дурень? Успокойся, — говорил солдат, всматриваясь в темноту. — Нет никого уже, отстал он.

Сам при этом поглаживал эфес. И тут, прямо из тьмы, на них выскочил конь, с храпом пронесся мимо. Все, что мог понять Волков, — это то, что Егана на нем не было.

— Испугал, зараза, — выругался солдат.

Он действительно испугался. Перевел дух и заорал в темноту:

— Еган!

Где-то, совсем рядом, залилась лаем собака. Еще одна ей ответила. Перекличку подхватила еще одна, и так по всей деревне.

— Еган! — Не унимался солдат. — Еган!

Но отвечали ему только собаки.

— Так, — произнес он, чуть подумав. — Придется будить людей.

Он было хотел отъехать от деревни, покричать еще, но конь отказался, зло фыркнув и замотав головой, скакнул и встал, как вкопанный.

— Чертов трус, — сказал солдат. — Ладно, поехали в харчевню, разбудим людей. Будем искать этого дурня.

Весь хмель как рукой сняло. К харчевне он подъехал уже трезвый, и под фонарем харчевни увидел Егана.

— А я жду вас, жду, — обрадовался тот.

— Я ору на всю деревню.

— Не слыхал.

— Конь где?

— Так на привязи он, вон.