Борис Колоницкий – Символы власти и борьба за власть: к изучению политической культуры российской революции 1917 года (страница 59)

Вице-адмирал А.В. Колчак, находившийся во время издания приказа в Петрограде, в тот же день направил поздравительную телеграмму наиболее мощному в то время кораблю Черноморского флота, приказав включить свое поздравление в приказ по флоту. Его послание гласило: «Морской министр согласился на переименование линейного корабля „Императрица Екатерина“ на наименование „Свободная Россия“. Морской министр приветствует и шлет пожелания лучшему кораблю Черноморского флота, принявшему ныне великое имя Свободной родины нашей, и выражает уверенность, что корабль своей служебной деятельностью оправдает высокое имя, которое он с гордостью удержит на славу и величие свободной России. Со своей стороны шлю свой сердечный привет и поздравления своему флагманскому кораблю»[752]. Командующий Черноморским флотом проявил изрядную тактическую гибкость: переименования кораблей, ставшие следствием инициатив команд и комитетов, он сразу же использовал для патриотической и милитаристской пропаганды. Колчак пытался тем самым укрепить дисциплину во флоте, поднять авторитет Морского министерства и свой собственный.

В сложившихся условиях команда «Пантелеймона» чувствовала себя особенно обойденной. Она направила новое яркое послание в Севастопольский совет: «В настоящее время, когда крейсер „Кагул“ и линейный корабль „Екатерина Великая“ получили свое просимое („Кагул“ — „Очаков“, „Екатерина“ — „Свободная Россия“), мы, пантелеймоновцы, получили совершенно нами нежеланное и непросимое — „Потемкин“. Протестуем против этого дара и заявляем, что мы не расстанемся с нашим дорогим „Пантелеймоном“ до тех пор, пока высшая власть не даст нам просимого названия „Борец за свободу“, ибо „Пантелеймон“ в настоящую войну имеет великие боевые заслуги и может уступить только [в] заслуге нашему брату 1905 года, но не „Потемкину“. Поэтому обращаемся в Центральный Исполнительный комитет с просьбой — довести до сведения об изложенном товарища морского министра о непризнании нами „Потемкина“ и крайнем желании наименовать линейный корабль „Пантелеймон“ только [в] „Борца за свободу“, что просим осуществить в возможно кратчайший срок»[753].

Само появление такого документа свидетельствует об особом понимании дисциплины в период двоевластия, показательно, что моряки и в этом случае обращались в Севастопольский совет, который должен был представлять их интересы. И в этом случае Морское министерство пошло навстречу команде корабля и Совету, и уже 28 апреля 1917 г. броненосец получил название «Борец за свободу». Тем же приказом посыльное судно «Император Александр I» было переименовано в «Республиканец»[754].

В том же месяце транспорт Черноморского флота «Император Николай I» был переименован в «Вече». Новое имя должно было напоминать о республиканской традиции древнего Новгорода. Поменяли свои названия и два вооруженных парохода флотилии Чудского озера: в соответствии с приказом главнокомандующего армиями Северного фронта и флота Балтийского моря от 23 апреля пароход «Император» стал «Президентом», а «Цесаревич Алексей» — «Республиканцем». Возможно, в данном случае инициатива переименования исходила от командования какого-то уровня: за президентскую республику в это время левые группировки не выступали. Правда, в военном флоте вскоре появилось уже несколько «Республиканцев», и в соответствии с приказом от 22 июля корабль стал называться «Народником»[755].

В мае последовали новые приказы по Морскому министерству о переименованиях кораблей. Посыльное судно «Император Николай I» 5 мая стало «Авиатором». 8 мая учебное судно «Рында» было названо «Освободителем» (с переводом в класс посыльных судов), а ледокол «Царь Михаил Федорович» стал «Волынцем» (запасной батальон Гвардейского Волынского полка первым присоединился к революции). Линейный корабль «Император Александр II» 9 мая получил новое название «Заря свободы»[756]. Несколько минных заградителей Черноморского флота в мае были лишены монархических титулов: корабль «Цесаревич Георгий» стал просто «Георгием», «Великий князь Константин» — «Константином», «Великая княгиня Ксения» — «Ксенией», «Великий князь Алексей» — «Алексеем». Однако команды и комитеты данных минных заградителей «демократизировали» названия своих кораблей еще до официального приказа, уже в документах, относящихся к концу марта, они упоминались «без титулов»[757].

