Борис Конофальский – Блок (страница 70)

– Мы знаем об этом, и это преодолимые проблемы; женщина, знающая тебя, в курсе, как их разрешить, – уверил его модуль. – А ты после биооптимизации вернёшься и займёшь подобающее тебе место.

«После биооптимизации…».

И тут словно пазл собрался в его голове. Вернее, все ранее разрозненные факты вдруг стали нанизываться, как бусины на прочную нитку.

Его болезнь. Проблемы с коллегами. Люсичка с её советом обратиться к Мише. Миша и переход через горы. Миша и его бесконечные просьбы сходить за реликтом. Привратник Оглы, не захотевший брать Мишу, так как Миша был тут уже не нужен, драка за свечи с Оглы, который понимал, что Андрей Николаевич из Блока быстро не выйдет, и даже пропавший секстант – всё, всё это теперь укладывалось в одну простую истину… Ему даже стало нехорошо от осознания этой простой мысли.

«Люсичка, тварь, если я выйду отсюда, а ты ещё жива… Но неужели проблемы с Поживановым – это тоже её рук дело?».

Ну нет, только не это, это уже ни в какие рамки не шло. Не могла эта сколопендра быть такой всесильной и изощрённой. А вот умышленно заразить его грибком – это было ей по силам, и Андрей Николаевич даже мог предположить, где это могло произойти.

«На лодке, где я был у неё в плену. Да, поэтому мне и дали уйти оттуда так легко».

В общем, ситуация складывалась так, что теперь выход уполномоченного из Блока с сохранённой личностью для Люсички-Церен ничем хорошим закончиться не мог. Впрочем, верить этому с говорящей дыркой вместо носа, что он сохранит ему его личность, Андрей Николаевич не собирался.

– Слушай, Четвёртый модуль-организатор, – начал Горохов, – а если я и вправду такой красавец, весь уникальный, может, отпустите меня с веществом без всякой вашей биооптимизации? Я и так буду с вами сотрудничать, если вы поможете мне занять место комиссара в трибунале.

– Решение о твоей оптимизации уже принято, уже подготовлена ёмкость и просчитан биоконтур вносимых изменений, но твои пожелания, если они, конечно, у тебя есть, будут учтены – в разумных пределах, естественно, – проскрежетал своей дыркой модуль.

– Вот даже как? Я могу попросить себе что-то особенное, но вот отказаться я не могу?

– Не можешь, – твёрдо сказал Четвёртый модуль-организатор. – Во-первых, ты будешь улучшен почти по всем показателям, а во- вторых, у тебя будет сформирован узел лояльности. Не волнуйся, ты будешь доволен своими новыми возможностями, а узла лояльности ты почти никогда не будешь чувствовать. Это всего-навсего цепь нейронных узлов в подкорке, оставляющая вероятность коррекции подсознательных решений.

«Знать бы ещё, что значат эти заковыристые слова».

Но вот кое-что сразу приходит на ум Андрею Николаевичу: он почему-то вспомнил одну девочку из Губахи, что работала в столовой, вернее, хитрого бота, который выдавал себя за девочку. Так вот… уполномоченный отлично помнил, как тот бот разнёс себе голову выстрелом.

«Интересно, узел лояльности работает именно так?».

Этот с дыркой над губами начал скрипеть ещё о чём-то, но Горохов его не слушал. Он почувствовал, что за его спиной кто-то есть, а это чувство его не подводило никогда. Доли секунды, всего доли секунды хватило ему, чтобы сделать быстрый шаг в сторону с уклоном и нажать на спуск…

Шестой модуль был как раз в шаге от него и тянул свою длинную конечность; вернее, он тянул к Горохову коричневую иглу длиною сантиметров в пятнадцать, и не повернись, не выстрели Андрей Николаевич, эта самая коричневая игла уже впилась бы ему в район шеи.

Баххх…

Тяжёлый жакан в упор разнес модулю голову просто в брызги, а всё, что осталось, картечь откинула назад; несколько капель тёмной субстанции попали на очки уполномоченному, но дело уже пошло, он успевает развернуться с шагом в сторону, поближе к бетонной стенке бассейна, и снова поднять обрез. Картечь на таком расстоянии сильно разлететься не успеет, но он знал, что одной порцией стальных шариков уложит как минимум двоих… Этого Четвёртого модуля-болтуна и ещё одного, что стоял рядом с ним…

Но нажать на спуск он не успевает…

Белый, с розовым отливом, тонкий луч скользнул рядом с ним. Горохов увидал, как один из тех модулей, что стоял с блестящей палочкой, держит её, направив в его сторону. А у него отнялась рука, и что-то слегка ударило его по голени.

«Что с рукой?!».

Он пошатнулся, и на него навалилось ощущение тошноты вместе с ощущением гари во рту. Но всё это ерунда, он не может стрелять, почему? Надо стрелять, его же сейчас убьют, но его рука не слушается его, она словно… он словно отбил или отлежал её во сне до такого состояния, что просто не может ею управлять.

– Не волнуйся, не волнуйся, не волнуйся… – как из какого-то чужого сна, доносится до него скрежетание модуля-организатора. – Не волнуйся и прекрати агрессивные действия. Твоя рука будет полностью восстановлена. Мы были вынуждены это сделать, ты разрушил нам ценный модуль.

До Горохова с трудом доходят его слова: Рука? Восстановлена? Его шатает, но он удерживается на ногах. Он опускает глаза… и не видит у себя правой руки.

Локоть, ещё немного рукава, а потом… обгорелый и почти ровный край материи.

Правой руки у него нет. Это очень странное ощущение, он всё еще чувствует, что она при нём, но он её как будто отлежал.

– Не предпринимай деструктивных действий, – скрежещет Четвёртый модуль-организатор. – Каждое твоё агрессивное действие будет соответствовать увеличению контура лояльности. Контур будет расширен. Это будет ограничивать твой личный выбор и твой функционал.

«Руки нет!».

Он почти не слышит эту тварь. Руки нет, как нет и крови, и даже боли, и тут уполномоченный опускает глаза вниз. Вот она, его рука, его перчатка, сжимает его обрез.

Едва-едва понимая, это от адской жары, которая тут царит, он смотрит на группку этих существ, и вдруг понимает, что скоро они уволокут его куда-то, бросят в один из сотни тех баков, что тут повсюду, и будут его разрушать, корёжить его гены, или что там они меняют. И постепенно Андрей Николаевич приходит в себя. И вдруг понимает, что ничего этого он… НЕ-ДО-ПУС-ТИТ…

Он, самый успешный сотрудник Трибунала, самый опасный человек пустыни, не собирается ни о чём договариваться с этими… старательными слугами.

«Я вам не старательный слуга, я всю жизнь служил людям, а не вставшим на задние лапы варанам-выродкам».

– Мне нужна вода, – наконец хрипит он, поднимает руку и указывает на баклажку, что так и стоит у входа в зал. – Вон там она.

– Нет, – скрежещет модуль-организатор. – Процесс оптимизации начинается с дегидратации организма, выпитая тобой вода только удлинит процесс.

Горохов прикинул: пять патронов в револьвере и целый магазин отличных пуль с зелёной головкой в пистолете, что лежит у него в левом рукаве. А рука… В принципе ему было всё равно, с какой руки стрелять.

– Так что, не дадите даже пары глотков? – хрипит он, опуская руку в левый карман пыльника. Так как раз лежит коробочка с наполненными реликтом пробирками. А ещё…

Отличная, наполненная кучей стальных шариков килограммовая граната-«единица». Она, если сработает, посечёт осколками и шрапнелью всех этих уродов, что стоят тут перед ним, вместе с их блестящими палками. Но и его самого заденет. Поэтому Горохов делает шаг к бетонному бортику резервуара. А сам большим пальцем руки находит кольцо на чеке.

«Да, надо встать поближе к нему».

– Нет, вода тебе сейчас не нужна, – твёрдо отвечает ему организатор.

– Ну, – невесело замечает Андрей Николаевич, а его большой палец в кармане находит кольцо гранаты, – и как с вами можно о чём-то договариваться? Вы даже воды не хотите дать, когда человеку плохо.

«Интересно, а сколько этих уродов тут вообще?».

Горохов прикидывает количество патронов, что взял с собой. А сам большим пальцем медленно тянет чеку, и та выходит из взрывателя почти неслышно.

Конец. 01.07. 2024.

пос. Кучугуры.