Борис Конофальский – Блок (страница 19)

– Да… странные какие-то… Две цепочки, сами ровные, круглые… Их в мокром грунте хорошо было видно, два животных шли параллельно, в полутора метрах друг от друга… А может, и одно… Просто сначала прошло в одну сторону, потом вернулось обратно. А следы один за другим идут… Почти в цепочку…

Он договорил, а Миша ему не ответил. Горохов взглянул на проводника и удивился, Миша смотрел на него пристально и очень серьезно, и спросил через пару секунд:

– Так ты видел эти следы там… – он кивнул в ту сторону, откуда они пришли, – в той долинке?

– Ну да… – Горохову сразу передалось настроение проводника. – Это… это следы того… про которого ты рассказывал? Как его…?

– Зурган, – серьёзно отвечает охотник, находя ещё одного клеща на внутренней стороне пыльника. – Надо уходить отсюда, Андрей.

– Думаешь, это тот шестиног?

– У него шесть ног, все по бокам, как у клопа, идёт, два ряда дыр в земле оставляет, ноги у него твёрдые, концы острые, дыры от ног круглые, – быстро вспоминал Миша, и, кажется, Горохов в этом его описании угадывал как раз то, что видел на мокрой земле в низине.

– Два ряда, значит?

– Ага… Два ряда, -подтвердил Миша. И повторил: – Уходить надо отсюда, Андрей.

– Ну так пошли, – тревога этого опытного человека не то чтобы испугала Горохова, но заставила его насторожиться. Он быстро оделся, потом они оба выпили значительное количество воды, закинули рюкзаки на плечи, и тут Миша и говорит:

– Слушай, Андрей…

– Что?

– Ты это… ты винтовку в чехол не прячь, пожалуйста.

– Не прятать? – зачем-то переспросил уполномоченный, хотя поведение его проводника и так всё ему объясняло.

– Ага, ага… Пусть наготове будет.

– Ладно, – согласился уполномоченный, хотя в чехле и за спиной нести винтовку ему было удобнее.

В общем, они собрались и были готовы выйти из укрытия и приятной тени. Миша сначала выглянул из-за угла, всё как следует оглядел, и только потом махнул рукой: пошли.

«А людей-то он боялся поменьше».

– Миша, а как охотится этот… шестиног?

– Я его не видал ни разу, – отвечает Шубу-Ухай и, подумав немного, говорит: – Ну а как… Из засады… В предгорьях там и камни, и барханы есть, и поля колючки… Есть место, где спрятаться и прыгнуть. Говорят, он и ночью не спит. И днем не спит. Как варан, как сколопендра.

Даже в голосе до сих пор спокойного, невозмутимого весь их путь Шубу-Ухая слышатся неестественные для него нотки.

«Волнуется мужичок».

Горохов время от времени оборачивается, смотрит назад: раньше всё боялся увидеть за собой фигуры людей на каком-нибудь подъёме, а теперь уже и не знает, чего опасаться. А охотник продолжает свой рассказ и вдруг сообщает уполномоченному:

– Я раньше ходил за болота, лет пять назад ещё ходил, теперь не хожу, никто не ходит…

– Я не понял… – Горохов хочет услышать пояснения. – Так ты ходил через болота? На север?

– Нет, через болота не ходил, – отвечает Миша. – Там лодки нужны, есть люди, что на лодках через болота ходят. По Оби. Но это опасно. А я ходил вдоль болота, по Камню. Так и шёл.

– То есть ты ходил по горам, вдоль болота? – уполномоченный, честно говоря, тут начал сомневаться.

– Ага, – отвечает проводник.

– Один, что ли, ходил?

– Зачем один? Втроём с товарищами, а с нами шли те, кто хотел попасть на север без визы, – объясняет Шубу-Ухай.

– И сколько же дней вы шли? – Горохов теперь был заинтересован, но всё равно его не покидали некоторые сомнения.

– Если без детей, то за восемнадцать дней доходили, – вспоминает Миша. – Да, за восемнадцать… До Ивделя на машине, там можно заночевать, после ещё триста километров на север ехать можно, а как начинаются болота, так всё: сворачивай к горам, а там восемнадцать дней вдоль болота по горкам – и ты на севере. А там уже есть люди, с ними можно договориться, и тебя довезут до Салехарда за небольшие деньги.

– И с детьми ходили? И с женщинами? – уточняет Горохов.

– С детьми один раз ходили, – вспоминает Миша. – Двадцать два дня шли. Долго. Ага.

– На двадцать два дня, – Горохов глядит на градусник: сорок четыре градуса, – водой не запастись. Вы из болота пили, что ли?

