Борис Калашников – Эпидемия до востребования (страница 21)
– Ты знаешь их язык? Откуда?! – закричал он с порога.
– Знаю, – спокойно ответил Милтон. – Я в свое время более года провел на Филиппинских островах, научился объясняться.
– А шеф в курсе, что ты их понимаешь? – Лаборант сжал губы.
Теперь он раскаивался в том, что вопреки инструкциям Аптекаря на несколько минут оставил Змеелова наедине с филиппинкой.
Бенджамин и представить себе не мог, что Рональд говорит на тагалоге.
– Уизли меня не спрашивал, я ему не докладывал.
– А теперь расскажи, о чем ты болтал с этой костлявой девицей!
Это уже не лезло ни в какие ворота! Лаборант, обязанный помогать Милтону, выполнять все его просьбы и указания, потребовал от него отчета!
Отреагировать на это наглое требование Змеелов не успел.
На пороге вагончика появился Питер и заявил:
– Шеф хочет срочно видеть тебя. – Он показал пальцем на Милтона.
И тут Рональд вспомнил, что видел это лицо много лет назад на телевизионном экране. Приплюснутый нос, плоское лицо, щель между двумя верхними зубами, мощные плечи и тяжелая походка практически исключали вероятность ошибки. Да, конечно, никакой это не Питер, а бывший нью-йоркский полицейский Эдди Крайтон. Лет двенадцать тому назад он был приговорен к смертной казни за серию ограблений и зверских убийств.
«Что-то здесь нечисто, если в команду включен опасный преступник», – подумал Змеелов.
«Благородный поступок» Билла Вольфа
Вопреки общепринятым правилам и дипломатическим нормам посольство Соединенных Штатов не было поставлено в известность об аресте в Анджелесе американского гражданина. Только несколько недель спустя офицер филиппинской полиции вернулся из командировки в этот городок и под большим секретом рассказал о случившемся американскому консулу Марио Манчини.
Этот янки с итальянскими корнями проработал на Филиппинах в общей сложности более одиннадцати лет и дослужился до заведующего консульским отделом. Он был лучшим в посольстве знатоком местных нравов и реалий, располагал многочисленными информаторами, иногда снабжавшими его сведениями, важными для посольства.
Посол США Кэролайн Булман, высокая, худая, остроносая блондинка, выслушала сообщение консула об аресте Дэна Ливингстона по обвинению в изнасиловании несовершеннолетней филиппинки и отреагировала на него весьма хладнокровно.
– Ну и пусть сидит, если виноват. Откуда сведения? – проговорила она, рассеянно перебирая бумаги на столе.
Кэролайн Булман делала первые шаги в дипломатии. Будучи по образованию юристом, последние три года она работала в команде президента, куда ее привлек муж Роберт, политический советник Ларри Гровера. Она хорошо зарекомендовала себя.
Когда появилась вакансия главы дипломатического представительства на Филиппинах, в прошлом американской колонии, а ныне одной из стран, самых зависимых от Соединенных Штатов, президент решил назначить Кэролайн Булман на освободившуюся должность. Она прибыла в Манилу всего лишь полтора месяца назад, осваивала на практике азы дипломатии, штуки весьма сложной, и часто прибегала к помощи Марио Манчини. Тот прекрасно понимал, что Кэролайн Булман – женщина нисколько не глупая, но совершенно неискушенная в дипломатических тонкостях, и охотно шел ей на встречу.
– Сведения получены из надежного источника, Кэролайн, – сказал консул. – Я встретил вчера офицера полиции, которого давно знаю. Он был в Анджелесе, и кто-то из друзей там рассказал ему об этом. Тема для Филиппин, можно сказать, обкатанная, а для нас неприятная. Преступление Дэна Ливингстона грозит скандалом с демонстрациями, пикетами, сжиганием перед посольством флага США и соломенного чучела нашего президента. Это особенно нехорошо в период, когда у нас в разгаре предвыборная кампания. Для Анджелеса такие случаи, как с этим Ливингстоном, в порядке вещей, но меня настораживает тот факт, что местные власти не проинформировали посольство по официальным каналам.
Кэролайн слышала о том, что в Анджелесе проживают самые горячие сторонники военных связей с Америкой, и удивилась.
– Это действительно так. Сторонников военного сотрудничества с нами там много, – с усмешкой сказал Манчини. – Только вот в Анджелесе дружбу с Америкой понимают весьма своеобразно. Город расцвел в период, когда рядом с ним на военно-воздушной базе Кларк размещались свыше двадцати тысяч наших военных. В то время в Анджелесе как грибы росли бары, рестораны и бордели. Именно проституция давала тогда наибольшую прибыль. Ушли американские военные, и развалилась целая индустрия. Толпы девиц, сутенеров, содержателей публичных домов, вышибал, охранников и прочей шелухи остались у разбитого корыта. Эта публика ожидает второго пришествия Пентагона как манны небесной. А пока, чтобы выжить в трудные времена, она занимается вымогательством, которое поставлено на профессиональную основу. Все трюки отработаны до совершенства. Тот факт, что инцидент с нашим гражданином был скрыт от посольства, может означать, что Дэн Ливингстон стал очередной жертвой шантажа. Но высвободить его из липкой паутины анджелесской мафии будет крайне сложно, даже если он и невиновен.
