Борис Конофальский – Блок (страница 33)

– Так положено, так нужно, чтобы нас случайно не нашли, если кто-то спросит у Толика, где он нас высадил.

– У Толика? – удивлялся Шубу-Ухай. – Думаешь, его найдут?

– Найдут-не найдут, это дело десятое, предосторожность есть предосторожность, – пояснил уполномоченный. И тут же обратился к шофёру и его напарнику, заглядывая в кабину. – Мужики, до Чёрного подбросите?

– Садитесь, – разрешил им водитель.

В Чёрном, по сути, одном из районов Соликамска, уже в темноте, они вышли и почти сразу нашли тихую забегаловку. И решили зайти поесть.

Уселись в тёмном уголке рядом с кондиционером. Народа было немного. Места хватало. Заказали у толстой официантки всего, что только хотелось. Наелись как следует, заказали водки. Уполномоченный попросил принести целую бутылку кактусовой. Стали выпивать по маленькой.

– Ты не торопись, Миша, нам тут до открытия магазинов сидеть.

– Магазинов? – не понял Миша. – А какие магазины тебе нужны?

– Нам, Миша, нам, – поправил его Горохов. Он взял бутылку и стал разливать по рюмкам синюю, тягучую ледяную жидкость. – Одежду купим новую, ружьё тебе новое купим, ботинки, маски, очки.

Миша берёт рюмку и спрашивает:

– Так ты решил идти за веществом?

– Ничего я не решил, – твёрдо отвечает уполномоченный И тоже берёт рюмку. – Ну, давай!

Они выпивают, и Миша спрашивает:

– Ну а раз ничего не решил, зачем тогда ружьё мне покупать и одежду с ботинками?

– Ну, чтобы вид сменить, – отвечает Андрей Николаевич. – Мы должны выглядеть по-другому. Нас ведь ищут, забыл, что ли?

– Слушай, Андрей… – Шубу-Ухай мнётся; он, видно, чего-то не понимает. – Ты соседу Феде сказал, что ты из Трибунала.

– Так и есть, – соглашается Горохов. – Я из Трибунала.

– Так Трибунал вроде здесь, в Соликамске. Там, в Серове, тебя искали бандиты, убить хотели, потому что ты из Трибунала, а тут-то тебя кто ищет? Ты же здесь власть. Да?

И тут старший уполномоченный Трибунала сразу и не нашёлся, что ответить своему проводнику; он полез в карман, достал пачку сигарет и вытащил из неё жёлтую от воды, но уже высохшую сигарету.

– Понимаешь, Миша, тут всё непросто.

Горохов закуривает. И думает, что ему самому слышать подобное неприятно.

«Непросто… Говорю с ним, точно с ребёнком, а на самом деле всё тут просто… Просто… Просто в Трибунале завелись уроды… Пролезли, словно клещи в спящего, углубились в ткани, закогтились и жрут тело изнутри!».

– Воры в Трибунале завелись, Миша, – говорит уполномоченный, чувствуя, что говорить это ему противно. Словно он сам к этому причастен. – Гниды, что из закона кормушку себе сделали.

– Ах вон оно как… – Шубу-Ухай думает и потом говорит: – У нас в Серове власти – люди нехорошие. Бандиты бывшие. И когда они стали говорить по радио, что к нам приехал какой-то убийца, чтобы кого-то убить, так я сразу смекнул, что одни бандиты другим убийцу прислали. Делят что-то.

– Миша, я никого убивать не собирался, – объясняет Горохов. Он делает это тихо, чтобы, не дай Бог, кто не услышал. – Я ехал просто поглядеть, что в городе у вас творится, мой начальник меня туда направил. У меня на ликвидацию и ордера не было. Но кое-кто из наших вашим о моём приезде сообщил, – сказав это, он тут жалеет об этом. По сути, теперь и Шубу-Ухай втянут в это дело, теперь и он знает слишком много. Впрочем, проводник был уже с ним повязан только тем, что взялся ему помогать.

– О… – охотник, видно, удивлён. Но больше ничего не говорит.

«И слава Богу».

Они выпивают ещё по рюмке, после чего у проводника созревает следующий вопрос:

– Слушай, Андрей, а они… ну, эти… что за нами по горам бегали… Они ведь, может, и не успокоятся… пока тебя не найдут.

«А вот это уже вопрос по существу».

Он и самому Горохову покоя не давал. И ответ у него был на это всего один:

– Я сделаю доклад руководству Трибунала. По телефону и по телеграфу я ничего доложить не мог, поэтому мне и нужно было попасть сюда живым.

– Думаешь, твои старшие… они, как узнают про всё… они во всём разберутся? – спросил Миша.

– Конечно, – уверенно отвечал уполномоченный.

Он знал, о чём говорил, Андрей Николаевич уж в ком в ком, а в своём начальнике, в комиссаре Бушмелёве, был уверен больше, чем в самом себе. Да и Первый был настоящим человеком, этакой холодной глыбой закона в океане раскалённого песка беззакония.

«Они точно свернут шею ублюдку».

Горохов не сомневался, что Поживанову придётся тяжко, очень тяжко, как только дело дойдёт до разбирательства. Он был уверен, что начальник Отдела Дознаний имел тесные связи с бандитами из Серова. Связи финансовые. И уполномоченный готов был дать показания на слушаниях. Андрей Николаевич уже выстраивал у себя в голове блок за блоком все факты, связывая их в общую картину. Конечно, дело это было непростое, и, возможно, пришлось бы устроить целую войсковую операцию, чтобы обеспечить безопасность комиссии, которой придётся работать в Серове. Тем не менее, в необходимости расследования Горохов был уверен. Трибунал нужно было очистить от таких людей, как Поживанов.

