Там жить хочу и, извините,
Когда я всё-таки помру,
На родине похороните.
Ода реке Урми
Речка норовистая на диво —
Не запри её и не уйми,
Но в объятья стужи угодила
Все же своенравная Урми.
Не вчера ли пела и резвилась,
И, смеясь, неслась за поворот?
Но зима, как надо, изловчилась
И потоки обратила в лед
Не беда, что плоть заледенела,
Ни к чему печальная слеза,
Что уснувшее речное тело
В глубине ласкают харюза.
Что поделаешь, законы у природы
Таковы, что их не упрекнуть,
В сне порой нуждаются и воды,
Всем полезно в мире отдохнуть.
Но лишь только тёплый луч коснётся
Савана заботливой зимы,
Потечёт, взбурлится и проснётся
Жизнь таёжной девственной Урми.
Я ее нисколько не ревную
К птицам, травам, звёздам, харюзам.
Обожаю красоту земную,
Что дарована моим глазам!
Диалог с родными сосёнками
Сосёнки иглокожие,
На Родину похожие,
Стоят переливаются,
Никак не догадаются,
Что выпил я по дурости
И мне до всякой хмурости
Плевать чистосердечно,
И пьяный я беспечно,
И счастлив бесконечно.
Тростиночки, щетиночки,
Зелёные хвоиночки,
Обнял бы я вас с жару,
Расцеловал подряд,
Да только перегару
Не всякий милый рад.
Ели на площади
Подневольная Ель голубая
Прилетела на Дальний Восток.
Среди площади, словно нагая,
Отбывает пожизненный срок.
Все любуются будто на диво:
Посмотрите-ка, Ель с сединой.
Это ей, одинокой, тоскливо
По Карелии, сердцу родной.
Мимо Ели проходят парады,
Перед ней фейерверки трещат.
Ей же нет долгожданней награды —
Видеть солнца прощальный закат.
Каждый день, провожая светило,
Отраженное в слёзной смоле,
Ель его неизменно просила
Поклониться родимой земле.
Постепенно она вырастает,
И всё чаще ей снится во сне,
Как, ветвями взмахнув, улетает,
Вслед за солнцем по этой весне. 