– Неужели мы, дипломаты, представляющие здесь великое государство, не можем добиться справедливости для своего гражданина? – возмутилась госпожа посол. – Сколько от Манилы до этого Анджелеса?
– Километров девяносто.
– Поезжайте туда, разберитесь, а потом подумаем, что делать.
После ухода консула Кэролайн Булман запросила в Вашингтоне данные на Дэна Ливингстона. Через три часа пришел ответ: тридцать два года, служил в армии, воевал в Ираке, демобилизован после ранения, разведен, несколько лет нигде не работал, задерживался полицией по поводу употребления наркотиков, лечился, избавился от зависимости. Открыл свой маленький бизнес в Сан-Франциско, который стал давать ему небольшой доход. По приглашению некой Зуен Тхи Бинь получил визу во Вьетнам. Две недели тому назад вылетел из США в город Хошимин. По пути планировал сделать остановку на Филиппинах.
Вечером в посольство вернулся Манчини.
– В тюрьме Анджелеса Дэна Ливингстона нет, – доложил он послу.
– Так что же, никакого ареста не было? – спросила Кэролайн и выгнула тонкие брови. – А вы говорили «надежный источник».
– Источник надежный. Ливингстон был, и арест тоже. Начальник городской полиции Баяни де Кастро в обмен на освобождение вымогал у гражданина нашей страны пятьдесят тысяч баксов, которые тот заплатить не мог. И сидеть бы Дэну в камере, но в Анджелес явился представитель фирмы «Мэритим сервис» Билл Вольф, отстегнул шефу полиции тридцать тысяч долларов и увез Ливингстона из тюрьмы.
– И что же это за Санта-Клаус там объявился? – удивилась госпожа посол.
– Этот Санта-Клаус – наш бывший военный атташе.
– Вы его знаете лично?
– Конечно, он руководил военным атташатом, когда я находился в Маниле во второй командировке.
– Ну что же, столь благородный поступок нашего соотечественника можно только приветствовать.
– Насколько я знаю Билла, на благородные поступки он не способен и тридцать тысяч баксов просто так, ради спасения заблудшей овцы, не выложит. Здесь у него какой-то свой расчет, – проговорил Манчини и потер седеющие виски.
Змеелов не так прост
Лаборант и охранник пристально следили за тем, как Змеелов, слегка склонив голову набок, шел к выходу из Грота.
– Этот фрукт с кривой шеей не так прост, – сказал Бенджамин, когда фигура доктора скрылась из вида. – Я оставил его на пять минут с этой костлявой филиппинкой, которая ни бельмеса на английском, а он, оказывается, знает их язык. О чем они говорили, неизвестно.
После того как Бенджамин по телефону сообщил шефу о разговоре доктора Милтона с Нимфой, Аптекарь позвал к себе Чарльза, который в этот момент находился в своей спальне, расположенной на втором этаже.
– Найди в комнате Рональда змею и размозжи ей голову, – приказал он.
– Змеелов очень разозлится, если я ее убью, – сказал Чарльз, почесывая рыжую бородку. – Она вроде бы не кусается.
– Змея есть змея. Не волнуйся, я втолкую Змеелову, что к чему.
Чарльз обшарил комнату доктора Милтона, не обнаружил там Лауры и доложил об этом Роджеру.
– Что же, тем лучше для нее, – сказал Аптекарь, выложил на стол пистолет и накрыл его клетчатой салфеткой.
Начинало смеркаться. В ожидании доктора Роджер включил в кабинете свет и стал нетерпеливо расхаживать по нему.
В это время Змеелов поднимался по тропинке и перебирал в памяти факты, связанные с Эдди Крайтоном. Суд, заседания которого транслировали многие телевизионные каналы, приговорил преступника к смертной казни. Но через несколько дней после оглашения приговора убийца бежал из тюрьмы на вертолете, который выслали за ним пособники. С тех пор следы его пропали. Конечно, тогда Эдди был моложе, но такое лицо трудно спутать с каким-либо другим.
«Не может быть, чтобы Роджер не знал, с кем имеет дело, – лихорадочно рассуждал доктор. – Правительством США здесь и не пахнет».
Змеелов вспомнил, что еще в самом начале работы над вакциной он сказал Аптекарю, что для исследований потребуется несколько десятков, максимум сотня ядовитых мух. Остальной арсенал, учитывая его громадную опасность, следует уничтожить как можно скорее. Роджер ответил, что принятие такого решения – компетенция Белого дома.