И здесь, по крайней мере, в некоторых случаях, приказ оформлял решение, уже принятое местным Советом. Судовой комитет линейного корабля «Александр II» с согласия всей команды постановил присвоить судну новое название «Заря свободы». Еще 10 апреля командир корабля обратился к начальнику учебно-артиллерийского отряда Балтийского флота с просьбой ходатайствовать перед высшим начальством о переименовании судна. Неизвестно, был ли направлен этот документ командованию, но начальник всех морских частей Кронштадта препроводил его в Исполнительный комитет Кронштадтского совета рабочих и солдатских депутатов. Во время обсуждения указывалось на прецедент: переименование «Александра III» в «Волю». Наконец, 24 апреля Исполком Кронштадтского совета постановил переименовать линейный корабль «Александр II» в «Зарю свободы», поддержав, таким образом, решение команды. (Показательно, что Исполком не желал лишний раз упоминать слово «император».) И уже затем последовал приказ командования[758].

3 июня приказом по морскому ведомству учебному судну «Николаев» было присвоено наименование «Народоволец»[759]. Интересно, что в данном случае «монархический» топоним был нетерпим для матросов, однако город, давший имя этому кораблю, продолжал сохранять свое название.

На Балтийском флоте плавучая казарма «Волхов» (№ 1), имевшая «тюремную» репутацию, была переименована в «Новорусск» (по другим данным — «Новорусский»)[760]. При этом подчеркивалось, что отныне корабль, как и всю Россию, должна ожидать новая судьба.

Команда подводной лодки «Фельдмаршал граф Шереметев» также сочла имя своего корабля «старорежимным», хотя подводная лодка и была построена на личные средства семьи Шереметевых. Уже в первые дни после переворота моряки направили ходатайства, требуя присвоения кораблю название «Кета». Новое имя соответствовало и названиям многих российских субмарин — «Белуга», «Пескарь», «Стерлядь», «Щука», «Макрель», «Окунь» и др. Штаб Балтийского флота переслал документ в Морское министерство, и требование подводников было удовлетворено: 4 августа подводная лодка получила новое наименование[761].

16 октября в состав Балтийского флота была включена паровая шхуна «Арамаис». Она принадлежала нефтепромышленному и торговому обществу «Мазут» и была взята в военно-морской флот по военно-судовой повинности. Корабль стал именоваться военным нефтеналивным транспортом «Федерация»[762]. В то время требование федеративной республики содержалось лишь в программе партии социалистов-революционеров, и, возможно, подобное название отражало степень влияния эсеров на ведомства, руководившие политической работой во флоте.

Как видим, инициатива смены «монархических» названий исходила часто от команд, а затем специальное решение принимали военно-морские власти.

Однако в некоторых случаях моряки сохраняли старые названия судов: команде корабля «Ростислав», принимавшего участие в подавлении восстания моряков в 1905 году, сын лейтенанта Шмидта заявил, что судно запятнало себя контрреволюционными действиями и должно сменить свое имя. Но матросы не пришли к единому мнению, а спустя некоторое время страсти утихли сами собой[763].

Старое название сохраняло и учебное судно Балтийского флота «Петр Великий». В июле Центральный комитет Балтийского флота поднял вопрос о присвоении этому кораблю имя «Республика», однако морской министр А.Ф. Керенский счел необходимым сохранить «историческое наименование»[764]. Возможно, на данное решение повлияло падение влияния Центробалта после Июльского кризиса. Но вернее было бы предположить, что имя создателя российского военно-морского флота считалось достойным и памяти новой России. Правда, в начале ноября 1917 г. команда корабля обратилась в Военно-Морской революционный комитет с просьбой переименовать его в «Республиканец». Эта просьба была удовлетворена комитетом, однако «Петр Великий» со старым названием пережил Гражданскую войну[765]. Показательно, что в составе флота было несколько кораблей с таким названием, и в 1917 г. все они сохранили свое наименование[766]. Можно предположить, что это имя Петра I не было причиной особенно острых политических конфликтов, в то время оно было приемлемо для рядовых моряков.