«Ещё нужно будет людишек из его отдела проверить, там, судя по всему, тоже есть замазанные. А уж потом дойдёт дело и до Юры Сыры и его банды из Серова. Буду просить, чтобы ордера на них мне передали. И казнить их нужно будет показательно, чтобы все видели, что бывает с теми, кто устраивает охоту на уполномоченных Трибунала».

Пока он всё это обдумывал, Миша попросил у него сигарету, и теперь они курили вместе. Потом выпили ещё. Андрей Николаевич заметил, что Шубу-Ухай ведёт себя немножко не так, как обычно, мнётся как-то, рюмку по столу переставляет туда-сюда. Его что-то волновало, и Горохов решил выяснить, что:

– Ну говори уже, чего ты…

– Андрей… это… – Миша так и играет с рюмкой, пока уполномоченный не забирает её у него и не ставит чуть дальше от руки охотника.

– Ну что?

– Видишь, как тебя ищут… – начинает охотник издалека.

– Вижу, и что? – отвечает Андрей Николаевич.

– А если мы сходим за веществом и отнесём его Церен, то ты можешь спрятаться у неё.

– Спрятаться? – усмехается Горохов.

– Да, – словно не замечая его усмешки, продолжает Миша. – У неё много разных тайных мест в барханах. Тебя никто там не найдёт. А если захочешь, я отведу тебя на север… Без денег отведу… Ну, то есть… Деньги будут нужны, но другим… Я себе денег не возьму. Отведу и тебя, и женщину твою…

«И женщину мою… Знать бы ещё, как она!».

А Миша продолжал:

– Ты же хочешь на север, чтобы тебя вылечили там от грибка? Так я отведу тебя туда. Мы пройдём через горы… Я тут подумал малость, мы пройдём… Нужно только винтовки купить, на случай если шестиногов встретим.

Охотник не очень-то умел убеждать. Да, по горам он ходил отлично, таскал на себе большую тяжесть, пил мало воды и дроф готовил прекрасно, но вот убеждать он не умел. Говорил он, как ребёнок, что пытается убедить взрослого, приводил доводы с детской наивностью, многого не зная и многое из сказанного им самим не понимая. И в это мгновение уполномоченный вдруг понял, что Миша ему больше ничем помочь не сможет; в той серьёзной игре, которая намечалась, Шубу-Ухай не усиливал его, а ослаблял. Именно ослаблял. Случись что, этот стареющий, добрый человек будет только мишенью, мишенью, которую Горохову придётся прикрывать. А ещё уполномоченный заметил, что Миша не умеет пить, он быстро пьянел.

– Миша, я же сказал тебе: я подумаю, – произнёс Горохов; он не хотел говорить охотнику, что в первую очередь хочет заняться делами Трибунала и в данный момент думает, как встретиться со своим начальником, комиссаром Бушмелёвым. А уж потом, когда будет время, возможно… Возможно, и решится поискать реликт для Люсички. Да и скорее не для неё, а для себя. Андрей Николаевич не собирался болеть до скончания своих дней. Он уже всерьёз подумывал о смене тела.

Корпуса. Как это называл человек с прозрачной кожей.

– Ещё подумаешь? Ага… Ладно… Я понял, – согласился Миша и спросил: – А сейчас что будем делать?

– Сейчас будем отдыхать, – ответил уполномоченный. – Пока магазины не откроются.

Миша и вправду быстро пьянел, ещё две рюмки, и он, что называется, «сник». Уронил голову на стол, и Горохов аккуратно вытащил из его пальцев недокуренную сигарету, потушил её. А сам приготовил обрез, положил его под руку, откинулся спиной на стену, у которой сидел, и прикрыл глаза. У него была пара часов, и в этой дыре их вряд ли кто мог найти. Разве что случайно.

Глава 25

– Ты говорил, нам в магазин нужно, – Миша выглядел не очень выспавшимся, но уже начал собираться.

– Сначала мы найдём телефон и я сделаю один звонок, и только потом мы пойдём в магазин, – объяснил порядок действий Андрей Николаевич.

– Так вон телефон, – не понимал всего этого охотник. Он указал на старенький аппарат, висевший на стене возле стойки.

– Возможно, – согласился Горохов нехотя. Звонить отсюда ему не очень хотелось… Впрочем… Он взглянул на часы. Человек, которому он собирался звонить, вот-вот должен был прийти на работу. Он всегда приходил в это время. Без опозданий и почти без выходных. – Ладно, пойду звонить, а ты давай собирайся. Как только я закончу разговор, мы должны уйти отсюда. И быстро.

Миша всё понял:

– Ага…

Это был прямой номер, возможность использовать который была весьма ограничена. Звонить на него можно было только в экстренных случаях. Да и знали его только уполномоченные. Во всяком случае, Горохов надеялся, что это так и есть. Это был номер прямой связи с «третьим». С товарищем Бушмелёвым, с комиссаром Трибунала, начальником Отдела Исполнения Приговоров. Он должен был уже быть на работе. Да… И Андрей Николаевич, признаться, немного волновался, набирая заветные цифры. В забегаловке почти никого не было, кроме пары полусонных посетителей да старика за стойкой. Тем не менее, уполномоченный то и дело поглядывал на дверь. И, слушая гудки, ждал, пока на том конце не снимут трубку. Наконец трубку подняли, и уполномоченный услыхал тяжёлое и не очень-то приветливое: