Борис Калашников – Чёрный остров (страница 2)
Хозяин гаража, разбуженный настойчивым стуком, зевая, спустился со второго этажа и позволил раннему клиенту войти.
– Я хочу купить машину, – сказал японец, обшаривая глазами закопченное помещение с темной конторкой в правом углу.
На цементном полу, испятнанном машинным маслом, стояли три легковых автомобиля. У первого были распахнуты дверцы, у второго – открыт капот, третий со снятыми колесами, как подстреленная птица, лежал на брюхе.
– Могу предложить этот фаэтон, – хозяин показал на автомобиль с открытым капотом.
Это был темно-зеленый «линкольн» с выгоревшим брезентовым тентом.
– Осталось поменять глушитель, подкрасить, и через пару дней, если сойдемся в цене, ласточка ваша.
– Сколько? – спросил клиент, разглядывая поржавевшие стальные спицы в колесах «ласточки».
– Четыреста.
– Не подведет? – покупатель облизал сухие губы.
– Что вы?! Машинка надежная. На внешний вид не смотрите. Подмажу, подкрашу и вокруг света можно ехать!
– Мне вокруг света не надо, – лейтенант Ватанабэ замолчал, размышляя о том, выдержит ли это старье три тысячи километров, которые ему предстояло преодолеть, чтобы перебраться с западного побережья на восточное. Но другой вариант в этой глуши отыскать непросто, а следовало, как можно скорее, уходить от места высадки.
«На первое время её хватит, а если что случится по дороге, куплю другую», – решил он.
Хозяин мастерской по-своему истолковал молчание покупателя.
– Ну, ладно, так и быть. Только для вас, в убыток себе. Триста восемьдесят. Меньше никак нельзя. Пятьдесят баксов задаток, и заходите послезавтра, будет, как новенькая.
– Послезавтра не получится. Я беру сейчас.
– Но ведь… – Джеф Эртон запнулся, он хотел сказать, что ему нужно время, чтобы довести машину до кондиции, но не стал. В конце концов, китаец сам должен думать, как он поедет, а триста восемьдесят – очень даже неплохие деньги за такую рухлядь.
В то время, когда Онода Ватанабэ устраивался в кабине «линкольна», катер американской береговой охраны обнаружил в километре от берега крылатую торпеду. Морским течением её снесло на отмель, где она застряла и, выработав топливо, осталась на мокром песке. Во время вчерашнего утреннего дозора отмель была пуста.
Катер приблизился к песчаному лоскутку, командир выслал шлюпку, и через некоторое время на палубе уже лежало похожее на небольшой самолет темно-серое тело торпеды. О находке капитан доложил на берег.
Поисковые группы приступили к прочесыванию побережья и во второй половине дня в районе пляжа Грэйстоун нашли закопанный в песке гидрокостюм японского производства.
Лейтенант свернул с трассы, когда стало смеркаться, укрыл автомобиль в лощинке, утыканной редкими деревьями, перекусил закупленными в рыбацком поселке продуктами и заснул на переднем сиденье.
Проснулся разведчик, когда в лощине еще лежал белесый туман. Он натянул между двумя деревьями тонкую проволоку антенны и отправил сообщение: «Солнце светит. Паруса поставил». Эти две, адресованные Сиро Машимото условные фразы, означали: «Высадка прошла нормально. Приступил к реализации намеченного плана». Закончив сеанс, лейтенант свернул рацию, завел автомобиль и выехал на трассу.
Служба радиоперехвата береговой охраны засекла работу неизвестной радиостанции. Высланная на задержание радиста группа не нашла в запеленгованной точке ничего, кроме следов протектора легкового автомобиля, отпечатков ботинок тридцать восьмого размера и смятой банки из-под рыбных консервов.
Контрразведчики пришли к выводу, что в ночь с шестнадцатого на семнадцатое марта на побережье высадился оснащенный радиостанцией японский лазутчик, который на автомобиле движется в юго-восточном направлении.
При опросе жителей рыбацкого поселка агенты вышли на владельца авторемонтной мастерской Джефа Эртона, и по вероятным направлениям движения японца ушли телеграммы с требованием задержать темно-зеленый «линкольн». В ориентировках давался номерной знак машины и приметы диверсанта.
На дорогах, ведущих на юг и восток от точки, с которой японец вышел в эфир, были выставлены посты. На маршруты выехали патрульные автомашины.
Первые шестьсот километров «линкольн» преодолел без проблем, но, миновав по узкому объездному шоссе городок Гринхилс, зафыркал, задергался и выпустил за собой облако черного дыма. Раздался стук, скрежет железа об асфальт. У машины отвалился глушитель. Пришлось остановиться.
Поросячий визг, доносившийся из длинных низких строений, и густой аромат свиного навоза, исходивший от серых курганов за деревянной оградой, говорили о том, что поломка случилась вблизи свинофермы, принадлежащей, как гласила табличка на воротах, некоему Тому Бутману.
Метрах в пятидесяти от владения Бутмана стоял, раскинув ветви, могучий дуб.