Впрочем, некоторые корабли с явными «монархическими» названиями сохраняли их удивительно долго. Так, на Черном море портовое судно «Екатерина Великая» и посыльное судно «Великий князь Александр Михайлович» продолжали носить старые имена. Паровая же яхта «Царевна» Балтийского флота даже участвовала в Октябрьском перевороте, выполняя приказы Петроградского военно-революционного комитета[767].

Новая идеология отражалась и на новых проектах: Исполнительный комитет линейного корабля «Андрей Первозванный» предложил собрать деньги на новейший эскадренный миноносец, который должен был получить название «Свобода». Судно должно было стать «кораблем-памятником» в честь революции. Однако Исполнительный комитет Гельсингфорсского совета 20 марта выступил против этого проекта, прозвучало предложение вынести порицание судовому комитету. Утверждалось, что данное предложение лишено практического смысла: новый корабль не сможет быть выстроен до окончания войны. Но звучали и политические аргументы. Так, Исполнительный комитет заявил, что он «не сочувствует милитаристской идее „Андрея Первозванного“, находя ее для свободного народа неуместной». Вопрос о строительстве «корабля-памятника» стал рассматриваться в контексте общей дискуссии о войне, для интернационалистов разного толка эта политическая кампания была неприемлема. Представители линейного корабля возражали, они, в частности, заявили, что их предложение уже ранее, 14 марта, было одобрено Исполнительным комитетом. Конфликт продемонстрировал неэффективность аппарата Совета. Противники инициативы «Андрея Первозванного» в Исполнительном комитете, оказавшиеся в изоляции, подали в отставку. Исполком признал желательным собранные средства препроводить в Морское министерство, а название «Свобода» дать одному из миноносцев, который будет готов к спуску уже весной текущего года. Но 24 марта вопрос об эскадренном миноносце «Свобода» вновь был поднят на заседании Исполнительного комитета. Полковник корпуса корабельных инженеров Р.А. Матросов предложил дать данное имя кораблю с корпусом абсолютно новой конструкции своего собственного изобретения, ибо данное название «не будет оправдывать своего назначения», если оно будет присвоено судну, строящемуся по уже существующим проектам. Однако Исполком оставил в силе свое первоначальное решение. Командующий флотом Балтийского моря уведомил 27 апреля Исполнительный комитет Совета депутатов армии, флота и рабочих Гельсингфорса, что он рекомендовал присвоить название «Свобода» уже строящемуся эсминцу «Владимир», который должен был вступить в состав действующего Балтийского флота летом. Однако строительство корабля затянулось. В адрес специально созданного комитета продолжали поступать деньги и ценные вещи для финансирования проекта. Так, 9 августа Центральный комитет Балтийского флота передал в комитет по сбору пожертвований на строительство корабля «Свобода» ценности, собранные личным составом флота. Кроме денег и серебряных часов в описи указывались: медали серебряные большие — 2, медали серебряные малые — 96, медали бронзовые — 175, Георгиевские серебряные кресты — 3, ордена Святого Владимира 4-й степени — 2, орден Святого Владимира «с мечами» 1. В эту опись, безусловно, вошла только часть пожертвований. Так, лишь команда крейсера «Аврора» сдала в данный фонд Георгиевский крест 4-й степени, 2 золотых креста Святого Владимира, 84 серебряные медали и 160 бронзовых медалей[768]. Эскадренный миноносец «Владимир» 30 августа был переименован в «Свободу» (секретный приказ по морскому ведомству № 221), корабль начал кампанию 16 октября[769].