– Нет, ты что?! Нет, – охотник качает головой, даже не поворачиваясь к уполномоченному. – К болоту близко не подходили. Там по берегу шершней много, слишком много, однако, а мы по горкам шли. Выше берега.

– Так как вы с собой столько воды несли? Колодцы, что ли, знали?

– Какие на Камне колодцы? – кажется, Шубу-Ухай усмехается. – Кто там их рыть будет, вараны, что ли? Нет. Мы ключи знали.

Тут Горохов вспомнил один случай, произошедший с ним в молодости, и произнёс с предостережением:

– Ключи – дело опасное. Придёшь к тому ключу в надежде взять воды, а его давно песком засыпало.

– Ага, так и есть, – отвечает Миша. – Один раз так и было. Пришли к одному ключу, а он засыпан. А до следующего четыре дня пути. А воды по семь литров на человека осталось. И люди с нами городские, непривычные…

– И что же вы делали?

– Шесть часов копали. Откопали, вода, правда, поначалу была грязная, мутная, но ничего – попили. Взяли с собой, пошли дальше.

– Ваши городские, наверное, испугались, – догадывается Горохов.

– Мы и сами испугались, – вспоминает Шубу-Ухай. – Городские те были злые… Ну, не то чтобы они совсем городские… Знаешь, такие серьёзные ребятки… С оружием. Кажись, старатели. Рюкзаки у них были тяжёлые, сами всё время на взводе… Они нам деньги вперёд заплатили. Всё подвоха какого-то ждали. Мы думали, как бы стрелять со зла не начали.

И этот рассказ уполномоченного не удивил. Люди, добравшись после долгого пути по пескам, после жажды, до пересохшего колодца, друг с другом могли обойтись весьма круто.

– Интересно, – говорит Горохов. – А сколько же вы денег брали за такое дело?

– Три сотни, – отвечает Миша. – По сто рублей на каждого. Иногда больше, как с тех старателей.

– А, – не очень удивляется уполномоченный. – Неплохие деньги, но есть такие, кто и больше дал бы.

– Думаешь? – спрашивает охотник.

– Знаю таких.

– Да. Жаль, что ты раньше не пришёл, – сетует Шубу-Ухай.

– А что теперь, не ходите?

– Нет, не ходим. Один из нас троих Митя Тёмкин был, так его зурган и пожрал. А Ерёмин больше ходить за болото не хочет… Оно понятно, у него детей трое… Дочь нужно замуж выдавать. Он теперь одной саранчой промышляет. А что ему?! Машинку давно ещё купил, когда мы людей за болото водили, домишко купил, женился второй раз… Зачем ему теперь туда ходить?

– А кроме вас кто-нибудь ходит ещё?

– Кажись, теперь никто, – отвечает Миша, чуть подумав. – Ходил после нас Улук с братьями, хорошо ходил, денег много брал с людей за проводы, но два года как не вернулся. Теперь за болото можно на лодках, по Оби. Но там посты везде северяне понаставили… Не всякий раз удаётся проскользнуть… А те ребята, что на лодках ходят на Питляр, так они прохода не обещают.

– То есть деньги берут, а довести до Питляра не обещают? – всё не успокаивается с расспросами Андрей Николаевич.

– Так и есть, – рассказывает проводник. – Так и говорят: не обещаем, как дело пойдёт.

– Молодцы, – усмехается уполномоченный.

– Ага, – соглашается Миша. – Они такие.

– Слушай, Миша… – Горохову эта тема не даёт покоя. – Так вы теперь не ходите за болота после того, как шестиногий тут появился?

– Ну… Может, и так… Не ходим, как Улук пропал.

– А никто его искать не пошёл?

– Так на весь Серов и на все окрестности таких людей, кто за болота ходил, мало-мало было, человек пятнадцать. Всего, – отвечает охотник. – Да и где людей искать? В один конец, считай, три недели ходьбы. Километров четыреста пятьдесят, если по Камню идти, а если по берегу, то все пятьсот. Дорога всё время разная, то песок, то вода в болоте поднимется. Даже не ясно, где их искать. Где они шли. Какой дорогой. По верху, по камням – по низу, по барханам? Сам же понимаешь, следы и дня в степи не живут, ну, в горах дня три пробудут, не больше. Нет, не больше… Не найти их там было. Собрались мы, поговорили – и решили, что искать без толку…

Уполномоченный шёл за проводником, поглядывал по сторонам, оглядывался назад, но этот рассказ слушал внимательно. Запоминал всё рассказанное.