Борис Конофальский – ИНКВИЗИТОР. Божьим промыслом. Книга 17. Кинжалы и векселя (страница 16)

– Вы слышали меня, фот Готт? – настаивает генерал. – Не хватало мне ещё врага возле принца нажить. Да и вас потом спасать придётся; подобные люди, кровей таких благородных, неимоверно злопамятны, имейте в виду. Неимоверно.

– Как вы, что ли? – ёрничает оруженосец.

– Дурак! Шутите всё! – бурчит сеньор. – Имейте в виду. Он, возможно, и так на ваш отказ обидится, этакие господа не привыкли к отказам, а если вы ещё его оскорбите действием… – тут Волков покачал головой и замолчал. Ему казалось, что фон Готт всё понял.

Лёг в постель. Хорошо, что осень близко. Хоть к ночи зной отступает. Хотел не думать ни о чём, чтобы побыстрее забыться… Но сейчас не духота ему досаждала. Вот и ещё новостей фон Готт подкинул, и как после такого уснуть? Пришлось думать обо всём этом, подозревать всякое. Принц: знает – не знает? Да как же про такое не узнать? А в свите знают? Несомненно, там мужи многоумные. А сам принц почему с ним? Может, он тоже…? Да нет же, принц бредит Брунхильдой! Но почему тогда не разлей вода с этим де Вилькором? А может, он и так и эдак? А ещё хотят моих сыновей к себе в Вильбург ко двору забрать. Уж нет.

«Интересно, а что об этом думает курфюрст?».

На этом сон наконец и поборол его сознание.

Глава 12

Утро было нежарким. Гюнтер на рассвете распахнул окна, пока хозяин спал, и покои наполнились свежестью. А как рассвело окончательно, барон и проснулся. От стрельбы и… боя барабанов.

«Ах да, горожане готовятся к шествию цехов и коммун».

Он встал и просил себе воды, потом начал выбирать одежду, нужно было одеться особенно, праздник всё-таки.

Мажордом Кёршнеров пришёл лично и доложил, что завтрак готов.

– Принц уже вышел к столу? – интересовался генерал.

– Его Высочество ещё изволят почивать, но господа из свиты уже завтракают.

«Ну и ладно. Остался один день и одна ночь. Завтра поутру они отъедут. Надо терпеть и развлекать недоросля. Он должен уехать отсюда моим союзником».

Генерал вышел к завтраку, а там и вправду уже были ближайшие господа из окружения Его Высочества. Не было лишь принца и де Вилькора. В свете вчерашних событий… Тут Волков отогнал от себя всякие домыслы и принялся за завтрак, беседуя при том с дядей принца. Кёршнер даже за стол с ними поначалу не садился, старался устроить всё получше к выходу принца. Но тот всё не вставал, хотя за окном прошла процессия с трубами и барабанами.

– А всё ли в порядке с принцем? – наконец поинтересовался генерал у его наставника, господина Бернарда Гольберда.

– Да, он жив и здоров, я уже говорил с ним, просто у Его Высочества со вчерашнего дня дурное расположение духа. Уж и не знаю, что тому причиной послужило. Никого не желает видеть. Когда с ним такое, он может долго валяться в постели.

– Может, эта дорога его окончательно вымотала? – предположил барон.

– Может быть, может быть, – многозначительно отвечал ему дядя принца и при этом как-то странно косился на генерала. А потом и добавил: – Но сюда, к вам, Его Высочество ехал в приподнятом настроении.

Генерал вздохнул, а тут ещё явился и Альфред Фейлинг и, поздоровавшись со всеми господами и извинившись, отозвал Волкова и сообщил тому:

– Цеха уже собираются на улицах, скоро готовы будут начать шествие, вам не известно, когда господа пожалуют на площадь?

– Господа из свиты готовы, не готов только сам принц. Если не пожалует вскорости, начнём без него.

Он сообщил Гольберду, что всё готово к шествию, но тот пожимал плечами: ну что же делать, вы видите, принц отдыхает, пусть горожане постоят. И тогда барону пришлось идти в покои принца, где он и застал Его Высочество валяющимся в кровати. Молодой человек и вправду был грустен или даже опустошён, и генералу пришлось с ним говорить. И он заметил:

– Ваше Высочество, горожане ждут вас, пора начинать шествие.

– Ах, мне всё равно, – отвечал ему Георг Альберт меланхолично. – Пусть подождут.

– Нет, нет, так нельзя, – начал генерал, стараясь быть не очень настойчивым. – Нельзя, чтобы ваши подданные считали вас спесивым, нельзя выказывать к своим людям пренебрежение; давайте мы отправим вашу свиту на площадь и скажем, что вы приедете позже, пусть начинают шествие, а пока вы спокойно оденетесь и позавтракаете.

– Да, барон, – отвечал принц, даже не глядя на него, – так и поступим. Пусть горожане начинают.

«Неужели он так переживает из-за Брунхильды? Ещё так бледен».