Онода Ватанабэ еще не решил, что ему делать дальше, как вдруг из-за холма вынесся военный джип с брезентовым верхом и резко затормозил рядом с «линкольном». Распахнулась дверца, из машины выскочил человек в камуфляжной форме и наставил на разведчика ствол винтовки:
– Военная полиция! Выйти из машины! Ваши документы!
Водитель тем временем развернул джип поперек дороги, лишив японца возможности ехать дальше. Онода Ватанабэ не зря провел два года в диверсионной школе и сразу понял, что это не рутинная проверка документов, а попытка задержания.
Уверенные в своем превосходстве патрульные не ожидали сопротивления от маленького, тщедушного азиата. Но в Накано с разведчиком отработали десятки вариантов выхода из подобных ситуаций. Главное в его положении – отвлечь внимание противника и на мгновение опередить.
Японец вылез из кабины и, притворившись, что ищет бумажник, сунул руку под куртку.
– Документы… документы… – нарочито растерянно начал он, нащупывая в кобуре под мышкой ребристую рукоятку револьвера. – Да, они в машине…
Онода Ватанабэ повернулся, сделав вид, будто пытается открыть дверцу «линкольна», выхватил «смит-вессон» и выстрелил в грудь военному, наставившему на него винтовку. Патрульный осел на землю, не успев осознать, что произошло. Вторая пуля срезала выскочившего из кабины водителя. Действуя, как на тренировочных занятиях, Онода Ватанабэ двумя контрольными выстрелами добил обоих.
Лейтенант понимал, что американская контрразведка не простит ему расстрел наряда. На поиски бросят все, что можно, и уйти от преследователей будет трудно. Онода был готов пожертвовать жизнью, но не имел права рисковать контейнером. Он подбежал к одиноко стоящему на пустыре дубу. Отмерил от дерева десять шагов в сторону фермы, саперной лопаткой вырезал во влажной почве кусок дерна, положил в образовавшуюся ямку контейнер.
Земляной квадрат, густо переплетенный травяными корнями, был возвращён на место и притоптан. Теперь тайник выдавала только примятая прошлогодняя трава, которая, как знал разведчик, распрямится после первого же дождя.
Мотор патрульной машины продолжал работать, ее капот слегка вздрагивал, из выхлопной трубы выбивался синеватый дымок. Японец перенес в армейский джип рацию из ставшего бесполезным «линкольна», уселся за руль и нажал на педаль газа.
Минут десять он мчался по пустой, извивающейся между холмами дороге и, вынырнув из-за очередного поворота, увидел впереди на обочине грузовик и нескольких солдат. Один из них подал знак остановиться. Онода сделав вид, что подчиняется команде, замедлил ход, но, перед самым грузовиком, рванулся вперед. Военный едва успел отскочить в сторону. Треснул выстрел, в ответ на который разведчик только стиснул зубы и прибавил скорость.
Винтовки затрещали вразнобой. Японец, побледнев, пригнул голову к рулю. В кабине раздался щелчок, на ветровом стекле образовалось отверстие с паутинкой трещин по окружности. Стрельба продолжалась, но Оноду спасло то, что дорога петляла, и стрелки не могли поймать в прорези прицелов быстро удаляющийся от них маленький военный джип.
Грузовик развернулся и ринулся в погоню, но скорость автомобиля, которым управлял японец, была выше. Преследователи стали отставать. На длинном крутом подъеме они совсем исчезли из виду, и у лейтенанта появилась надежда, что ему удастся уйти.
Однако когда дорога взобралась на перевал и с высоты открылась долина с пологими склонами, Онода заметил далеко внизу другой военный грузовик, застывший посередине узкого шоссе. Косые лучи показавшегося из-за туч солнца блеснули на касках и винтовочных стволах суетившихся около машины солдат.
Джип свернул с шоссе, с натужным воем переполз через кювет и, переваливаясь на рытвинах, двинулся к видневшемуся метрах в двухстах полуразрушенному дому, но на половине пути уткнулся носом в глубокую колдобину и заглох. Спотыкаясь о кучи муравейников и проваливаясь в ямы, Онода побежал через заросший высоким бурьяном пустырь, но подвернул ногу. Превозмогая острую боль, он с трудом дотащился до развалин, повалился на мокрую землю и достал револьвер.
Всё окончилось очень быстро. Подъехали еще два грузовика, набитых военными. Дом окружили. Кольцо стало медленно сжиматься. Взглянув последний раз в проем окна и увидев в двадцати шагах от себя солдат с винтовками наизготовку, лейтенант Ватанабэ понял, что выбора у него не осталось. Он приставил холодный ствол к виску и нажал на спусковой крючок.
Гибель японского разведчика означала провал операции «Сакура». Для американских специалистов, обследовавших радиостанцию японского диверсанта, осталось загадкой предназначение блока, способного выдавать импульс только на одной частоте. О контейнере, заложенном Онодой неподалеку от свинофермы, американская контрразведка не знала. Латунную коробочку не искали.