Сам барон этого понять не мог. И, поклонившись Георгу Альберту, вышел. Когда все распоряжения были отданы, когда дядя принца уехал на площадь, а Фейлинг ушёл давать распоряжения насчёт начала шествия, генерал звал лакеев принца, велел подавать тому воду и одежду и сам остался в спальне молодого человека.

– Дозвольте, Ваше Высочество, я сегодня буду у вас вашим постельничим.

– Ну если вам так хочется, – отвечал ему принц без всякой страсти в голосе.

И тогда генерал стал с ним разговаривать, искать причины такой его печали, а принц и спрашивает:

– Барон, а вам не надоедает, что все от вас чего-то хотят?

И тут генерал поразил принца: он просто рассмеялся, так как не смеялся давно. Георг Альберт застыл в кресле в непонимании. Лакей надевал ему чулок, принц удивлённо смотрел на барона, а тот смеялся. Наконец молодой человек поинтересовался у него:

– Чем я вас так развеселил?

– Ха-ха, – всё ещё посмеивался генерал. – Вы даже представить не можете, Ваше Высочество, как мне надоедает то, что от меня всё время кто-то чего-то желает. А я всего-навсего хочу разводить лошадей.

– Лошадей? – удивляется принц.

– Да, лошадей, я обожаю этих прекрасных животных, я даже не позволяю своему управляющему распахать прибрежные луга под пшеницу, всё надеюсь, что когда-нибудь у меня найдётся время вывести свою породу, лёгкую и выносливую, под всадника без тяжких доспехов, я даже уже присматривал себе несколько кобылок и жеребцов, знаете, на подобных ходят в бой ламбрийские страдиоты или иберийские хинеты, – тут Волков вздыхает, – но мне, тем не менее, приходится ездить на войну или, – тут он галантно поклонился Его Высочеству, – встречать печальных принцев.

– Уж извините меня, – заметил Георг Альберт, – мне жаль, что заставляю вас скучать.

Теперь он был полностью одет.

– Скучать?! – воскликнул генерал. – Уж точно с вами мне не скучно, с вами разве соскучишься?! Но вот ответственность – да, этот груз нелёгок, я же хочу, чтобы и вам, и горожанам всё понравилось, чтобы все были довольны. Ведь я почётный маршал города Малена и должен присутствовать на всех официальных мероприятиях, хочется мне того или нет.

– Ну что же, – соглашается принц немного нехотя, – давайте тогда уже поедем присутствовать; раз это наша обязанность, от которой нам не избавиться, то уже и покончим с этим.

– Сначала завтрак, Ваше Высочество. Без этого никак.

После завтрака они и выехали, и ехать пришлось им долго, так как все улицы в центре были забиты людьми, построенными в колонны. Людьми нарядными и весёлыми, кажется, пьяными с самого утра. То ли после завтрака, то ли от праздника, что царил вокруг, принц немного повеселел, он махал рукой из окна кареты и морщился от шума, когда мужчины в его честь начинали палить из аркебуз. А к этому ещё добавился шум барабанов и труб, звон колоколов.

«Ну хоть порозовел немного».

Когда их карета наконец добралась до центральной площади, та вся была забита людьми. Герольды, надрывая голоса, стали о том кричать, и тогда толпа просто взревела. И принц выходил из кареты под оглушительные крики. Молодой человек поднялся на помост и галантно кланялся горожанам.

А в этот момент Волков стоял за его спиной, и когда Его Высочество усаживался на своё место, он настоял, чтобы генерал сидел с ним рядом. И весь город это видел. И видели то и самые первые нобили, и самые последние горожане. После чего шествие продолжилось.

– Цеха мясников и колбасников славного города Малена, глава цеха мясников господин Кроенг, глава цеха колбасников господин Путцель, – прокричал глашатай, чтобы господа гости, сидевшие на помосте под навесом, всё понимали. И дружно ударили барабаны, после чего из-за здания суда мерным шагом, под знамёнами, вышли первые ряды мясников. Шли они на удивление неплохо, нога в ногу, с чётким интервалом движения, как хорошие солдаты в баталии, за которыми зорко приглядывают сержанты. Впереди были барабанщики, а за ними флейтисты. Да, горожане явно готовились к празднику. А господам тем временем подали сухие вина со льдом и фрукты.

И ещё через полчаса принц окончательно стряхнул с себя утреннюю хандру. А вскоре за спиной генерала появился Альфред Фейлинг и прошептал:

– Господин барон, баронесса с молодыми господами пожаловала.

– Сейчас, – Волков встал.

– Вы куда? – сразу спросил у него Георг Альберт.

– Жена с сыновьями приехала, – отвечал ему генерал, – надо встретить и найти им хорошее место.

– Что значит «найти место»?! – удивился принц. – Просите баронессу быть сюда. Вместе с сыновьями, тут довольно места, мы все рассядемся, – и он жестом попросил Волкова наклониться к нему, и когда тот исполнил его просьбу, принц прошептал ему: – Барон, прошу вас, не оставляйте меня надолго наедине с моими надсмотрщиками. Они так утомили меня за путешествие.

– Я тотчас вернусь, Ваше Высочество.

– Приводите их сюда, а я распоряжусь, чтобы поставили ещё кресел.